Вагон поезда мерно покачивался под ритмичный стук колёс.

Я посмотрел на сидевшую рядом девушку — сегодня она казалась процентов на тридцать счастливее обычного.

«И как всё к этому пришло?»

— Что-то не так?

— …Ничего.

Заметив мой взгляд, она вопросительно посмотрела на меня своими глазами цвета морской синевы. Как только я покачал головой, этот оттенок сомнения исчез.

В руках она держала белоснежный зонт, убранный в пластиковый чехол, чтобы капли воды не намочили всё вокруг.

В данный момент мы с ней… я и Шинономэ Наги направлялись ко мне домой.

Недавно мне пришлось отменить наши занятия с Шинономэ, чтобы помочь с учебой моему другу Эйдзи и остальным. И тогда я сказал:

«Обязательно заглажу свою вину».

«Скажи, когда тебе будет удобно. Я в основном свободен, так что даже если предупредишь день в день, в следующий раз я обязательно подстроюсь под тебя».

И вот…

На сегодня у меня действительно не было никаких планов. Я живу один, дома никого нет, и если спросить, есть ли в этом проблема, то она просто огромная.

Тот факт, что дома никого нет — это особенно плохо. Девушка приходит домой к одинокому парню. Звучит весьма однозначно. Но, само собой, я ничего такого не планирую. У неё андрофобия, и…

Стоп.

— Шинономэ.

— Да, что такое?

— Ты ведь приехала к моей старшей школе на поезде. Разве тебе не было тяжело?

У Шинономэ андрофобия. Причём далеко не в лёгкой форме. До такой степени, что она испытывает тревогу от простой повседневной жизни. Даже один обычный день должен накапливать в ней немало стресса.

— Если спросить, в порядке я или нет, то сказать, что в порядке, я не могу.

Прямой взгляд синих глаз. Она ответила мне абсолютно честно, без капли лжи.

— Но правда и в том, что мне понемногу становится лучше. Прямо сейчас для меня куда страшнее то, что ты, Минори-кун, можешь простудиться.

— …Виноват.

— Пожалуйста, не извиняйся. Есть другие слова, которые я хочу услышать вместо извинений, Минори-кун.

Я хотел было слегка склонить голову в извинении, но её слова меня остановили. Губы девушки тронула мягкая улыбка, и она замерла в ожидании.

— Спасибо, что взяла зонтик и пришла за мной.

— Пожалуйста.

Глядя на то, как Шинономэ с довольным видом кивнула, я и сам не заметил, как на моём лице тоже появилась улыбка.

◆◆◆

— Проходи. Я, конечно, немного прибрался, но… извини, если где-то бардак.

— Что ты, это ведь я так внезапно напросилась. В таком случае, прошу прощения за вторжение.

Я открыл дверь, впуская Шинономэ в квартиру.

— Так вот где ты живёшь, Минори-кун. А тут довольно просторно.

— Это «однушка» с гостиной и кухней. Для старшеклассника, живущего одного, и правда просторно, но мама сказала: «Чтобы твоим друзьям было комфортно, когда они придут в гости».

— Понятно. Какая у тебя заботливая мама.

— Это да. Думаю, с родителями мне повезло… Сюда, это гостиная. Оставь вещи, и я вкратце покажу, где ванная и туалет.

— Спасибо.

Я провел для Шинономэ небольшую экскурсию, затем мы помыли руки и вернулись в гостиную. Она сидела на диване и слегка нервничала. От этого волнение передалось и мне.

— Волнуешься?

— Немного. Я впервые в гостях… особенно дома у парня.

«Впервые, значит…»

Когда она так говорит, я тоже начинаю нервничать. Вернее… раз уж я стал её первым другом, то и в гости к другу она тоже пришла впервые. Надо постараться, чтобы у неё не осталось плохих воспоминаний.

Пока я размышлял об этом, то заметил, что Шинономэ пристально смотрит на меня.

— Эм, Минори-кун. Не мог бы ты сесть рядом?

С этими словами Шинономэ похлопала по месту на диване рядом с собой. Я невольно напрягся, но она тут же торопливо добавила:

— П-просто… ты всегда был рядом со мной. И… когда ты, Минори-кун, рядом, мне становится спокойнее.

У меня едва не вырвался возглас понимания.

Так вот почему мне было как-то не по себе.

— Значит, мы чувствовали одно и то же.

— Ты тоже так думал, Минори-кун?

На этот раз я всё же выдохнул утвердительное «ага». Стоило мне опуститься на диван рядом с ней, как чувство дискомфорта мгновенно улетучилось.

— Так куда привычнее.

— Хе-хе. Значит, мы сходимся во мнениях.

Шинономэ застенчиво улыбнулась. Казалось, радость в этой улыбке превосходила смущение. По крайней мере, мне так показалось.

— К-кстати. Мы ведь говорили о награде.

Поняв, что если так пойдёт и дальше, я полностью попаду под её ритм, я отвёл взгляд и вспомнил наш разговор по пути сюда.

— …И правда. Мы оба усердно занимались. Так что скажешь?

— Да, я не против. Тем более, Шинономэ, ты мне так помогла.

— Мы квиты… Тогда, можно я начну?

Голос Шинономэ слегка напрягся. Я снова посмотрел на неё и уже не мог отвести взгляд.

Её кожа, обычно белая как снег, теперь налилась румянцем, прозрачным и ярким, словно драгоценный камень.

Бледно-розовые губы беззвучно шевелились — она словно репетировала слова. Наконец, она выдохнула и…

— Я… я хочу, чтобы ты погладил меня по голове и похвалил.

Вот что она сказала.

На мгновение мне показалось, что у меня в мозге выдало ошибку обработки речи. Я подумал, что она ни за что бы такого не произнесла… но потом спросил себя: а так ли это на самом деле?

Не стоит делать поспешных выводов. Если Шинономэ собралась с духом, чтобы попросить об этом, я не должен ей отказывать.

— Сразу скажу — я согласен. Но можно сначала узнать причину?

— !.. Спасибо большое.

Поблагодарив меня, она, всё так же краснея, продолжила уже с серьёзным выражением лица:

— Я ведь рассказывала тебе, что, следуя наставлениям отца, я всегда старалась не показывать другим свои слабости?

— Да, рассказывала.

— Так вот. Услышав те слова… с самого детства я старалась быть гордой и сильной. Поэтому… мне немного стыдно признаваться в этом самой, но я не могла позволить себе слабость даже в кругу семьи.

«…Вот оно как».

— Ещё месяц назад я думала, что так и проживу жизнь, никогда ни на кого не полагаясь.

Она посмотрела на меня глазами цвета моря, в которых, казалось, можно было утонуть.

Выражение её лица смягчилось — нежно, мягко… и как-то беззащитно.

— Ты сказал мне: «Я никогда не предам тебя, Шинономэ. Поэтому хочу, чтобы ты была собой».

Да, я это говорил. И в этих словах не было ни капли лжи.

Я кивнул, подтверждая свои намерения, и она с облегчением кивнула в ответ.

— Д-до сих пор я это скрывала, но… на самом деле я очень люблю ластиться.

— Л-ластиться, значит?

— Д-да… И я подумала, что тебе, такому, какой ты сейчас, Минори-кун, мне можно это показать.

«Поэтому…» — тихо пробормотала она и робко потянулась ко мне, но затем, словно лишившись сил, опустила руки на колени.

— Я ведь так старалась всё это время… Поэтому я хочу, чтобы ты, Минори-кун, немного побаловал меня.

Её слова прозвучали тихо, но были обращены прямо ко мне.

И, чтобы развеять её тревогу, я протянул руку.

— Думаю, ты и правда очень старалась, Шинономэ.

Я опустил ладонь на её белоснежные волосы. Стараясь не испортить причёску… не то чтобы я знал какие-то особые правила того, как правильно гладить по голове, но я постарался сделать это как можно нежнее.

— Мы знакомы совсем недавно, но я уже понял, сколько усилий ты прилагаешь. Каждое твоё движение изящно, манеры безупречны. Да и твой ум — это тоже результат твоих собственных стараний.

Просто выучить и понять материал могут многие. Но она пошла дальше — поняв сама, она способна невероятно доступно объяснить это другим. Такое дано не каждому.

— Ты потрясающая, Шинономэ. Ты и вправду большая молодец. Твои старания не раз меня выручали.

Я вложил в эти слова искреннюю благодарность от самого чистого сердца.

— Спасибо тебе.

Она мелко дрожала. На глазах, видневшихся сквозь пряди волос, выступили слёзы. И всё же она даже не пыталась спрятать лицо.

— Всё в порядке. Делай то, что хочется.

— …Можно мне немного уткнуться тебе в грудь?

— Да.

Она подалась вперёд, мягко прижавшись ко мне, и крепко вцепилась пальцами в мою одежду.

— Спасибо тебе… Минори-кун.

Её дрожащий голос приглушённо доносился сквозь ткань.

— Не за что.

Мне показалось, что так Шинономэ будет комфортнее. И правда, из-под моей рубашки послышался её тихий смешок.

В таком положении мы провели около десяти минут.

◆◆◆

— Я показала себя с крайне неприглядной стороны.

— Ничего подобного. К тому же… я был рад, что ты на меня положилась.

Ответил я Шинономэ, чьи веки всё ещё были слегка покрасневшими.

— И всё же, прости. Я ещё и твою форму испачкала.

— Об этом точно не стоит переживать, её всё равно нужно было стирать. Но раз тебя это смущает, я пойду переоденусь. Подожди немного.

Оставив Шинономэ, я отправился переодеваться.

Войдя в свою комнату… я прислонился спиной к двери и медленно сполз по ней на пол.

— …Дело дрянь. Во многих смыслах.

Сторона, которую она показывает только мне. Она позволяет себе слабость только рядом со мной. И это та самая Шинономэ — обычно такая гордая и прекрасная.

Я понимал, что радоваться этому не совсем правильно. Но всё равно… я был искренне счастлив узнать её с этой новой стороны.

Похоже, пройдёт ещё немало времени, прежде чем этот жар окончательно спадёт.

◆◆◆

— Ну что ж, перейдём к твоей награде, Минори-кун.

Едва я вернулся, Шинономэ огорошила меня этими словами. Немного посомневавшись, я всё же сел рядом с ней и честно озвучил то, что вертелось на уме:

— Награда, значит... Я пытался придумать, но ничего хорошего в голову не пришло.

— Подойдёт что угодно. Я ведь тоже попросила о немыслимом.

— Ничего не немыслимого. ...Сразу скажу: если ты захочешь, Шинономэ, я сделаю это сколько угодно раз.

— Правда?!

Шинономэ отреагировала мгновенно, с неподдельным энтузиазмом. Мои губы так и норовили расплыться в улыбке, но я изо всех сил постарался сохранить серьёзное выражение лица и кивнул.

— В конце концов, отдыхать нужно не раз в сто лет, а регулярно. Если тебя устроит кто-то вроде меня, я всегда готов одолжить тебе свои руки и подставить грудь.

— !.. Спасибо большое. Тогда, пожалуйста, давай делать это регулярно.

«В таком случае...» — Шинономэ задумчиво замерла.

— Тогда и мне нужно придумать что-то, что я смогу делать для тебя регулярно.

— Можешь так сильно не переживать об этом. В любом случае, насчёт награды я пока ничего не придумал... так что оставлю это на потом.

— Поняла. Тогда... дай-ка подумать. Можно я пока займусь приготовлением ужина?

— А, хорошо. Тебе с чем-нибудь помочь?

— Всё в пор... Нет. Тогда не составишь ли мне компанию для разговора, пока я готовлю?

— Если только это, то я не против.

Я ведь так и не показал ей кухню. Она не знает, где что лежит, так что нужно всё объяснить. С этой мыслью мы вдвоём направились на кухню.

И тут, во время моих объяснений, кое-что случилось.

Движения Шинономэ, которая собиралась надеть фартук, внезапно замерли. Она с недоумением посмотрела на фартук, затем оглядела приправы и прочие кухонные принадлежности... и перевела взгляд на меня.

— ...Минори-кун. Ты сам не готовишь?

Я вздрогнул, и моя спина рефлекторно выпрямилась.

— А-а, ну, это... Да. Не готовлю.

— А как же ты питаешься?

Я невольно отвёл взгляд. Больно. Её колючий взгляд обжигал щеку. От этого уже не отвертишься.

— ...Е-ем где-нибудь в кафе или покупаю готовые бэнто в комбини.

— Можно задать тебе один вопрос?

«А, меня отчитывают. От неё слегка веет аурой гнева.»

— Я не часто ем вне дома или покупаю готовую еду, поэтому не очень разбираюсь. Но, Минори-кун, ты думал о балансе питательных веществ, когда ел?

— ...Я ел только то, что люблю, да.

— Понятно.

Шинономэ пристально посмотрела на меня, приложив руку к подбородку, и глубоко задумалась.

— Кстати, Минори-кун, а что ты обычно ешь на обед?

— Булочки с начинкой из школьного буфета.

— ...Понятно.

Шинономэ тихонько вздохнула.

— Ты ведь живёшь один со старшей школы, верно?

— Да.

— В таком случае, у тебя наверняка не всегда доходят руки до готовки. Мне не понять всех тягот самостоятельной жизни. Так что я не вправе тебя осуждать.

Услышав эти слова, я с облегчением выдохнул. Но радость моя была недолгой.

— Но это совсем другое дело. Еда — источник жизни. В один прекрасный день ты, Минори-кун, можешь просто подорвать своё здоровье.

— ...Да.

— Поэтому у меня есть одно предложение... Но сначала я закончу приготовления.

Шинономэ перевязала наполовину надетый фартук и достала из кармана резинку для волос.

Зажав её в зубах, она привычным движением собрала волосы в хвост.

«Часто вижу такие сцены в манге, но вживую её разрушительная сила просто невероятна...» — подумал я, но когда её взгляд снова обратился ко мне, я поспешно выпрямил спину.

— Каждую субботу обед и ужин, а также бэнто по будням буду готовить я. Разве это не может стать твоей «наградой»?

— Чего?!

От неожиданности я даже повысил голос.

— Н-нет, нет, нет. Мне будет неловко.

— Даже если скажешь «нет», я всё равно буду это делать. Можем даже не считать это «наградой».

Как бы я ни отнекивался, говоря, что мне неловко, она упрямо мотала головой. В моей голове закрутился вопрос «почему?», но Шинономэ тут же всё объяснила.

— Начнём с того, что я люблю готовить.

— Д-да.

— К тому же, делать бэнто на одного или на двоих — разницы почти нет. Точнее сказать, на двоих даже проще. Когда готовишь на одного, часто остаются излишки.

— Правда, что ли?

— Да, чистая правда.

Услышав слова Шинономэ, я невольно замолчал.

«Она и так мне очень помогает. Я и без того в неоплатном долгу перед ней, так стоит ли накапливать его ещё больше?»

— Тогда как насчёт того, чтобы ты сначала попробовал мою стряпню, а потом уже решил?

Видимо, заметив мои сомнения, Шинономэ предложила компромисс.

— Уж я-то уверена, что ты обязательно скажешь: «Хочу ещё».

Сказав это... Шинономэ на удивление дерзко улыбнулась.

◆◆◆

— Ого…

Глядя на накрытый стол, я невольно произнес это вслух.

Сколько же времени прошло с тех пор, как у меня дома в последний раз подавали карри?

— Ты преувеличиваешь. Это же просто карри.

— Да нет, мне просто даже в голову не приходило готовить его самому.

— Пожалуй, в этом есть смысл. Если живешь один, то пришлось бы есть его несколько дней подряд.

Вообще-то, в первые дни после переезда я пытался что-то готовить. Но это были совсем простые блюда, и до карри дело точно не доходило.

— Давайте приступим, пока не остыло.

— Ага.

Мы вдвоем уселись за стол и одновременно сложили ладони.

— Спасибо за еду.

— Угощайся. И я тоже приступлю.

Время было как раз обеденное, и от витающего в воздухе аромата специй я невольно сглотнул слюну.

Сначала я зачерпнул немного риса и соуса. От порции поднимался густой белый пар, поэтому я подул на еду, прежде чем отправить её в рот.

— !..

Жар и легкая жгучая острота на языке. Рис смягчал их, а насыщенный вкус мяса и овощей приятно дразнил рецепторы.

— …Вкусно. Безумно вкусно.

— Хе-хе, я рада. Похоже, тебе пришлось по вкусу.

Шинономэ, видимо, всё это время внимательно следила за тем, как я пробую блюдо. Услышав мои слова, она с явным облегчением улыбнулась.

А я продолжил уплетать карри, отправляя в рот ложку за ложкой.

В качестве мяса она использовала говядину — хорошо протушенная, она буквально таяла во рту. Картошка тоже была рассыпчатой и настолько горячей, что я едва не обжег язык.

— Там еще много, так что ешь не торопясь.

С теплотой во взгляде сказала Шинономэ, а затем и сама принялась за еду, аккуратно остужая её дыханием.

— Просто потрясающе, Шинономэ. Очень вкусно.

— Хе-хе. Спасибо.

— Это мне стоит тебя благодарить. Спасибо.

Кажется, я давненько не ел вот так... в такой теплой, домашней атмосфере. Чем больше я ел, тем сильнее наполнялся не только мой желудок, но и сердце.

— Вкусно. Правда вкусно.

— Можешь не повторять, у тебя всё на лице написано.

На мои очередные похвалы она ответила мягкой улыбкой. «Неужели по мне настолько всё видно?» — подумал я и дотронулся до своей щеки, но так ничего и не понял.

— Оказывается, и ты, Минори-кун, иногда делаешь такие вещи.

Из-за моей оплошности Шинономэ тихонько рассмеялась. Хоть в её смехе и не было ни капли издёвки, мне всё равно стало чуточку неловко.

Пока мы продолжали есть, Шинономэ всё так же, с каким-то весельем, пристально наблюдала за мной.

— К слову, я умею готовить самые разные блюда. Особенно хорошо мне удаётся рыба и традиционная японская кухня, но и в остальном я хороша. Если что-то захочешь, приготовлю что угодно.

Я проглотил очередную порцию карри. Шинономэ с гордым видом слегка выпятила грудь, а уголки её губ приподнялись.

— Ну как? Позволишь ли ты мне готовить для тебя бэнто, Минори-кун?

Услышав эти слова... я уже просто не мог покачать головой в знак отказа.

— …Буду очень признателен.

— Вот и славно, предоставь это мне.

Она легонько стукнула себя кулачком в грудь. И на её лице расцвела невероятно довольная улыбка.

◆◆◆

Понедельник. Экзамены закончились, и наступило время, когда можно было немного расслабиться.

По крайней мере, так должно было быть, но я оказался по горло в делах.

— Тяжело тебе пришлось. С самого утра покоя не дают. Я тут колы купил, держи.

— Ага, спасибо. И за помощь утром тоже.

На прошлой неделе в школу пришла Шинономэ… «Ледяная принцесса». А из-за того, что мы шли с ней под одним зонтом, другие ученики буквально засыпали меня вопросами.

Кстати, Эйдзи не стал просто стоять в стороне и наблюдать… он вовремя пришёл на выручку. Умение сглаживать углы и не поднимать лишнего шума — в этой заботливости весь он.

— Ну что, сегодня сменим место? А то тут даже не поешь спокойно.

— И то верно.

Кивнув на слова Эйдзи, я закинул сумку на плечо.

◆◆◆

Лестничная площадка, ведущая на крышу. Обычно это место используется для признаний в любви, но, по словам Эйдзи, сегодня сюда никто не собирался. Мы пришли именно потому, что это идеальное место для разговоров, не предназначенных для чужих ушей.

Сидеть вдвоем с парнем на скамейке для признаний — то еще удовольствие. Но лучше просто не обращать на это внимания.

— А, я забыл сходить в буфет. Пойдем вместе?

— …У меня сегодня бэнто.

— А? Бэнто? У Соуты? Э-э? И это не из комбини?!

Немного поколебавшись, я всё же поставил коробочку на колени. Эйдзи уставился на меня округлившимися глазами и стал прерывисто засыпать вопросами. Его можно понять: он прекрасно знает, что я не готовлю. Эйдзи даже периодически предлагал мне: «Если лень готовить, приходи ко мне поесть».

— Эй, эй, эй. Не может быть. Только не говори мне, что…

— Догадываюсь, о чем ты сейчас подумал… И, в общем-то, ты прав.

— Да ладно.

Тут уже не отвертишься. Про Шинономэ он в курсе, так что придется рассказать всё как есть. Тем более, она разрешила мне об этом говорить.

— Ну… недавно выяснилось, что я сам не готовлю.

— Ого? Выяснилось? И как же?

На его лице расплылась хитрая ухмылка. Он явно о чем-то догадывался.

— …Кто знает.

— Наверняка она заметила, что ты не пользуешься маслом и прочими такими вещами.

— Ты что, экстрасенс?

Даже жутко от того, насколько точно он всё угадал. …Если быть до конца честным, была и еще одна причина. Но о ней я рассказать не могу.

Шинономэ надела фартук, который висел у меня на кухне… Надела-то надела, вот только:

«От него совсем не пахнет тобой, Минори-кун».

Её слова эхом раздались у меня в голове. Я только-только начал об этом забывать, а теперь снова вспомнил.

— Ого? Значит, было что-то еще?

— Хватит с такой легкостью читать мои мысли.

Эйдзи громко расхохотался. Заявив, что у меня всё на лице написано, он не оставил мне шанса на ответ, и я просто открыл бэнто.

— Ого, как всё серьезно.

— Это да… Сам не ожидал, что всё будет настолько шикарно.

Рис был слегка посыпан кунжутной солью, а вокруг лежали говядина с корнем лопуха сигурэни, жареная белая рыба, тушеная тыква и тамагояки — всё это выглядело очень ярко и невероятно аппетитно.

— И правда обалдеть.

— Не поделюсь.

— Да я и не просил. …Но если бы я не видел тогда её лицо, до сих пор бы не поверил.

— Признаю, разрыв с её обычным образом просто огромен.

Скажи я себе апрельскому о нынешней Шинономэ — ни за что бы не поверил. Мало того, что «Ледяная принцесса» готовит мне бэнто… так я еще и по голове её глажу. Причем на регулярной основе.

А уж про её награду я Эйдзи точно не расскажу. Совершенно очевидно, что он начнет надо мной подшучивать.

Закончив разговор, мы вдвоем сложили ладони. Эйдзи хоть и кажется легкомысленным, но в таких вещах соблюдает приличия.

— Вкусно.

Сладко-острый сигурэни отлично сочетался с рисом. Белая рыба была упругой, а благодаря хорошему маринаду — невероятно вкусной.

— Ты как-то слишком аппетитно ешь. Раньше ты был более равнодушен к еде, разве нет?

— П-правда?

Увлекшись, я и не заметил, как начал уплетать за обе щеки, но после слов Эйдзи немного сбавил темп.

— Да не, всё в порядке. Если ты так вкусно ешь, то и та, кто всё это приготовила, будет только рада.

— …Наверное.

Решив, что перед Эйдзи нет смысла притворяться, я спокойно продолжил есть, хотя он всё это время сверлил меня ехидным взглядом.

— Ну что, может, уже расскажешь? Когда это вы успели так сблизиться с «Ледяной принцессой»?

Я ожидал этого вопроса. Мы с Шинономэ уже обсуждали это, и я знал, что именно могу ему рассказать.

— Как-то раз мне выпал случай помочь Шинономэ. А потом мы стали вместе заниматься, и она начала помогать мне с учебой.

— Врешь. Какая учеба, если она в дождь приходит встречать тебя в школу, да еще и бэнто готовит… Вы же уже как парочка. Даже больше. Мне вот Кирика бэнто не делает.

— М-мы не встречаемся. Просто… у Шинономэ мало друзей, поэтому она так дорожит мной, вот и всё.

— И всё-таки… ладно, раз ты так говоришь.

Эйдзи проглотил слова, которые явно хотел озвучить. Видимо, решил сжалиться надо мной. И из-за этого я потерял бдительность.

— Ну и? Она тебе нравится?

— Кха!

— Виноват, виноват. Неудачный момент выбрал.

Рисинка попала не в то горло, и я поперхнулся. Эйдзи, видимо, не ожидавший такого эффекта, принялся хлопать меня по спине.

— Т-ты даешь…

— Прости. Но ты же знаешь, я не люблю ходить вокруг да около.

— …Это уж точно.

Выдохнув, я сделал глоток чая и уставился на бэнто.

— Если честно, я и сам не знаю. Не могу сказать наверняка.

Произнеся это, я невольно усмехнулся.

— Я ведь никогда никого не любил. Да и подруга у меня впервые.

— У тебя же есть Кирика.

— Нишидзава — моя подруга, но она еще и твоя девушка. Изначально понятно, что к ней я могу испытывать только дружеские чувства. А вот то, что я чувствую к Шинономэ, явно отличается от этого… но можно ли назвать это любовью, я пока не знаю.

И даже если я действительно в нее влюблюсь, мне придется это скрывать. …Я могу находиться рядом с ней только благодаря её доверию. Мне ни в коем случае нельзя поддаваться скрытым мотивам.

— Хм-м, вот как. Ну, почему бы и нет?

Мой ответ не был каким-то захватывающим, но и в словах Эйдзи не было равнодушия.

— Время у тебя есть. Можешь не спеша во всем разобраться.

— …Пожалуй.

— А, но позволь сказать кое-что напоследок.

Я думал, что разговор окончен, но Эйдзи посмотрел на меня так, будто вспомнил что-то важное. Выражение его лица стало серьезным, и я отложил палочки.

— Через десять лет. Кого бы ты хотел видеть рядом с «Ледяной принцессой», Шинономэ Наги?

— Это…

— Можешь не отвечать вслух. Подумай про себя, и если найдешь ответ — этого будет достаточно.

Я закрыл уже открытый рот и задумался.

«Через десять лет, значит…»

Я попытался представить.

Рядом с повзрослевшей Шинономэ. Что, если… там будет кто-то другой?

Я понимал, что вероятность этого куда выше.

Шинономэ прекрасна, трудолюбива — она невероятно привлекательная девушка.

Наверняка рядом с ней будет кто-то ей под стать.

Но.

От одной только мысли об этом возникало чувство, будто мне в сердце вонзили нож. В то же время немалую часть моей души заполняло некое чувство. Нет, это… Нельзя. Так не пойдёт.

«Я хочу, чтобы этим человеком был я», — мне нельзя о таком даже думать.

◆◆◆

— Может, обменяемся контактами?

Мы возвращались домой на поезде. Как только мы с Шинономэ заняли наше привычное место, я тут же предложил ей это.

— А… можно?

— Я же сам предлагаю. …Ну, то есть… Знаешь, было бы удобнее, если бы мы могли списываться.

— И… когда у тебя будет свободное время, мы сможем поболтать?..

— Конечно. Я часто бываю свободен… да и сам буду рад пообщаться.

— В таком случае, с удовольствием! Давай!

Шинономэ поспешно достала из сумки смартфон и развернула его ко мне. Слегка опешив от её напора, мы всё же обменялись номерами, хоть и путались в кнопках с непривычки.

— П-получилось!

Шинономэ смотрела на экран телефона и не могла сдержать улыбку.

— На самом деле, я и сама хотела предложить обменяться контактами.

— Вот как?

— Да. Поэтому я очень рада.

Она бережно прижала смартфон к груди. Глядя на неё, я от всего сердца порадовался, что набрался смелости предложить это первым.

— Ой, давай я отправлю тебе что-нибудь для проверки.

Видимо, чтобы убедиться, что сообщения доходят. Вскоре после её слов мне пришёл стикер: изящная чёрная кошечка вежливо кланялась.

— Ага, всё пришло.

В ответ я отправил ей стикер с белоснежным пёсиком, и глаза Шинономэ радостно заблестели.

— Минори-кун, тебе нравятся собачки?

«…Собачки?»

— Н-нравятся, но…

— Я их тоже обожаю! И собачек, и кошечек!

Услышав это, я тихонько прикрыл глаза. Всего на мгновение.

«Собачки и кошечки»… Контраст с её обычным поведением был просто невероятен.

— Хотелось бы как-нибудь сходить в место вроде кошачьего кафе, где можно поиграть со зверушками.

— И то… верно. Сходим как-нибудь.

Моё сердце снова сладко сжалось от этого милого «зверушки». И я кое-как сумел кивнуть.

◆◆◆

В тот же вечер от Шинономэ пришло сообщение:

«У тебя найдётся немного времени?»

«Что случилось?» — подумал я, беря в руки смартфон, и напечатал ответ:

«Да, конечно».

«Если возможно, я бы хотела созвониться. Ты не против?»

«Без проблем».

Кстати, по пути домой она ведь говорила, что хочет болтать по телефону в свободное время.

Вспомнив об этом, я отправил сообщение, и уже через несколько секунд раздался звонок.

— Алло, Минори-кун. Добрый вечер.

— Да, Шинономэ. Добрый вечер. Что-то случилось?

Я спросил, чтобы узнать причину её звонка, но ответа не последовало. Я уже начал было думать, что начались проблемы со связью, как вдруг она наконец заговорила:

— …Мне просто захотелось услышать твой голос, Минори-кун. Разве… нельзя было?

Я посмотрел в потолок и тихо прикрыл глаза.

«Ну что за милая причина?»

— Д-да нет, почему нельзя. Я как раз всё равно был свободен.

— Слава богу…

Казалось, эти слова вырвались у неё совершенно случайно. Я впервые услышал от неё неформальную речь, без привычной вежливости. Какое-то щемящее чувство теплой волной захлестнуло мою грудь.

Пока я кое-как с ним справлялся, до моих ушей донёсся её тихий смешок.

— Это и правда твой голос. Ты действительно там, Минори-кун.

— Ага, я здесь.

Не считая семьи, я впервые общался по телефону с кем-то, кроме Эйдзи. От осознания того, что на другом конце провода сейчас Шинономэ, мне было немного щекотно на душе.

— На самом деле, я ложусь спать уже в девять часов.

— Довольно рано.

Я-то обычно ложусь спать ближе к полуночи. Хотя и не знаю, рано это или поздно для старшеклассника.

Шинономэ ответила слегка оживлённым голосом:

— Я ведь встаю в пять утра. Приготовить бэнто и исполнить один традиционный японский танец — это часть моего распорядка дня.

— …Ты и правда невероятна.

Танцевать с самого утра — это, конечно, сильно. Но меня беспокоило кое-что другое.

— Пожалуйста, не перенапрягайся с бэнто.

— А, нет-нет! Для меня это совсем не в тягость! Как я уже говорила, готовить на одного или на двоих — разницы почти нет.

Не похоже, что она говорит это просто из вежливости.

«А кроме того…» — сделав паузу, продолжила она. Из динамика смартфона снова зазвучал её радостный голос:

— Есть кое-какие слова, которые я хотела бы услышать.

Я на секунду зажмурился. Сказав себе, что нет нужды напускать на себя равнодушие, я снова открыл глаза.

— Сегодняшнее бэнто было очень вкусным. Если бы мог, я бы ел его каждый день.

— Вот и славно, предоставь это мне. Завтра я приготовлю потрясающе вкусное бэнто, так что жди с нетерпением.

— Ага. Буду ждать.

Я думал, на этом наш разговор закончится, но…

— Кстати, Минори-кун. Когда примерно будут результаты экзаменов?

— М? Ну, думаю, большинство работ раздадут уже на следующей неделе. А рейтинг успеваемости должны вывесить примерно через две недели.

— У нас примерно так же. В таком случае, давай устроим оглашение результатов в субботу через две недели. Ты будешь свободен?

— Ага, свободен. Значит, договорились на этот день.

— Да! Я наготовлю много всего вкусного!

Мои результаты за этот экзамен должны быть куда лучше. Надеюсь, и у Шинономэ оценки по английскому тоже улучшатся. Хоть я и не так уж многому её научил.

— Ах да. Минори-кун, расскажи мне о своих любимых блюдах… или хотя бы ингредиентах. Я учту это на будущее.

— М? Дай-ка подумать. Их довольно много, но…

Я начал отвечать на вопросы Шинономэ. Еды, которую я терпеть не могу, почти нет, а вот любимых блюд — предостаточно. Мы проговорили какое-то время, и мало-помалу реакции Шинономэ стали более вялыми.

— Да… У меня тоже почти нет нелюбимой еды…

Она подавила зевок, и теперь каждый слог давался ей всё тяжелее. Я взглянул на часы и, дождавшись, пока она закончит фразу, сказал:

— Уже начало десятого, прости. Тебе ведь пора спать?

— …Нет. Я совсем не хочу спать… фуа-а.

Видимо, она больше не могла сдерживаться, и у неё всё же вырвался тихий зевок.

— Я всё ещё… хочу поболтать с тобой, Минори-кун.

Услышав это, я затаил дыхание.

Я от всего сердца порадовался, что Шинономэ сейчас не стоит передо мной.

Уверен, сейчас у меня такое лицо, которое ни в коем случае нельзя показывать людям. Я на пару секунд отключил микрофон и сделал глубокий вдох. Бешеный стук сердца и жар на щеках никуда не делись, но дыхание мне кое-как удалось выровнять.

— У нас ведь есть ещё завтра.

— А завтра… можно тебе позвонить?

— Можно. Я всё равно свободен в это время.

И тут мне захотелось нанести небольшой ответный удар. Мне показалось нечестным, что только я сейчас чувствую себя так.

— В конце концов, я тоже хочу с тобой общаться, Шинономэ.

— Хе-хе. Значит, мы сходимся во мнениях.

Однако моя контратака была с лёгкостью отражена её собственной. …Мне не победить.

Стоп, что я вообще несу. …Возможно, слова Эйдзи не дают мне покоя.

Я силой заставил себя переключиться. Нельзя и дальше задерживать сонную девушку.

— Тогда до завтра. Спокойной ночи, Шинономэ.

— …Спокойной ночи, Минори-кун.

Практически сразу же из динамика послышалось мерное дыхание спящего человека. Казалось, даже её мерное дыхание было каким-то по-особенному чистым.

Стараясь не шуметь, я тихо сбросил вызов и рухнул на кровать.

— Ха-а.

Я попытался выдохнуть разом все эмоции, что бушевали у меня в груди. Но это оказалось не так-то просто. Из самого сердца продолжали выплёскиваться самые разные чувства.

Это совсем на меня не похоже, но если бы у меня была дакимакура, я бы сейчас крепко стиснул её в объятиях.

— Это уже чересчур мило…

Невольно произнеся это вслух, я отчаянно замотал головой, пытаясь отогнать эти мысли.

Похоже, мне ещё не скоро удастся уснуть.

◆◇◆

В школе выдалась свободная минутка. Я достала смартфон и стала искать его в списке контактов. Его имя было в самом верху.

«Минори-кун, а чем ты обычно занимаешься в школе в свободное время?»

«В последнее время либо учусь, либо Эйдзи приходит поболтать. Эйдзи просто любит с кем-нибудь разговаривать.»

«Звучит весело. А я часто читаю книги.»

Стоило мне написать Минори-куну, как тут же пришел ответ. Когда мы переписывались, мне казалось, будто мы находимся рядом, и от этого становилось так радостно.

В этот момент я почувствовала чье-то присутствие.

Подняв взгляд, я увидела стоявшую передо мной девушку. Её светлые волосы, собранные в хвост, мягко покачивались за спиной.

— Доброе утро, Шинономэ-чан.

— Д-доброе утро, Хаяма-сан.

Я быстро написала Минори-куну, что ко мне подошла Хаяма-сан, и отложила смартфон.

— Ой, прости. Не хотела вам мешать.

— Нет-нет, ничего страшного.

Я изо всех сил старалась сохранять невозмутимый вид, но, кажется, она всё равно догадалась, с кем я переписывалась.

— Здорово же. Значит, вы обменялись контактами. Ты сама предложила, Шинономэ-чан?

— Спасибо вам за всё. Но предложила не я, а он.

— Серьезно? Ого, проявил себя как настоящий мужчина. Я рада за тебя.

От теплых слов Хаямы-сан мне стало так приятно, что я кивнула.

— У тебя лицо аж расплылось в улыбке.

— !.. Ой, спасибо, что сказали.

— Лично мне ты такой даже больше нравишься. Но я подумала, что ради твоего же блага лучше тебя предупредить.

— Это… точно.

«Опасно. Стоит мне заговорить о нём, как я тут же обнажаю свою настоящую натуру. Нужно быть осторожнее.»

— Судя по всему, в прошлый раз тоже всё прошло удачно.

— Кстати, я ведь вам еще не рассказывала. Да, благодаря вам всё прошло как нельзя лучше.

Пятница… Мой поход к школе Минори-куна был спланирован заранее, после того как мы посоветовались с Хаямой-сан.

«При первой же возможности отправляйся к его старшей школе.» Хоть это и звучало немного бессовестно, но то, что он забыл зонт, оказалось невероятной удачей.

— А, я бы хотела послушать об этом подробнее, но погодь секунду. Давай сначала обменяемся контактами.

— Да, конечно. И простите меня за тот раз.

— Да ладно, забей. Если честно, мне впервые отказали обменяться номерами, так что я немного опешила. Но я же знаю причину.

Когда-то Хаяма-сан уже предлагала мне обменяться контактами, но я отказалась. Причина крылась лишь в моем собственном эгоизме.

Мой первый друг… и первый парень, к которому я прониклась симпатией.

Я хотела, чтобы моим первым контактом в телефоне стал Минори-кун. Когда я призналась в этом Хаяме-сан, то думала, что она разозлится, но она лишь улыбнулась и сказала: «Без проблем, я поняла».

Мы обменялись номерами с Хаямой-сан, которая сделала это привычным, ловким движением, и от осознания того, что у меня появился новый друг, на моем лице скользнула легкая улыбка.

— Готово. Теперь-то мы наконец друзья?

— Да. Простите, что заставила вас так долго ждать.

— Да ничего, не бери в голову.

Когда я сказала, что хочу подружиться с Хаямой-сан… я призналась, что хочу, чтобы моим первым другом стал Минори-кун. Тогда я тоже готовилась к тому, что она разозлится, но этого не произошло. Наоборот, Хаяма-сан давала мне разные советы, чтобы помочь с ним подружиться.

Это заняло немало времени… но теперь мы с Хаямой-сан наконец-то стали друзьями.

— Хаяма-сан, если вы захотите что-то спросить или обсудить, пожалуйста, пишите мне.

— Ага, так и сделаю. Ну и когда скучно будет, тоже напишу. Теперь мы можем пойти куда-нибудь погулять в любое время.

— Обязательно зовите. Я с радостью составлю вам компанию.

Тут Хаяма-сан быстро набрала что-то в своем смартфоне. В ту же секунду мой телефон завибрировал.

Взгляд Хаямы-сан скользнул сначала на мой экран, а затем на меня. Кажется, она без слов говорила мне: «Посмотри». Поняв, что это секретный разговор, я взяла смартфон.

«В тот день тебя видели с ним под одним зонтом, и сейчас это у всех на устах. Что будем делать?»

«Ах, вот оно что. Поэтому сегодня на меня так часто смотрят», — мысленно согласилась я.

«Лично я бы советовала пустить слух дальше. Думаю, так и желающих признаться тебе в любви поубавится.»

Следом пришло еще одно сообщение, и я едва заметно кивнула.

— Кстати говоря. Тут прошел слух, что в прошлую пятницу Шинономэ-чан видели под одним зонтом с парнем из другой школы. Это правда?

Как только Хаяма-сан произнесла это, по классу прокатился гул. Со всех сторон посыпались перешептывания.

— Эй-эй, я тоже об этом слышал.

— Это ложь… Скажите мне, что это ложь.

— Неужели правда? Под одним зонтом с парнем?

— Да не, бред какой-то. Это же «Ледяная принцесса»! Кто-то точно обознался.

«Вы ведь ничего обо мне не знаете», — эти слова я проглотила.

«Интересно, кто из них помог бы мне тогда, окажись они на его месте? Да еще и без всяких скрытых мотивов… Возможно, Хаяма-сан бы и помогла», — подумала я и снова кивнула.

— Да, это правда.

Гул в классе стал еще громче. Хаяма-сан пристально смотрела на меня.

— Ого. И с чего бы вам вдруг идти под одним зонтом?

На этот раз шумный класс мгновенно погрузился в тишину. Все словно ждали моих слов.

— Кажется, он забыл свой зонт, поэтому я пошла его встретить.

— Хм-м? Значит, он настолько важный для тебя человек.

Хаяма-сан спросила это так нарочито, что я невольно улыбнулась.

Важный человек.

— Да, очень важный. Настолько, что я не хотела бы, чтобы он простудился.

— Ну, не каждый пойдет встречать кого-то в другую школу. Но, видимо, он и правда так тебе дорог.

Хаяма-сан сделала особый акцент на слове «дорог». Я в ответ уверенно кивнула. Класс снова взорвался гулом голосов, и спустя пару минут учителю даже пришлось всех успокаивать.

Как и рассчитывала Хаяма-сан, после этого количество людей, бросающих на меня нескромные взгляды или пытающихся признаться в любви, резко сократилось.

◆◇◆

Наступила суббота. В следующие выходные будут объявлены результаты экзаменов.

Я приготовила ужин у него дома, получила свою награду... И вот, мы возвращались. Минори-кун специально вызвался проводить меня до самой станции, на которой мне нужно было выходить.

— Большое спасибо, что проводил меня так далеко.

— Не за что. Но не бери в голову, это ведь входило в наш первоначальный уговор.

Кивнув в ответ на его добрые слова, я твердо решила никогда не забывать о своей благодарности к нему.

— Тогда до понедельника.

— Ага, до понедельника. Точно не нужно проводить тебя дальше?

— Всё в порядке. За мной приехал водитель.

Я с благодарностью приняла его заботу. На самом деле, мне бы хотелось, чтобы он проводил меня до самого дома, но я не могла просить его о таком одолжении.

К тому же… думаю, знакомить его с отцом еще слишком рано.

— Давай сегодня перед сном тоже много-много поболтаем, Минори-кун.

— А, ага. Постарайся быть со мной помягче.

Я снова с нетерпением ждала наступления вечера. Проводив его взглядом до поезда, я направилась к турникетам.

Выйдя со станции, я сразу же заметила машину. Черный, дорогой на вид автомобиль. Да он и в самом деле был дорогим.

Однако, взглянув на место водителя, я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Жар, еще недавно наполнявший всё мое тело, мгновенно улетучился. И не только жар.

Я с шумом выдохнула остатки тепла. …Всё в порядке.

Садясь на заднее сиденье, я встретилась с ним взглядом в зеркале заднего вида.

С черными глазами, которые, казалось, поглощали даже свет.

— Простите, что заставила вас ждать, отец.

…За рулем сидел мой отец. Я не стала спрашивать «почему».

— Ничего страшного. Ты, наверное, удивлена.

— …Да, немного.

У меня пересохло во рту, и, чтобы не выдать своего волнения, я слегка сжала руки в кулаки.

— Я подумал, что иногда нам нужно проводить время вот так. Поэтому попросил подменить водителя, хоть это и было немного эгоистично с моей стороны.

— Вот как. Я рада.

Мой ответ прозвучал суховато, но это было чистой правдой.

Я в неоплатном долгу перед отцом и матерью. Но даже если отбросить это, они оба — люди, достойные глубочайшего уважения.

Убедившись, что я пристегнута, отец тронулся с места.

— Я слышал, в последнее время ты стала чаще гулять с друзьями.

— Прошу прощения.

— Я вовсе не злюсь. Это же замечательно.

Отец и мать любят меня. Несмотря на отсутствие кровного родства, они с самого детства дарили мне свою любовь и заботу.

Именно поэтому я должна отплатить им тем же.

— С завтрашнего дня я сосредоточусь на занятиях.

— Не перенапрягайся. Ты еще молода, Наги. Занимайся тем, чем хочешь, и когда хочешь.

— Всё в порядке. Я занимаюсь традиционными танцами, чайной церемонией и икебаной потому, что мне это нравится.

— Если так, то хорошо, но…

На этом наш разговор прервался. Наверняка он уже слышал это от Судзаки-сана, но я посчитала нужным сказать это самой, и, сглотнув вязкую слюну, произнесла:

— Но по субботам я могу возвращаться так же поздно, как сегодня.

— Ты ведь ходишь в гости к другу, верно?

— Да.

Мое сердце забилось чаще: тук-тук, тук-тук.

«Если он скажет "нет", мне придется подчиниться», — я напряглась, готовясь к худшему.

— Конечно, можно.

От его мягкого ответа напряжение мгновенно покинуло мое тело.

— Я только рад. Ведь у тебя, Наги, наконец-то появился друг.

— …Простите, что заставила вас волноваться.

— Ничего. Для семьи это в порядке вещей.

Повисла секундная пауза. Отец, казалось, о чем-то задумался, а затем продолжил:

— Если твои планы с другом пересекутся с занятиями, отдай приоритет тому, чего тебе хочется больше. Ты еще молода, Наги, так что проживи жизнь без сожалений.

— Я запомню ваши слова.

— Не стоит придавать им такого большого значения.

…Жизнь без сожалений.

Когда-то я слышала о прошлом отца. И поэтому не могу не думать об этом.

Смогу ли я прожить жизнь без сожалений? Как бы всё ни обернулось, разве я не буду сожалеть?

Я понимаю, что сейчас бессмысленно об этом думать. И всё же… слова отца глубоко запали мне в душу.

◆◇◆

За день до оглашения результатов экзаменов Шинономэ пошла покупать одежду с подругой и задержалась. Она сказала, что я могу идти домой один, но Эйдзи тоже был свободен, поэтому мы убили время вдвоем.

Когда Шинономэ написала мне, я отправился её встречать… но.

— Сегодня как-то особенно многолюдно.

Я даже пробормотал это себе под нос — столько было людей.

Поезд, на котором мы возвращались после её покупок. Обычно в будние дни здесь полно студентов, но солнце уже село, и, похоже, сейчас преобладали офисные работники.

Нельзя сказать, что поезд был набит битком, но пошевелиться было затруднительно.

К счастью, когда мы прибыли на нужную станцию, Шинономэ оказалась в самом начале вагона.

— Шинономэ, здесь тесновато, так что давай поторопимся. Давай свои пакеты.

— А, спасибо большое.

Я забрал у неё сумки, набитые одеждой, и, убедившись, что мы оба зашли, направился к нашему обычному месту.

— Прости, придется немного потесниться.

— А, да. Хорошо.

Шинономэ прислонилась спиной к стене рядом с дверью между вагонами, и мы оказались лицом друг к другу. Обычно мы сидим рядом, чтобы вместе смотреть в учебник. Но сейчас вокруг было много мужчин, и если бы мы не встали так, она бы неизбежно с ними соприкасалась.

Говорят, ей стало лучше, но она всё еще нервничает, когда мужчины подходят слишком близко… и в её взгляде проскальзывает легкий испуг. Вот и сейчас в её глазах читалось напряжение. А может, всё дело не в мужчинах, а во мне.

— Извини, Шинономэ.

— Нет, всё в порядке. Ты не пугаешь меня, Минори-кун… ты особенный человек, так что, пожалуйста, не переживай. И спасибо тебе.

— Р-рад это слышать. Не за что.

…Особенный человек.

Она не вкладывала в эти слова никакого странного смысла. Так и есть. Это я… просто убеждаю себя в том, что хочу, чтобы так было.

Сказав это себе, я выровнял дыхание, успокоил сердцебиение и посмотрел вперед.

Лицо Шинономэ было прямо передо мной.

Её белоснежная кожа и глаза, синие как морское дно, ослепляли. Волосы, светлее самой кожи, щекотали пальцы, словно шелк. Сладкий, нежный аромат дурманил разум.

«Спокойно, держи себя в руках.»

Терпя давление в спину, я открыл было рот, чтобы что-нибудь сказать… но в следующее мгновение.

— Ого!

— Ах!

Поезд резко тряхнуло.

В спину ударило что-то тяжелое, и я повалился вперед…

Каким-то чудом я успел упереться рукой в стену и устоять. Но удар был сильным, и я поморщился от пронзившей руку боли.

— Т-ты в порядке?!

— А, да. В по…рядке.

Я попытался сделать невозмутимое лицо, но Шинономэ, кажется, раскусила меня. Она слегка нахмурилась.

— …Для человека, который в порядке, ты выглядишь так, будто тебе очень больно.

Она пристально посмотрела на мою руку… а затем перевела взгляд на мое лицо. Её щеки слегка… совсем немного порозовели.

— Минори-кун.

Она произнесла это решительным тоном.

— Убери руку.

Её слова сбили меня с толку.

— Н-нет. Но если я этого не сделаю…

— Ничего страшного. …Обопрись на меня. Мне куда невыносимее смотреть, как тебе больно.

Она сказала это прямо, глядя мне в глаза. Я растерялся. Неужели и правда можно?

— Давай быстрее. А то я тебя в бок ткну.

Шинономэ сказала это с легкой усмешкой. Я невольно выдохнул со смешком.

— Ладно, убираю.

— Давай, я готова.

Я убрал ноющую руку и…

Бабах

Поезд снова тряхнуло. И в тот же миг меня с силой толкнули в спину.

— …Ах.

Лицо Шинономэ оказалось прямо перед моим.

Её глаза заполнили всё мое поле зрения, наши носы соприкоснулись.

…Наши лица оказались так близко, что мы чувствовали дыхание друг друга.

В таком положении…

Я в самый последний момент успел отвернуть голову.

Моих губ на мгновение коснулось что-то мягкое… а затем я почувствовал, как что-то мягкое прижалось к моей щеке.

…Я кое-как пристроил свое лицо рядом с лицом Шинономэ.

Наши тела плотно прижались друг к другу. Сладкий аромат ударил в нос, дурманя разум и лишая способности здраво мыслить.

…Её мягкие формы плотно прижались к моей груди.

— …

Я должен был извиниться, но, открыв рот, не смог вымолвить ни слова. Мне даже показалось, что у меня во рту стало сладко, а сердце колотилось так, словно вот-вот выпрыгнет из груди.

Шинономэ наверняка всё поняла. Не могла не понять.

Но тут я заметил кое-что странное.

Звук моего сердцебиения двоился. И только мгновение спустя я понял, в чем дело.

Сердце Шинономэ тоже бешено колотилось.

Тук-тук. Я отчетливо чувствовал, как быстро и сильно оно бьется.

Дело дрянь. Подумав об этом, я попытался поднять опущенную руку, чтобы упереться в стену, но…

— Ш-Шинономэ?

— …Нельзя. Не стоит… перенапрягаться…

Руки Шинономэ… обвили мою спину.

— Я… я не дам тебе пошевелиться.

Этот тихий шепот обжег мое ухо. По спине пробежала дрожь удовольствия, и всё мое тело окутало тепло.

— Н-но это уже слишком…

— Н-но… если я этого не сделаю, ты опять будешь терпеть боль, Минори-кун. …И к тому же…

Мягкий, похожий на звон колокольчика голос Шинономэ. Мне показалось, что мои барабанные перепонки сейчас расплавятся. Он проникал в самое сердце, будоражил разум.

— М-мне совсем не неприятно… нет. М-мне нравится… когда ты так близко, Минори-кун.

Я от всего сердца порадовался, что мы стоим так, что Шинономэ не видит моего лица.

Расслабив руки, я осторожно обнял её в ответ. Шинономэ вздрогнула, а затем тихонько рассмеялась.

— Кажется, я еще большая неженка, чем думала. Мое сердце сейчас выпрыгнет из груди, но в то же время мне так спокойно.

— …Вот как.

— Да.

— Мне тоже.

Когда я тихо произнес это, то услышал, как она затаила дыхание. А затем последовал тихий смешок. И так мы простояли до самой следующей станции.

◆◆◆

— …Ха-а.

Какой это уже по счету вздох за сегодня? Я лежал на кровати, терзаемый мыслями.

Причина была очевидна. То, что произошло на обратном пути в поезде.

— Это же просто нечестно.

Тепло рук, коснувшихся моей спины, их температура… эта мягкость — я и сейчас мог отчетливо всё вспомнить.

К тому же, те её слова.

«М-мне совсем не неприятно… нет. М-мне нравится… когда ты так близко, Минори-кун».

Обычно она была мягкой, даже немного осторожной, а тут вдруг проявила такой легкий напор.

— Нет, ну и как это понимать?

С кашей в голове я кое-как попытался привести мысли в порядок.

Конечно, всегда есть вероятность, что я всё не так понял. Например, парни и девушки по-разному ведут себя с друзьями.

Допустим, парни, гладящие друг друга по голове или обнимающиеся… ну, такие, наверное, есть, но, по крайней мере, в моем окружении таких не было. Эйдзи тоже не из тех, кто стал бы такое делать.

А вот девушки. Хоть и не все, но, кажется, для некоторых обниматься или держаться за руки — обычное дело.

Возможно, Шинономэ относится как раз к такому типу.

…Нет.

— Не похоже, что она из таких.

Как ни крути, в памяти постоянно всплывали слова «особенный человек».

— Ха-а…

С моих губ сорвался очередной вздох. Похоже, сегодня мне не уснуть.

В этот момент раздался звук уведомления на смартфоне. Отправителем была…

«Эм. Ты еще не спишь?»

Шинономэ.

◆◇◆

— Ууу… Ч-что же я наделала…

Я легла в кровать, собираясь уснуть, но сна не было ни в одном глазу. Я то и дело вспоминала о том, что произошло сегодня.

У меня было не так много одежды, поэтому после уроков мы с Хаямой-сан пошли за покупками. Из-за этого я возвращалась домой позже обычного, и в поезде оказалось много людей. А потом случилась та небольшая неприятность…

Лицо Минори-куна было т-так близко. Ууу…

Его свежий, успокаивающий аромат заполнил всю мою грудь. А руки, обнявшие меня так крепко, сильно… и в то же время бережно, словно касаясь хрупкого стекла.

— Н-нет-нет, нельзя, нельзя. Т-так я буду похожа на какую-то извращенку.

Если Минори-кун узнает, что я такая, он меня возненавидит. Н-нужно что-то с этим делать.

— Но…

Бесполезно.

Мне было так радостно, что уголки губ сами собой ползли вверх. Даже когда я прижимала ладони к щекам, на лице всё равно расцветала улыбка.

— Вернется ли мое лицо в нормальное состояние?

Даже за ужином пришлось нелегко. Стоило мне хоть на секунду перестать контролировать себя, как лицо тут же грозило расплыться в улыбке. Это было так же сложно, как, наверное, во время моего самого первого выступления с традиционным танцем.

Но была и еще одна проблема.

— Я совсем не могу уснуть.

Именно. Я не могла уснуть. До такой степени, что сама удивлялась. Хотя обычно в это время меня уже клонило в сон.

— Что же делать?

Я пыталась думать о чем-то другом… но мысли всё равно возвращались к Минори-куну, прогоняя сон прочь.

— Интересно, Минори-кун… еще не спит?

«Мы ведь только недавно повесили трубку», — подумала я, но рука сама потянулась к смартфону.

«Эм. Ты еще не спишь?»

Не успела я опомниться, как сообщение уже было отправлено, и тут же появилась отметка о прочтении.

«Что случилось?»

От его ответа я с облегчением выдохнула, и мои губы снова тронула улыбка.

«Что-то не могу уснуть. Если ты не против, Минори-кун, можно я позвоню тебе еще раз?»

«Да, конечно. Я как раз тоже не мог уснуть.»

Слава богу. Если я поговорю с Минори-куном, то наверняка захочу спать.

Но… болтать с Минори-куном оказалось так весело, что мы проговорили аж за полночь.

Такое со мной впервые, и от этого сердце билось чуточку быстрее.

◆◇◆

— Прости за вторжение, Минори-кун.

— Ага, добро пожаловать, Шинономэ.

Она вежливо поклонилась и вошла в квартиру.

Когда наши взгляды встретились, её губы тронула мягкая улыбка.

Мы вместе помыли руки и направились в гостиную.

— …Ну, что будем делать? Сначала объявим результаты? Или сначала пообедаем?

— Даже не знаю. Может, сначала результаты? А то я со вчерашнего дня места себе не нахожу.

— Хе-хе, я тоже. Вчера даже уснула не сразу.

Сегодня день оглашения наших рейтингов по итогам экзаменов. В груди бушевал вихрь самых разных эмоций.

Хотелось поскорее поделиться своими результатами. И узнать её.

Шинономэ опустилась на диван в гостиную и взглядом пригласила меня сесть рядом. Как только я последовал её приглашению, моего носа коснулся сладкий, нежный аромат.

И хотя между нами оставалось расстояние в один кулак, Шинономэ слегка подалась вперед, сокращая эту дистанцию. Сквозь ткань я почувствовал мягкое прикосновение её бедра.

Не обращая на это внимания, Шинономэ положила сумку на колени и достала оттуда прозрачную папку. Её гладкие волосы при этом качнулись, щекоча мне плечо.

Стараясь тоже не подавать виду, я протянул руку и взял со стола свою папку. Лист бумаги лежал лицевой стороной вниз, так что результатов пока не было видно.

— Ч-что-то я немного волнуюсь.

— …Да уж.

Напряжение почему-то росло. Стоит только перевернуть папку, как всё станет ясно, и у неё точно так же.

Из-за того, что мы сидели близко, мы не смотрели друг на друга в упор… но всё же тыльная сторона её белой ручки плотно прижималась к моей, а в ушах непрерывно стучала кровь.

Должно быть, она замечает, что мы соприкасаемся руками… Вспомнив слова, сказанные ею недавно, я попытался подавить то, что начало поднимать голову в глубине моей души.

«Кажется, я еще большая неженка, чем думала.»

Точно. Шинономэ просто неженка. И ей просто нравится вот так соприкасаться…

— Минори-кун? Что такое?

Из-за того, что я закрыл глаза и задумался, голос Шинономэ вернул меня в реальность.

— Да нет, ничего…

Я открыл глаза, но вместо того, чтобы ответить, закрыл рот.

Сквозь синие драгоценные камни я увидел свое собственное отражение.

Она заглядывала мне в лицо. А когда на тебя смотрят с такого близкого расстояния… дистанция сокращается настолько, что сквозь воздух чувствуется тепло чужого тела.

— Н-ничего.

Я с силой отвернулся. Но даже отвернувшись, каждый раз, моргая, я видел перед мысленным взором её точеные черты лица.

Я понимал, что моя реакция слишком очевидна, но ничего не мог с собой поделать… Оставалось лишь радоваться тому, что она не слышит, как колотится мое сердце.

Так я думал.

Но вдруг что-то легонько коснулось моей груди.

— Ш-Шинономэ?

— …Тук-тук-тук.

Скосив глаза, я увидел, что её рука замерла в миллиметре от моей груди… нет, кончики её пальцев определенно касались меня.

Встретившись со мной взглядом своих синих глаз, она стала медленно приближать ладонь. Сквозь ткань и воздух я почувствовал её тепло… и теперь между её ладонью и моей грудью оставалась лишь рубашка.

— Как тогда.

Какое именно «тогда» она имеет в виду? …На ум приходил не один случай.

— Стук сердца… Стук твоего сердца, Соута-кун, так успокаивает.

— П-по-моему, оно бьется довольно быстро.

— Именно поэтому.

Я никак не мог связать её слова воедино и совершенно растерялся. Наверное, из-за волнения голова совсем отказывалась соображать.

Она тихонько рассмеялась и свободной рукой откинула за спину прядь волос, упавшую на грудь.

— Всё точно так же, Соута-кун.

…Точно так же.

Я был не настолько недогадлив, чтобы не понять смысл этих слов. И от этого мое сердце забилось еще на передачу быстрее.

— …

Шинономэ с удовольствием слушала, как бешено колотится мое сердце… а затем вдруг вздрогнула и изменилась в лице.

— П-прости. Я… я без спроса дотронулась до тебя.

Она поспешно отдернула руку. Тепло, передававшееся от её ладони, стало постепенно угасать…

— …Да я не против.

Сорвалось с моих губ. Лицо горело огнем.

— П-правда можно?

— Ага. Н-но, может, для начала всё-таки объявим результаты?

Если так пойдет и дальше, мы рискуем забыть, зачем вообще собрались. Это, конечно… было не так уж плохо, но казалось, что её атмосфера полностью подчинит меня себе.

— Хорошо. Тогда… продолжим потом, если можно.

Я с облегчением выдохнул, но постарался не думать о второй половине её фразы. Смогу ли я сдержаться? Нет, я должен.

— Тогда… показываем на счет «три».

— Ага, понял.

Мы встретились взглядами и, кивнув друг другу, синхронно набрали в грудь воздуха.

— Раз, два, три!

Места, написанные на листках, были следующими:

1-е место / из 280 человек.

1-е место / из 320 человек.

…Мы оба не поверили своим глазам.

— …Первое… Первое! Минори-кун, у тебя первое место!

— Ага. Шинономэ, ты тоже на первом!

— Потрясающе! Это просто потрясающе! Минори-кун!

Щеки Шинономэ раскраснелись от волнения, и она крепко сжала мою руку.

Мое сердце екнуло, но я был невероятно счастлив от того, что она радуется за меня больше, чем за саму себя.

К тому же, ниже места были написаны баллы. В графе «Английский язык» красовалась цифра «100», и это радовало меня не меньше.

— Смогла побороть свой слабый предмет.

— Это всё благодаря тебе, Минори-кун. И это вовсе не лесть.

— Это тебе огромное спасибо, Шинономэ. Всё это только твоя заслуга.

— Не за что. Но и твои старания сыграли огромную роль, Минори-кун.

Она еще крепче сжала мою руку. И лучезарно, абсолютно счастливо улыбнулась.

— …Минори-кун.

— М? Что такое?

Я собирался снова посмотреть на листок, но её голос остановил меня.

— Это не имеет отношения к награде или тем обещаниям. Скорее, это моя личная просьба… точнее, то, что я хотела бы сделать.

— Как-то ты неуверенно говоришь. Ну, в любом случае, я тебя слушаю.

Выражение её лица было серьезным, но щеки слегка отливали персиковым румянцем.

Она пристально посмотрела мне в глаза и…

— Соута-кун.

Мое дыхание перехватило.

Её мягкий, чистый, словно звон колокольчика, голос…

— Соута-кун.

Она снова назвала меня по имени.

— …Я хочу называть тебя так. И… я была бы рада, если бы ты тоже называл меня не «Шинономэ», а «Наги».

Думаю, я сразу осознал весь смысл этих слов. Настолько… чудовищной разрушительной силой они обладали.

Я кое-как заставил свои губы пошевелиться. Движения были медленными, и, должно быть, я заставил её сильно понервничать.

— Наги.

— !.. Да!

Её звонкий ответ совпал с расцветшей на лице улыбкой.

— Хе-хе, Соута-кун. Наконец-то я смогла назвать тебя по имени.

Она снова крепко сжала мою руку. Шинономэ… нет, Наги с радостным видом раз за разом повторяла мое имя.

— Соута-кун.

— …Что?

— Ты отлично потрудился, Соута-кун.

В этих словах, помимо радости, звучала непередаваемая нежность и теплота.

— Ага. И ты тоже большая молодец, Наги.

Ответив ей, я сжал её руку в ответ, и её улыбка стала еще шире и искреннее.

◆◆◆

Очнувшись после обеда, я понял, что задремал. К счастью, прошло не так много времени.

Повернув голову, я увидел, что Шинономэ прислонилась ко мне.

— Доброе утро, Соута-кун.

— Ах… ага. Доброе утро, Наги.

Я и так это знал, но наш недавний разговор не был сном.

— То, что мы теперь зовем друг друга по именам… Это немного непривычно, но я так счастлив.

Я еще какое-то время наслаждался этим умиротворением… но тут кое-что вспомнил.

— Н-Наги.

— Да, Наги слушает.

Я попытался позвать её по имени, но с непривычки запнулся. Но если я буду зацикливаться на этом, разговор не сдвинется с мертвой точки. Закрыв глаза и немного успокоив сердцебиение, я продолжил:

— Эйдзи и остальные… мой лучший друг со своей девушкой попросили нас с тобой помочь им с учебой. До финальных экзаменов еще есть время, но они хотят начать подготовку заранее.

— …Это те ребята с того раза, верно?

Она спросила это с легкой опаской. Я кивнул, чтобы её успокоить.

— Да, те двое, когда ты пришла встречать меня в дождь.

— Да. Кажется, их звали Макидзака-сан и Нишидзава-сан.

— Верно. …Конечно, если тебе будет некомфортно, так и скажи. Ну как?

Наги приложила палец к подбородку и задумчиво замерла. Затем она подняла взгляд, и наши глаза встретились.

— Я не против. Но у меня тоже… есть подруга, которая говорит, что хочет с-с тобой встретиться, Соута-кун.

Услышав о подруге Наги, я сразу вспомнил об одном человеке.

— …Правда?

— Да. Она как-то обмолвилась, что хотела бы с тобой увидеться. Как раз отличный повод, что скажешь?

— Мне нужно будет спросить у Эйдзи и Кирики, но лично я не против.

Подруга Наги — это наверняка она. Я уже слышал о ней и сам хотел бы взглянуть на неё хоть одним глазком.

— …И еще кое-что. Понимаю, что это прозвучит невежливо, но у меня есть одна просьба.

— Что такое? Проси о чем угодно.

Услышав мои слова, Наги радостно улыбнулась.

— Я очень стеснительная. Поэтому буду рада, если ты, Соута-кун, всё время будешь рядом со мной.

В этих словах… чувствовалось безграничное доверие с её стороны. Мне стало так приятно, что я тоже улыбнулся ей в ответ.

— Да, конечно.

◆◆◆

Настал день совместных занятий. Мы ждали их на станции.

— О, вы уже здесь. Э-эй!

Услышав знакомый голос друга, мы с Наги повернулись в ту сторону.

— Вы что-то рано! Мы думали, вас еще нет.

— Сами-то. До назначенного времени еще десять минут.

Подошли Макидзака Эйдзи и его девушка, Нишидзава Кирика.

Их взгляды скользнули с меня на Наги.

— Мы встречаемся во второй раз. Макидзака-сан, Нишидзава-сан.

— Д-давно не виделись! Спасибо, что заботитесь о нашем Соуте!

— -ботитесь!

— Вы вообще кто такие, чтобы так говорить?

Они оба вытянулись по струнке и отвесили глубокий поклон. В моем голосе невольно проскользнуло раздражение.

И тут я заметил, что Наги сделала полшага ко мне. …Словно бросая вызов Эйдзи и Кирике.

Я снова почувствовал её легкий, сладкий аромат, а наши руки случайно соприкоснулись. Вот насколько близко она подошла.

Я повернул голову к Наги, и она, заметив мой взгляд, посмотрела мне в глаза.

То ли она не поняла причину моего взгляда, то ли еще что, но она просто мило улыбнулась.

…Пожалуйста, не делай так внезапно. Она вообще осознает, насколько она красивая? Когда тебе так улыбаются с такого близкого расстояния, это слишком вредно для сердца.

— Слушай. Я тут голову поднял, а эти двое воркуют. И что нам делать?

— Да уж. Может, нам тоже начать ворковать им назло?

Голоса друзей вернули меня в реальность. Эйдзи с Кирикой о чем-то перешептывались.

…Вот только я слышал каждое слово.

— И вообще, что это сейчас было? Даже мы с тобой никогда так друг на друга не смотрели, правда ведь?

— Согласен. Что за классический ромком они тут устроили?

— Я всё слышу.

Эйдзи с Кирикой испуганно вздрогнули.

Из-за них… Наги залилась густым румянцем. И всё равно она не отходила от меня ни на шаг. Видимо, её стеснительность была сильнее смущения.

— Н-ну ладно. Оставим это пока. Вы ведь ждете еще одну подругу Шинономэ-чан?

— А, да. Её зовут Хаяма Хикари-сан, она очень веселая и жизнерадостная.

Именно в этот момент мы увидели, как со стороны станции к нам приближается девушка, всем своим видом излучающая позитив.

— …Случаем, не она?

Наги посмотрела в ту сторону и радостно ахнула. Девушка с развивающимися светлыми волосами заметила Наги и помахала ей рукой.

— Да! Это Хаяма-сан!

Яркая девушка со светлыми волосами, собранными в хвост. Её жизнерадостность была совсем другого толка, нежели у Кирики. Как мне и рассказывали… она была похожа на гяру. В хорошем смысле этого слова.

Она казалась очень открытой и непринужденной. От неё совершенно не исходило никакого негатива. Сразу видно — подруга Наги.

— Кажется, я последняя. Простите-простите.

— Нет-нет, мы всё равно собрались раньше времени. Позвольте мне вас познакомить.

Сказав это, Наги отступила от меня и встала рядом с ней.

— Это Хаяма Хикари. Мы учимся в одной школе и дружим.

— Хаяма Хикари! Можете звать меня Хаяма, Хикари — как вам больше нравится. Увлекаюсь всем понемногу. А еще, хоть по мне и не скажешь, я умею хранить секреты. Так что если будут какие-то проблемы — обращайтесь!

— Да. Хаяма-сан всегда очень внимательно выслушивает. Она мне во многом помогает.

Кивая в знак понимания, мы тоже представились.

После этого Хаяма подошла ко мне.

— Ого… так ты и есть Минори-кун. Я о тебе наслышана.

— А, ага?

Она с ног до головы окинула меня оценивающим взглядом. От этого мне стало немного не по себе, и я невольно поежился.

— А ты ничего так.

— Х-Хаяма-сан?! Н-нельзя!

Наги тут же встала прямо передо мной, загораживая меня от взгляда Хаямы.

— Д-даже вам, Хаяма-сан! С-Соуту-куна трогать нельзя!

Наги сердито посмотрела на Хаяму… словно маленький котенок, защищающий свою территорию. Не знаю почему, но вместо страха это вызывало лишь умиление.

По сравнению с тем, когда она была «Ледяной принцессой», в ней совсем не чувствовалось никакого давления.

Хаяма посмотрела на Наги и с очень довольным видом закивала.

— Да-да, я поняла-поняла. Просто Шинономэ-чан столько о тебе рассказывала, вот я и решила посмотреть, насколько ты красивчик. Не переживай.

От слов Хаямы Наги словно окаменела. А тут еще и Эйдзи решил подлить масла в огонь.

— Чувство собственничества… Кстати, Кирика, а ты ко мне такое не испытываешь?

— А что, хочешь, чтобы испытывала?

— Ну, может, иногда?

— Хм-м… ну, может, при случае. Хотя вряд ли такой представится.

Услышав этот разговор за спиной, Наги покраснела так, что румянец залил даже кончики её ушей.

— Вы двое, хватит дразнить Наги. А то она вас возненавидит, я предупреждал.

Мне, конечно… было бы любопытно посмотреть, как она будет реагировать дальше, но я решил остановиться.

— В любом случае, раз уж все в сборе, пошли. Следуйте за мной.

Решив, что если мы будем стоять тут и дальше, то начнем мешать прохожим, я двинулся в путь. Наги тут же встрепенулась и пристроилась прямо рядом со мной.

Я спиной чувствовал на себе ехидные взгляды Эйдзи и Кирики, но, не обращая на них внимания, повел всех к себе домой.

◆◆◆

— Ого! Я думала, парни, которые живут одни, те еще неряхи, а у тебя тут всё так чистенько! Молодец!

Едва мы переступили порог, как Хаяма тут же выразила свое восхищение.

— С уборкой у меня проблем нет. Наги, ты им не рассказывала?

Я с кривой усмешкой посмотрел на Наги, но она тут же замотала головой.

— Это же касается личной жизни моего друга. Я не стала бы рассказывать об этом без твоего разрешения.

— …Вот как.

Действительно, Наги не из тех, кто стал бы разбалтывать чужие секреты. Значит, мне придется рассказать самому.

— Я совсем не умею готовить. …Точнее, вообще не готовлю. Меня просто не хватает надолго.

Наги пристально посмотрела мне в глаза. Видимо, без слов спрашивала: «Можно я продолжу?». Так и правда будет быстрее. Я кивнул, передавая ей слово.

— Питаться только в кафе или готовой едой вредно для здоровья. Поэтому я прихожу к нему каждую субботу, чтобы приготовить ужин и бэнто на неделю.

Услышав слова Наги, Хаяма округлила глаза.

— …Чего? Серьезно? Впервые слышу.

— Абсолютно серьезно. Причины я только что назвала.

Наги с совершенно серьезным видом кивнула. Хаяма переводила взгляд то на меня, то на Наги… и на её лице читалось поровну удивления и недоверия.

— И вы при этом не встречаетесь? Серьезно?

— С-серьезно!

— Да ты же вылитая приходящая жена!

— П-приходящая?..

Белоснежные щеки Наги вновь вспыхнули ярким румянцем. Глядя на неё, я и сам почувствовал, как к лицу приливает кровь… но, понимая, что нужно хоть что-то сказать, встал рядом с ней.

— Просто Наги очень добрая. Ей не хочется, чтобы я заболел. К тому же, если я заболею, то не смогу выполнить обещание, которое ей дал. Не могу сказать, какое именно, но суть в этом. Правда, На…ги?

Я был уверен, что неплохо выкрутился. С этой мыслью я посмотрел на Наги и увидел… что она мелко дрожит, слегка надув щеки.

Всем своим видом показывая: «Я злюсь!».

— …Наги?

— У меня… смешанные чувства.

Сказав это, Наги сделала шаг ко мне. Расстояние между нами и так было крошечным, а теперь мы практически соприкасались.

Она не отрываясь смотрела на меня своими синими глазами.

Смутившись, я поспешно отвел взгляд.

Наги выдохнула… но это был не вздох разочарования, а скорее вздох с примесью легкой радости.

— Ладно, на этот раз прощаю. Мы ведь будем заниматься в гостиной? Пойдемте скорее.

— А, ага.

Наги первой направилась в гостиную. Я последовал за ней, но… мне показалось, что в спину мне вонзились три колючих взгляда.

◆◆◆

— Тут вот как. Не этим способом… а примерно так же, как было на той предыдущей странице.

— А, вон оно что! Значит, вот где это применяется! Спасибо, Нагирин!

— Да не за что.

Мы перешли к совместным занятиям. До финальных экзаменов времени еще предостаточно, так что это была скорее подготовка наперед, но лишним оно точно не будет.

За два часа занятий Наги понемногу начала общаться с ребятами. Особенно хорошо она поладила с Нишидзавой. Нишидзава стала называть Наги «Нагирин», а Хаяму — «Хикарун».

Видимо, Нишидзава придумывает такие особые прозвища для тех, с кем хочет подружиться. С Эйдзи они друзья детства, так что с ним такого нет. У нее и правда потрясающие коммуникативные навыки.

Когда приблизилось время обеда, Наги встала.

— Ну что ж. Время обедать, так что я приготовлю поесть. Думала сделать никудзягу, вы не против?

— …А? Нагирин, ты сама приготовишь?

От её слов Нишидзава и Эйдзи удивленно переглянулись. Мы договорились об этом заранее, так что я ничуть не удивился.

— Да. Я думала заказать доставку, но раз уж выдался такой случай.

— Ура-а! Спасибо!

— Е-е-ей! Жду не дождусь.

Не так уж часто выпадает шанс попробовать еду, приготовленную одноклассницей. Отвлекшись от учебы, Нишидзава и остальные заметно воодушевились.

— Тогда я пойду помогу Наги. А вы трое подождите пока.

— Окей!

С этими словами мы с Наги направились на кухню.

На кухне Наги смотрела на меня, надевая мой фартук. На её губах играла веселая и чуточку загадочная улыбка.

— Раньше тут на кухне лежал рецепт. Поэтому сегодня я приготовлю никудзягу по рецепту твоей семьи, Соута-кун… Так что можешь не переживать, хорошо?

Я широко распахнул глаза.

Она видела меня насквозь.

То, что еду, приготовленную Наги, съем не только я, но и кто-то другой… вызывало у меня в душе легкий, темный осадок.

— Я… я готовлю свою еду только для семьи и для тебя, Соута-кун.

«Это значит…»

Промелькнувшую в голове мысль сложно было назвать абсурдной. Но в то же время в ней определенно крылось мое собственное желание, чтобы всё было именно так.

Я на несколько секунд закрыл глаза, успокаивая сердцебиение. «Всё нормально», — подумал я и открыл глаза.

Наги стояла прямо передо мной. Она зажмурилась, и я отчетливо видел её длинные ресницы. Мой пульс, который должен был успокоиться, снова начал учащаться.

— …Мм. Пожалуйста.

Не меняя позы, Наги слегка опустила голову… словно подставляя её мне.

— П-прямо сейчас?

— Мне кажется, если упустить этот момент сегодня, другого случая уже не представится. Пожалуйста.

Из гостиной нас не было видно из-за закрытых дверей-фусума. …Хотя, с другой стороны, нас разделяли лишь эти самые двери.

Мы говорили вполголоса, но если бы заговорили нормально, нас бы точно услышали.

«Нельзя», — думал я, но не успел опомниться, как моя рука сама потянулась вверх.

Я решил, что раз нас не видят, то всё в порядке.

Я опустил ладонь на её шелковистые волосы.

— …Хе-хе.

Стоило мне ласково погладить её по голове, как с её губ сорвался тихий, чистый смешок.

В воздухе витал легкий, сладкий аромат. Наги мягко положила руку мне на грудь.

…С того самого дня Наги стала прикладывать руку к моей груди. Как я уже понял раньше, позволять ей слушать биение моего сердца было жутко неловко… но, глядя на её радостное лицо, я просто не мог ей отказать.

Её гладкие как шелк волосы ничуть не путались в пальцах. И я был счастлив видеть её расслабленное, довольное лицо. Хотелось гладить её так вечно.

И тут, в следующее мгновение.

— Слушай, Шинономэ-чан. Я хотела спросить…

Хаяма отодвинула фусума и заглянула на кухню.

У нас с Наги не было времени даже отстраниться друг от друга. Мы просто замерли.

Возникло чувство, будто время остановилось.

— …

Оцепенели не только мы с Наги, но и Хаяма. В комнате повисла тяжелая тишина.

— Хикарун, что случилось?

С голосом Кирики время вновь пошло своим чередом.

Я поспешно отдернул руку, но Наги свою руку с моей груди убирать не стала.

Я посмотрел на нее… она глядела на меня влажными глазами.

Всем своим видом словно спрашивая: «А ты что, не продолжишь?».

«Ты серьезно?» — спросил я взглядом, на что она быстро-быстро закивала.

Когда я вернул руку на место, Наги радостно прищурилась.

— Да вы издеваетесь, вы реально продолжили?!

Вырвалось у Хаямы, которая от неожиданности едва не споткнулась на ровном месте.

— ?.. Хикарун?

— А, да не, ничего. Подождите минутку.

Бросив это Нишидзаве, Хаяма закрыла за собой фусума.

Но не осталась в гостиной, а зашла к нам на кухню.

— Ну? И что всё это значит?

— Это… ну, как бы сказать.

Я посмотрел на Наги, и она кивнула. Наконец-то она убрала руку с моей груди.

Но когда я попытался убрать свою, она посмотрела на меня таким грустным взглядом.

…Мне не победить. Я продолжил гладить её по голове, и Наги, оставаясь в таком положении, посмотрела на Хаяму.

— Я бы хотела попросить вас сохранить в тайне то, что вы сейчас увидели и услышали.

— Окей, окей. Я поняла.

Глядя на активно кивающую Хаяму, Наги начала объяснять:

— Познакомившись с Соутой-куном, я поняла одну вещь. На самом деле я та еще неженка.

— …Допустим?

Несмотря на свои слова, Хаяма явно ничего не поняла. Наверное, просто решила пока что принять это как факт и кивнула.

— Так вот. После череды разных событий… мне п-понравилось, когда Соута-кун гладит меня по голове. И теперь, когда мы остаемся наедине, я прошу его об этом.

— …Сейчас вы как бы не наедине.

— Е-если бы мы прервались сейчас, то на сегодня моя порция закончилась бы. А это было бы слишком расточительно.

Наги отвечала, густо покраснев. Я невольно остановил руку. Заметив это, она вопросительно посмотрела на меня, и наши взгляды пересеклись.

— Соута-кун? Что такое?

— …Да так, просто подумал: если ты захочешь, Наги, я могу делать это сколько угодно раз в день.

— П-правда можно?!

Наги вскрикнула от неожиданности. Наверняка Эйдзи с Кирикой её услышали… но, к счастью, на кухню они так и не заглянули.

— Ой, п-прости. Я слишком громко.

— Да ничего.

Я инстинктивно продолжил гладить её по голове, и тревога на её лице постепенно сменилась расслаблением.

— И… это действительно нормально?

— М? Да, конечно. Мы же изначально не устанавливали никаких лимитов.

Я вообще впервые услышал про правило «один раз в день». К тому же, мне это совсем не в тягость. Да, для сердца это тяжело, но в хорошем смысле.

Лицо Наги просияло. Но тут же сменилось озадаченным выражением.

— Н-нет, всё же… если не устанавливать лимит, боюсь, я буду просить раз по десять на дню…

— В-вон как.

Десять раз в день — это, пожалуй, многовато. Хоть я бы и не отказал.

— Мне и самому не то чтобы неприятно… точнее, мне нравится гладить тебя по голове. Но раз так, ничего не поделаешь.

Стоило мне это сказать, как Наги резко вскинула голову.

— В-в таком случае… два раза в день. Пожалуйста, пусть будет до двух раз!

В её глазах читалась такая паника, что я невольно рассмеялся.

— Договорились. А если захочешь увеличить лимит, просто скажи, ладно?

— Да!

Я продолжил гладить счастливо улыбающуюся Наги, и её лицо расплывалось в довольной улыбке всё сильнее.

— Эй, вы про меня не забыли?

— …А.

Увидев высунувшуюся сбоку Хаяму, мы с Наги переглянулись и рассмеялись.

◆◆◆

— Ого, потрясающе, как вкусно!

— О-о. Реально обалденно.

— Такой уютный, домашний вкус. Да, безумно вкусно.

Никудзяга, приготовленная Наги, произвела фурор. Само собой, мне она тоже очень понравилась — до боли знакомый вкус.

— Хе-хе, я рада. Это никудзяга по рецепту семьи Соуты-куна.

От её слов Эйдзи и Нишидзава аж поперхнулись.

— Кха… кхе-кхе. П-по рецепту семьи Соуты?

— …Даже я не знаю рецептов семьи Эйдзи.

— На кухне лежал рецепт, вот я и решила по нему приготовить.

Услышав разгадку, все трое, включая Хаяму, с пониманием закивали.

Мы продолжили уплетать никудзягу, наслаждаясь вкусом, как вдруг Наги подала голос, словно о чем-то вспомнив.

— Ах да. У меня к вам небольшая просьба… точнее, есть одно место, куда я хотела бы вас пригласить, если вы не против.

— Пригласить?

— Да! Простите, что отвлекаю от еды.

С этими словами Наги потянулась за своей сумкой. Она достала оттуда один листок бумаги и четыре продолговатые карточки, похожие на билеты. Большой лист выглядел как рекламная афиша.

— На самом деле в начале ноября состоится выступление по традиционным японским танцам, которым я обучаюсь. Я, конечно же, тоже буду там выступать. Поэтому участникам раздали билеты для родных и друзей. Если хотите, не составите ли мне компанию?

— Я пойду. Раз уж ты выступаешь, Наги.

Я ответил рефлекторно, не задумываясь.

В тот же миг тревога на лице Наги сменилась явным облегчением. Вслед за мной отозвались и остальные.

— О-о! Я люблю такие штуки. Я в деле.

— Точно, Эйдзи, тебе же всегда нравилось всякое такое, театральное и искусство. Тогда я тоже пойду!

— Наверное, и я схожу. Тем более Шинономэ-чан выступает.

Я и не знал, что Эйдзи интересуется подобными вещами. Но, судя по словам Нишидзавы, это правда.

— Огромное спасибо! Это будет как раз перед финальными экзаменами, так что, пожалуйста, приходите насладиться выступлением!

Услышав их ответы, Наги радостно улыбнулась.

◆◆◆

Время шло, наступил ноябрь.

И вот, послезавтра состоится то самое выступление по традиционным танцам.

Точнее, оно продлится два дня — в субботу и воскресенье. Из-за большого количества участников очередь Наги выпадает на воскресенье… и её номер закрывает программу.

Завтра Наги должна пойти туда с семьей в качестве зрителя. Поэтому она пришла ко мне сегодня, в пятницу. К слову, занятия по чайной церемонии и икебане на этой неделе, кажется, отменили.

— Волнуешься, да?

Всю эту неделю лицо Наги было каким-то напряженным. И это неудивительно. Я бы занервничал даже перед школьным докладом. А тут целое выступление перед сотнями, а то и тысячами зрителей. Да еще и в самом финале. Трудно даже представить, каково ей сейчас.

И сейчас она сидела на диване, словно на иголках. Услышав мои слова, она натянула слабую улыбку и кивнула.

— Да. Как ни стыдно признаться, я немного нервничаю.

— Тут нечего стыдиться. То, что ты волнуешься, лишь доказывает, сколько сил ты в это вложила.

Получится ли всё так же идеально, как на репетициях? Принесут ли старания свои плоды? Подобные тревоги рождаются именно потому, что человек не жалел сил на тренировки.

— Спасибо. Я очень рада слышать от тебя эти слова.

Наги тяжело выдохнула. Никак не может успокоиться.

Могу ли я хоть как-то ей помочь? Скрестив руки на груди, я задумался, и в голову пришла одна идея.

— …Послушай, Наги.

— ?.. Что такое?

— Я считаю, что ты огромная молодец. Уверен, ты выкладывалась на полную даже там, где я этого не видел.

Наги непонимающе склонила голову набок. Если я продолжу в том же духе, разговор сильно затянется, поэтому… я сделал глубокий вдох.

— Не хочешь получить особую награду перед выступлением?

— !.. П-правда можно?

— Я сам хочу это сделать. Но если тебе некомфортно, можешь отказаться.

Наги отчаянно замотала головой и устремила на меня взгляд, в котором загорелся яркий огонек.

— Я буду рада всему, что бы ты ни сделал, Соута-кун.

Казалось, это была не просто лесть, а чистая правда. Меня это так обрадовало, что я даже не стал прятать улыбку.

— Понял. Тогда пойдем.

— Д-да!

Место, куда я привел Наги, было… моей спальней.

— Я впервые… в твоей комнате, Соута-кун.

— Мы ведь всегда сидели в гостиной.

— Да. Здесь пахнет тобой.

Наги с любопытством оглядывалась по сторонам, и мне стало немного неловко.

Я сел на кровать в углу комнаты и похлопал по месту рядом с собой. Наги подошла с еще более взволнованным лицом…

— Я немного не так выразился. Не переживай, я не собираюсь делать ничего странного.

— Правда?

Она села рядом со мной… словно с облегчением.

«Показалось. То, что в её глазах проскользнула капелька разочарования — мне просто показалось».

Я с шумом выдохнул, пытаясь отогнать ненужные мысли.

— Наги. Ложись сюда.

— …А?

Игнорируя бешено колотящееся сердце, я похлопал себя по коленям. На её лице отразилось полное недоумение.

— Если не хочешь, то…

— Я не против.

Перебив меня, Наги опустилась… и легла мне на колени.

— …Я так рада. Очень рада.

Её тихий, но звенящий, словно колокольчик, голос отдался эхом у меня в ушах. Ничего не ответив, я принялся нежно гладить её по волосам.

— Так приятно.

— Я рад. Времени у нас полно, так что наслаждайся, сколько душе угодно.

С губ Наги сорвался тихий смешок, и она вежливо поблагодарила меня.

Ответив ей «не за что», я продолжил гладить её по голове.

Вскоре я заметил, что её блаженно прищуренные глаза неотрывно смотрят на меня.

— …Понимаю, что прошу слишком многого. Но можно мне немного понежиться?

— Ничего не многого. Конечно, можно.

Наги обычно совсем не требовательна. Пусть хоть немного покажет свои желания.

Однако… она оказалась куда требовательнее, чем я думал.

Наги повернулась ко мне и уткнулась лицом мне в живот.

Я мгновенно оцепенел. От макушки до кончиков пальцев.

Уставившись в потолок, я тяжело выдохнул. Затем снова положил руку ей на голову… на затылок, оказавшийся с моей стороны.

— Эхе-хе.

Вместе с тихим смешком она еще сильнее прижалась ко мне лицом.

— От тебя пахнет тобой, Соута-кун, и это так успокаивает. Мне нравится этот запах.

— …Вот как.

Это было немного… нет, невероятно смущающе. Но раз Наги это радует, то почему бы и нет. И я продолжил гладить её по голове.

Через какое-то время я заметил, что дыхание Наги стало ровным. Опустив взгляд, я увидел, как её синие глаза то и дело скрываются за тяжелеющими веками.

— Сегодня у нас еще есть время. Лучше поспи, пока есть возможность.

— …Наверное, ты прав. …Эм, Соута-кун.

— Что такое?

Наги приподняла руку и положила её рядом со своей грудью.

— Подержи меня за руку, пожалуйста.

Сердце, и без того бившееся как сумасшедшее, заколотилось еще быстрее.

— Так тебе будет легче уснуть?

— А-ага… пожалуйста.

— Хорошо.

Я осторожно поднес свою ладонь к её руке, и она крепко сжала мои пальцы.

— Теплая.

— Ага. И правда.

Глядя на расслабленную улыбку Наги, я и сам невольно расплылся в улыбке. Я внимательно наблюдал, как её глаза медленно закрываются.

— Спокойной ночи. Соута-кун.

— Ага. Спокойной ночи, Наги.

После этих слов Наги окончательно провалилась в сон. Но даже заснув, она не отпускала мою руку.

Сейчас она выглядела как совсем маленький ребенок. Ей совершенно не подходило прозвище «Ледяная принцесса».

Когда я убрал за ухо прядь волос, упавшую ей на щеку, она издала тихий звук, будто ей было щекотно.

— …Какая же ты милая.

Это вырвалось у меня само собой. Я тут же закрыл рот, но Наги, похоже, уже крепко спала.

С облегчением вздохнув, я продолжил гладить её свободной рукой. Расслабленное выражение так и не сошло с её лица — она явно чувствовала себя в полной безопасности.

«Интересно, она стесняется своей семьи? Потому что приемная дочь… или просто по натуре такая? Этого не знает никто, кроме нее самой, но я невольно задумываюсь об этом».

Невозможность положиться на семью — для меня это нечто непостижимое. Меня опекали, даже когда я этого не просил, но сейчас я понимаю, что родители просто волновались из-за того, что у меня не было друзей.

Опустив глаза, я увидел, что Наги спит глубоким сном.

Наверняка сказалось не только нервное напряжение, но и физическая усталость. Она ведь до самого вчерашнего дня без перерыва репетировала свой танец.

Если подумать, то и во время наших ночных звонков было так же. Обычно Наги засыпала прямо во время разговора, но в последнее время она следила за временем и первой вешала трубку. Возможно, после этого она просто не могла уснуть.

— Поспи хотя бы сейчас, пока есть возможность.

Я с улыбкой смотрел на Наги, которая мило бормотала что-то во сне. Глядя на нее, я вдруг задумался.

О том, что… я больше не смогу жить без нее.

Ярче всего это проявлялось в еде. В последнее время по будням я ел её бэнто. А по выходным она либо готовила сама, либо оставляла мне запасы. Честно говоря, это стало моей главной радостью каждый день.

Да и с учебой тоже. Если мне было что-то непонятно, она всё очень доступно и терпеливо объясняла.

Конечно, дело было не только в этом. Она стала для меня огромной моральной опорой.

Рядом с Наги я чудесным образом успокаивался. Теперь же мне было одиноко, когда её не было рядом.

Я поймал себя на мысли, что больше не хочу возвращаться к тем былым будням.

«Нет, хватит об этом думать», — мысленно приказал я себе, но эмоции отказывались подчиняться.

Чувство того, что я не хочу с ней расставаться, продолжало расти. А вскоре… и осознание того, что я люблю её, что она мне безумно дорога. …Эти чувства разрослись настолько, что я больше не мог сказать Эйдзи своё неуверенное «не знаю».

Лицо обдало жаром.

Эти чувства я должен был запереть глубоко внутри. Именно поэтому я так долго закрывал на них глаза.

«Вспомни, почему Наги признала меня… почему решила доверить мне свою жизнь. Потому что поверила мне».

«Поэтому я не смею показывать эти чувства. Даже если у Наги… появится парень».

Внезапно в памяти всплыли недавние слова Эйдзи.

«Через десять лет. Кого бы ты хотел видеть рядом с "Ледяной принцессой", Шинономэ Наги?»

По спине пробежал неприятный холодок.

«Если через десять лет рядом с Наги будет кто-то другой…»

— …Я не хочу этого.

Я не заметил, как произнес это вслух, и до боли закусил губу. Вот насколько сильными стали мои чувства.

«Я должен продолжать их скрывать, во что бы то ни стало…»

— …Соута-кун? Что случилось?

Убрав руку со своей груди, я скосил глаза на Наги. Она сонно моргала, глядя на меня, и я натянул на лицо улыбку.

— …Ничего. Не обращай внимания.

С этими словами я вернул руку на голову Наги. Сонная Наги тут же закрыла глаза и снова уснула.

Убедившись в этом, я протяжно… очень протяжно выдохнул.

Чуть не попался. Какое счастье, что она не поняла.

Андрофобия Наги постепенно сходит на нет. Но что, если я признаюсь ей в своих чувствах прямо сейчас?

…Я не хочу, чтобы она меня возненавидела.

Пока что, как мне кажется, Наги меня не ненавидит. Но вот любит ли она меня… Я не знаю.

Как я уже думал раньше, она ведет себя очень дистанционно близко… Настолько, что вот так беззащитно спит у меня на коленях.

Но что, если это лишь потому, что она доверяет мне как другу? Если я скажу, что люблю её… не разрушит ли это всё её доверие?

Не могу. Мысли путаются. Чем больше я об этом думаю, тем меньше понимаю.

Я опустил взгляд. И встретился с пристально смотрящими на меня синими глазами. Мои плечи нервно дернулись.

— Соута-кун?

— Н-Наги. Ты проснулась? Можешь поспать еще.

Однако на мои слова Наги покачала головой.

— Я хотела уснуть снова, но ты, Соута-кун, казался таким задумчивым, что сон как рукой сняло. Что-то случилось?

— …Да нет, ничего. Не бери в голову.

С этим я к Наги обратиться точно не могу. Я должен разобраться во всем сам.

Но если так пойдет и дальше, я могу размышлять об этом вечно.

Я погладил Наги по голове и сжал её ладонь. Она счастливо заулыбалась и ответила мне тем же.

Если эти чувства… разрастутся так сильно, что я больше не смогу их сдерживать.

Что же мне тогда… делать?

◆◆◆

— Ого, сколько людей. И, кажется, тут полно каких-то важных шишек.

— Ух ты… Так много людей в дорогих на вид костюмах и кимоно. Кстати, семья Шинономэ-чан ведь тоже очень влиятельная, да?

— В наших краях они известные люди. Говорят, её отец — крупный предприниматель и имеет большой вес в обществе.

Наконец настал день выступления Наги по традиционным японским танцам.

Зал был полон народу. Создавалось впечатление, что здесь собралось много обеспеченных людей, и, возможно, так оно и было. Для исполнения традиционных танцев необходимо кимоно, а оно, как известно, стоит недешево. А уж на таком масштабном мероприятии наряды наверняка должны быть еще более роскошными.

К счастью, среди нас, школьников, большинство было не в парадной одежде, а в школьной форме. Так что мы не сильно выделялись.

— Место тут серьезное, так что ведите себя прилично. Особенно вы, парочка.

— Да поняли мы, не переживай. Меня, между прочим, когда-то называли Эй-чаном — знатоком японского искусства!

— Эйдзи всегда с упоением смотрит всякие постановки и выставки. А раз он будет вести себя тихо, то и я… Да и вообще, мы же не настолько бестактные, чтобы шуметь в таком месте, так что не волнуйся. Хотя, признаю, звучит это не очень убедительно.

…Ну, это вряд ли. Эйдзи хоть и любит поболтать, но чувство такта у него есть.

— Извините, ребят. Я, наверное, слишком нервничаю.

— Да ладно тебе извиняться из-за таких пустяков. Мы же понимаем, каково тебе сейчас.

Эйдзи попытался было издать свой фирменный громкий смех, но Нишидзава вовремя ткнула его локтем в бок, заставив замолчать. Судя по всему, если что-то пойдет не так, они сами друг друга приструнят. Хаяма, стоявшая рядом, тихонько рассмеялась.

— Я умею читать атмосферу, так что за меня тоже не переживай.

— Какая высокая самооценка. Впрочем, Наги говорила о тебе то же самое, так что, уверен, так оно и есть.

Она человек, с которым Наги захотела подружиться. К тому же я слышал о Хаяме от самой Наги. Я понимал, что она очень добрая и здравомыслящая девушка.

— Ну что, пойдем?

Вместе с Эйдзи и остальными мы вошли в холл и предъявили билеты на контроле. Процедура прошла гладко, и мы благополучно оказались в зале. Места были распределены заранее… и от этого меня почему-то прошиб холодный пот.

Стоя у входа в зал, я окинул взглядом ряды кресел. Заметив мое волнение, Хаяма с кривой усмешкой сказала:

— Шинономэ-чан говорила, что её семья будет сидеть в какой-то… полностью закрытой VIP-ложе. Она сказала, что они вряд ли узнают, где именно наши места. Хотя она и предупредила их, что пригласила друзей.

— Вот как.

Действительно, в такой толпе найти друг друга будет непросто.

С одной стороны, я почувствовал облегчение… но с другой — мне все же хотелось встретиться с родителями Наги, так что я испытал и легкое разочарование.

После этого мы свели разговоры к минимуму и, найдя свои места, сели. Наши кресла располагались ближе к сцене, чем к центру зала, и обзор был отличный. Видимо, это были места для друзей и знакомых.

Мы сели в таком порядке (слева направо): Нишидзава, Эйдзи, я и Хаяма. Косясь на радостно ерзающего Эйдзи, я стал молча ждать начала.

Вскоре раздался голос диктора. После объявления правил поведения стали зачитывать названия номеров и имена выступающих. Я пробежался глазами по программке и… дойдя до последней строчки, широко распахнул глаза.

«И завершит сегодняшний вечер выступление Шинономэ Наги — единственной ученицы госпожи Ититакэ Цуру, признанной Живым Национальным Сокровищем».

Мы с Эйдзи переглянулись. Его взгляд без слов спрашивал: «Ты знал?», на что я покачал головой.

Затем я посмотрел на Хаяму, но она тоже ответила мне отрицательным жестом.

Ититакэ Цуру. Это имя казалось мне знакомым.

Готовясь к походу на выступление, я немного почитал об истории и основах традиционных танцев. И хотя я пробежался по верхам, мне кажется, я видел это имя в списке людей, носящих титул «Живое Национальное Сокровище».

Живое Национальное Сокровище. Я и не подозревал, что Наги — ученица человека такого масштаба. Да еще и единственная.

Выступление вот-вот должно было начаться, поэтому мы постарались успокоиться и откинулись на спинки кресел.

Это… становится всё интереснее.

После объявления номеров занавес поднялся.

Первый номер начался под звуки сямисэна и барабанов.

Хоть это и называется общим термином «традиционные японские танцы», стили могут быть самыми разными. Как рассказывала Наги, сегодня в основном будут представлены классические танцы.

Танцоры двигались под аккомпанемент сямисэна, ударных инструментов и флейты.

Это выступление, в котором участвует Наги, ученица Живого Национального Сокровища. Даже мне, человеку, не разбирающемуся в традиционных танцах, было понятно… нет, это был совершенно иной уровень.

Каждое движение танцоров было настолько утонченным, что я и не заметил, как оказался полностью заворожен происходящим. Я даже забывал дышать и то и дело судорожно делал глубокий вдох. Я боялся моргнуть, чтобы не пропустить ни секунды, и от этого у меня пересыхало в глазах. Понимая, что так нельзя, я улучал момент и сильно жмурился. Вот насколько сильно происходящее на сцене приковывало наше внимание.

Как я понял, в зависимости от номера, движения танцоров могут изображать различные действия. Точнее сказать, танцем они рассказывают историю.

Хорошо, что я заранее почитал об этом. Хоть я и не понимал значения большинства движений, но осознавал, что они воссоздают сцены из повседневной жизни. Мастерство исполнителей было настолько высоким, что, возможно, я бы уловил суть даже без предварительной подготовки.

Так закончился первый номер… и сцена погрузилась во тьму.

— …

В груди бушевал вихрь неописуемых эмоций. Я попытался выдохнуть их вместе с воздухом, но они были слишком сильны, чтобы от них можно было так легко избавиться. Не успели мы перевести дух, как начался следующий номер.

И последующие выступления были не менее потрясающими.

Они затягивали. Прямиком в свой мир. То, что я видел на экране, ни шло ни в какое сравнение с реальностью.

Наверное, это как разница между прослушиванием песни в записи и живым выступлением на концерте.

Танец, пение, каждый звук сами по себе были способны тронуть за душу. А сливаясь воедино, они создавали на сцене целый мир.

Танцоры полностью завладели залом.

Казалось, я нахожусь во сне. Я думал, что впереди еще много номеров, но время пролетело незаметно. Как только заканчивалось одно выступление, я погружался в послевкусие от увиденного великолепия… но лишь на мгновение, ведь тут же начиналось следующее. Сон заканчивался и начинался вновь. Я был уверен, что это будет длиться еще долго…

«Следующий номер станет заключительным в нашей программе».

Внезапно раздавшийся голос диктора застал меня врасплох. Взглянув на часы, я удивился во второй раз. Я думал, прошло уже несколько часов, неужели время так быстро пролетело? Но, оглядываясь назад, я понимал, что мы и правда посмотрели столько номеров.

И в то же время по всему телу, от макушки до пят, пробежали мурашки.

…Верно. Следующей выступает Наги.

Неудивительно, что она так нервничала. …Ведь ей предстоит закрывать выступление такого высокого уровня.

Я сглотнул слюну, сцепил руки в замок и стал ждать. Время, проведенное в тишине, казалось одновременно коротким и бесконечно долгим…

…В тот миг, когда она появилась на сцене, легкое волнение и тревога испарились без следа.

Я даже не сразу понял, что человек на сцене — это она.

Широко распахнув глаза, я затаил дыхание. Каждая клеточка моего тела была сосредоточена на ней, казалось, даже сердце забыло, как биться.

…Я не знаю. Я не знаю слов, которыми можно было бы описать это чувство.

У Наги от природы светлая кожа, поэтому, даже покрытая белилами, она не выглядела неестественно. Её длинные белые волосы были собраны и заколоты кандзаси.

Она, облаченная в белоснежное кимоно с россыпью лепестков сакуры… это была совсем не та Наги, которую я знал.

Слегка прищуренные глаза. Плотно сжатые губы. Каждое её движение…

…Ах, вот оно что. Она «прекрасна».

Это слово подходило ей как нельзя лучше. Настолько, что можно было подумать, будто оно было придумано специально для нее.

В голове мелькнула мысль: «Оказывается, традиционные танцы можно исполнять и с белыми волосами», но она тут же исчезла. Черные волосы не смогли бы подчеркнуть эту красоту. Белый цвет шел Наги больше всего на свете.

И вот, без всякого музыкального сопровождения, Наги начала свой танец.

Едва заметные повороты головы, движения рук и ног были отточены до совершенства — я никогда не видел ничего подобного. Она безошибочно направляла внимание зрителя, приковывая взгляд к каждому своему жесту.

Её выразительность поражала воображение. Даже без объяснений было понятно, что передают её взгляд и жесты. Образы сами собой возникали в голове.

Предыдущие выступления тоже были на высоком уровне, но даже неискушенному зрителю было очевидно, что её движения — это нечто совершенно иное.

Она была непривычно серьезна. Я никогда не видел её настолько сосредоточенной.

— Ах… как же она прекрасна. Невероятно.

Её взгляд на мгновение, всего на одно короткое мгновение, метнулся в мою сторону. Выражение её лица не изменилось.

Но мне показалось, что на долю секунды её взгляд потеплел… И тут же.

Она раскрыла веер на уровне груди.

Он был такого же глубокого синего цвета, как её глаза. Прекрасный веер с градиентом от небесно-голубого до насыщенного синего.

Атмосфера изменилась. Это сложно описать словами, но…

…Казалось, «Ледяная принцесса» исчезла, и перед нами предстала настоящая «Наги».

Она изящно и плавно вращала веер. Её движения казались медленными, но при этом было совершенно непонятно, как она это делает. Кажется, этот прием называется «канамэ-гаэси». Я читал о нем, когда искал информацию… но не думал, что это может выглядеть настолько завораживающе.

Я не мог оторвать взгляд от её плавных, отточенных движений. Нет. Я продолжал смотреть на неё, затаив дыхание, и лишь изредка с шумом выдыхал, иначе просто не мог продолжать смотреть. Казалось, эмоции вот-вот разорвут меня изнутри.

Её последующие движения разительно отличались от того, что было раньше. Веер двигался так, словно был продолжением её тела.

Изменились и движения рук и ног. Они стали еще более плавными. И хотя выражение её лица оставалось прежним… казалось, оно наполнилось жизнью.

«Ах, вот оно что».

Я наконец-то понял причину этих перемен.

Наги просто нервничала.

Вместе с переменой в её танце по залу разнеслись звуки сямисэна. И без того выдающееся мастерство становилось всё более совершенным с каждой секундой. Подобно тому, как ребенок взрослеет не по дням, а по часам, её движения становились всё ярче и стремительнее, так что взгляд едва успевал за ними следить.

Вот она — истинная сила Наги.

Я и сам не заметил, как начал беззвучно смеяться.

В самом начале я на секунду даже не узнал её. А теперь, когда я увидел в ней ту самую Наги, меня захлестнула радость.

Невероятно трудолюбивая, добрая… и прекрасная Наги. Казалось, всё это нашло отражение в её танце.

Я был по-настоящему, искренне счастлив. И в то же время осознал, как сильно выросли чувства в моей душе.

«Кажется, я и правда безумно люблю Наги».

◆◆◆

— …Это было потрясающе.

— Ага. Просто невероятно.

Я кивнул, соглашаясь с Эйдзи. Проходящие мимо люди тоже нахваливали Наги, называя её танец великолепным и прекрасным, и мне было очень приятно это слышать.

Я с опозданием заметил, что Эйдзи смотрит на меня с ехидной ухмылкой.

— Ну, я рад, что тебе понравилось, Соута. А то я уж боялся, что ты опять начнешь заводить свою шарманку про «мы из разных миров».

От слов Эйдзи я криво усмехнулся.

— Если честно, сначала я так и подумал. Но потом, когда проявилась её истинная натура… Я снова убедился, что она не «Ледяная принцесса», а просто Наги, обычная девушка. И это ничуть не изменилось.

— О, о-о, вон оно как. …А ты сам, случаем, не изменился?

— …Может быть.

Ответив так, я вновь задумался.

«Я больше не могу игнорировать эти переполняющие меня чувства. Наверняка я больше не смогу их скрывать. Значит… придется встретиться с ними лицом к лицу. Кто бы мог подумать, что этот момент наступит так скоро».

Сразу после того, как я мысленно принял это решение…

— Простите, вы Минори Соута-сама?

…Меня окликнули со спины. Я обернулся… и увидел женщину лет сорока.

У неё были короткие черные волосы, а держалась она настолько элегантно, что я невольно вытянулся по струнке.

— Д-да, я Минори Соута… А вы?

— Прошу прощения за свою бестактность.

Женщина отвесила изящный поклон и посмотрела на меня.

— Я прислуга в семье Шинономэ… а также личная помощница госпожи Наги. Меня зовут Судзака Сёко.

…Личная помощница Наги?

— Минори Соута-сама. Я бы хотела кое о чем с вами поговорить. Буду признательна, если вы уделите мне немного времени.

— Д-да… я не против, но…

Я посмотрел на Эйдзи и остальных. Подумав, можно ли им присутствовать при разговоре, я вопросительно взглянул на женщину — Судзаку-сан, и она кивнула.

— Разумеется, ваши друзья тоже могут пойти с нами.

— Понял.

Однако здесь было слишком многолюдно. Мы вышли из здания и направились на край парковки, где стояли автоматы с напитками и скамейка.

К счастью, там никого не оказалось.

— Что ж. Прежде всего, Минори-сама. Хочу поблагодарить вас за то, что вы подружились с госпожи… и за то, что помогли ей.

Сказав это, Судзака-сан глубоко поклонилась. Осознав смысл её слов, я почувствовал, как в голове роится множество вопросов.

— Н-нет, ну, это… Наги… То есть, Шинономэ-сан вам рассказала?

— Не волнуйтесь. Я единственная, кто знает о вас, Минори-сама. И вы можете говорить со мной как обычно, не стесняйтесь.

То, что Наги рассказывала обо мне, стало для меня новостью.

— В настоящее время я являюсь личной домработницей госпожи и в основном помогаю ей с готовкой. Раньше я была помощницей госпожи матери.

— Ах, вот как.

Видимо, она в курсе про бэнто. А значит, и о том, что я не умею готовить, тоже знает…

— Не переживайте. Госпожа объяснила мне ситуацию.

— Б… Благодарю за понимание.

Тут Судзака-сан слегка кашлянула.

— Не хочу отнимать у вас много времени, поэтому перейду сразу к делу.

Интересно, о чем пойдет речь? Надеюсь, ни о чем плохом… И тут.

Судзака-сан внезапно поклонилась.

— То, что сегодня госпожа смогла показать всё, на что способна — исключительно ваша заслуга, Минори-сама. Спасибо вам.

— …Моя?

— Да. В тот момент, когда танец госпожи преобразился, её взгляд был устремлен именно на вас, Минори-сама.

…Так вот почему она поняла, что это я.

Нет, стоп. Всё равно как-то странно.

— Н-но ведь мы сидели довольно далеко от сцены. Вы не допускали мысли, что она могла смотреть на кого-то другого?

— Нет, не допускала. И на то есть еще одна причина.

Судзака-сан мягко улыбнулась. От одной этой улыбки становилось как-то спокойно на душе.

— Минори-сама, из всех присутствующих в зале… именно вы смотрели на госпожу с самым большим восхищением. Поэтому я сразу всё поняла.

— Ух…

От этих слов мое лицо вспыхнуло. Я и без того знал, что за моей спиной Эйдзи с ребятами ехидно улыбаются.

— Я просто хотела выразить вам свою благодарность. В последнее время госпожа выглядит такой счастливой. Прошло столько лет с тех пор, как я видела, чтобы она общалась с кем-то с такой же радостью… как в прежние времена.

Судзака-сан с ностальгией посмотрела куда-то вдаль… а затем снова перевела на меня серьезный взгляд.

— Понимаю, что это прозвучит дерзко, но у меня есть к вам одна просьба.

— ?.. Какая же?

Когда меня вот так внезапно просят об одолжении, я даже не знаю, что и думать. Судзака-сан поспешила всё объяснить:

— Госпожа испытывает глубочайшую благодарность к хозяину и хозяйке… к своим приемным отцу и матери. Она безмерно признательна им за то, что они приняли её в семью и так заботливо вырастили.

Из разговоров я уже догадывался об этом, но, значит, так оно и есть. Само по себе это, вроде бы, хорошо… но лицо Судзаки-сан стало немного обеспокоенным.

— Разумеется, хозяин и хозяйка тоже очень любят госпожу. Однако воспитывать дочь-подростка бывает непросто… Иногда действия хозяина приводят к обратному результату, да и оба они очень заняты на работе. Из-за этого между ними часто возникает недопонимание.

— Понятно.

Я мог понять, хотя бы в общих чертах, что значит «трудно с подростком». В классе тоже немало тех, кто жалуется на разногласия в семье.

— Особенно неловок в таких делах хозяин. В работе ему нет равных, но… не буду отклоняться от темы. Прошу прощения.

— Ничего страшного. Я почти ничего не слышал от Наги о её родителях.

Я старался не лезть в душу, поэтому редко расспрашивал Наги об этом. …О семье она и правда почти ничего не рассказывала. Кажется, я подсознательно избегал этой темы.

— Спасибо. Но я не смею отнимать у вас драгоценное время, поэтому продолжу.

Наверняка Судзака-сан тоже выкроила время из своего плотного графика, чтобы прийти сюда. Я молча кивнул, ожидая продолжения.

— Пока что это лишь мелкие трещины, которые можно залатать. Но я боюсь, что однажды между хозяином и госпожой может возникнуть серьезный конфликт. И если это произойдет, госпожа может получить глубокую душевную травму. При этом она ни за что не расскажет об этом ни хозяину, ни мне… даже виду не подаст. И когда это случится, я хочу, чтобы вы, Минори-сама, и ваши друзья стали опорой для госпожи… для Наги-самы.

Взгляд Судзаки-сан скользнул с меня на стоявших позади Хаяму и остальных. Я глубоко кивнул в ответ на её слова.

— Если Наги будет нуждаться в помощи, я помогу. Я обязательно стану для неё опорой.

— Да! Я тоже!

— Мы хоть и знакомы недавно, но если что — всегда готовы помочь.

— Нагири… Я хочу стать с Наги-чан еще ближе! И обязательно помогу ей!

Вслед за мной отозвались и Хаяма с ребятами. Услышав это, Судзака-сан достала носовой платок и промокнула глаза.

— Прошу прощения. Наверное, с возрастом я стала слишком сентиментальной. …Разумеется, я тоже сделаю всё возможное, чтобы помочь госпоже.

Убрав платок, Судзака-сан улыбнулась.

— Огромное вам спасибо за сегодняшний день. Поскольку госпожа просила меня держать всё в тайне, я еще не рассказывала хозяевам о вас, Минори-сама… но надеюсь, однажды вы с ними познакомитесь. Уверена, они будут очень рады.

— Д-да. Понял.

Если я собираюсь разобраться в своих чувствах, рано или поздно мне придется с ними встретиться.

— И вам спасибо. До свидания.

— Да. Искренне надеюсь, что мы скоро увидимся снова.

На этом мы с Судзакой-сан распрощались.

Сегодня я открыл для себя новую сторону Наги. …А заодно и разобрался в собственных чувствах.

Раз уж я всё осознал — нужно быть готовым ко всему.

◆◇◆◇◆

В то время как Соута и остальные разговаривали с Судзакой… в одной из приватных лож сидели друг напротив друга отец и сын.

— Отец. У меня есть к вам просьба.

Эти слова произнес приятный молодой человек в деловом костюме. На вид ему было около двадцати лет. Выражение его лица было предельно серьезным, к тому же он явно нервничал. Его крепко сжатые кулаки слегка вспотели.

— В чем дело?

Напротив него сидел мужчина, чьи черные волосы были безупречно уложены воском. Будучи отцом такого взрослого юноши, он должен был быть уже в летах, однако на его лице не было ни единого следа старения.

— …Меня заинтересовала девушка, танцевавшая в последнем номере.

Произнес юноша после минутного колебания. И хотя формулировка была весьма завуалированной, мужчина прекрасно понял истинный смысл его слов.

— Ты серьезно? Ты хоть понимаешь, что она — дочь моего конкурента по бизнесу?

Мужчина произнес это, даже не поведя бровью. Но юноша ни на секунду не отвел взгляда.

— Да. …Если вы против, я готов к тому, что вы отречетесь от меня. Я принял это решение.

Мужчина схватился за голову. Он прекрасно понимал, что сын говорит абсолютно серьезно.

— Простите непутевого сына. Но даже если вы отречетесь от меня, однажды я обязательно отплачу вам за всё, что вы для меня сделали.

— Не неси чепухи.

Мужчина души не чаял в своем родном сыне. И сейчас чаши весов в его душе пришли в движение.

Работа или семья. Что же выбрать?

Спустя некоторое время мужчина тяжело вздохнул.

— Это сделает тебя счастливым?

— Да, несомненно.

— Ты ведь понимаешь, что она еще старшеклассница?

— Возраст не имеет значения. Даже если бы она была вашей ровесницей, отец, я бы точно так же умолял вас об этом.

Мужчина молча опустил взгляд.

— Я подумаю. …А ты пока подготовься, чтобы встреча могла состояться в любой момент.

От этих негромких слов лицо юноши просияло.

— !.. Огромное вам спасибо!

…О том, что произошло в этой комнате, наши герои узнают еще очень не скоро.

◆◇◆◇◆

В понедельник, на следующий день после выступления Наги, она пришла ко мне домой. На этой неделе у нее, кажется, были каникулы, и никаких занятий не предвиделось.

Мы с Наги сидели рядышком на диване и смотрели друг на друга.

— Я… я очень старалась. И хочу получить свою награду.

— Конечно.

— Ой, ты так быстро согласился? Я думала, ты откажешь.

— Я же прекрасно видел, как ты старалась, Наги. К тому же я и сам хотел тебя отблагодарить. Ведь ты… ты показала мне нечто по-настоящему потрясающее.

Выступление и правда было невероятным. Такое не увидишь, просто плывя по течению жизни.

— Это всё благодаря тебе, Наги. Скажи, если я могу что-то для тебя сделать. Я сделаю всё что угодно.

— В-всё что угодно… Н-нельзя так говорить. Нельзя так легко бросаться такими словами.

Услышав слова Наги, я невольно улыбнулся.

— Всё в порядке, я ведь говорю это только тебе, Наги.

Я не думаю, что Наги попросит о чем-то ужасном. С этой мыслью я это и сказал, но…

— …Нельзя. Если ты будешь так говорить, я… я стану плохой девочкой.

Она пробормотала это совсем тихо. Но в безмолвной комнате я не мог этого не услышать.

— А разве ты не можешь побыть плохой девочкой хотя бы со мной? Я же не стану из-за этого относиться к тебе хуже.

— Т-ты сам это сказал, да? Я… я правда стану плохой девочкой, понимаешь?

Её синие глаза дрогнули, но она смотрела на меня не отрываясь. Я выдержал её взгляд и кивнул.

У Наги почти нет желаний. И лишь недавно она начала понемногу их проявлять.

«Но этого всё еще мало. Я хочу узнать её еще лучше».

— Т-тогда. Я скажу, хорошо? Я правда скажу.

— Ага. Говори всё, что захочешь.

Наги сжала кулачки на уровне груди. Её бледно-розовые губы задрожали, но всё же приоткрылись.

В то же время она слегка развела руки в стороны.

— …Обними меня. Я хочу, чтобы ты крепко-крепко меня обнял.

…

Этого я никак не ожидал. Не ожидал, но…

— Ага, понял.

У меня не было причин для отказа.

Я обнял её прямо вместе с этими робко расставленными руками.

Её тонкие белые руки обвили мою спину и крепко прижали к себе. Отвечая на это, я тоже обнял её сильнее.

Всё мое тело ощутило её тепло и мягкость. Мне было стыдно от того, что она слышит, как учащается стук моего сердца, но из глубины её груди доносилось такое же гулкое тук-тук, сливаясь с моим сердцебиением.

Поняв, что это бьется сердце Наги, я почувствовал, как она улыбнулась. Её дыхание щекотало мне плечо и спину.

— Стук твоего сердца, Соута-кун, так успокаивает.

— Ага, меня тоже.

Спиной, к которой прикасались её руки, и всем телом, прижатым к ней, я чувствовал её тепло.

Её гладкие волосы щекотали мне руки, а её сладкий аромат дурманил разум.

— Соута-кун.

— М?

— …Хе-хе, ничего.

Каждый раз, когда она открывала рот, её подбородок, лежащий на моем плече, двигался, и мне становилось немного щекотно.

Хотела ли она что-то сказать или просто позвала по имени — я не знал. Но мне казалось, что это и неважно.

Потому что мне казалось, что стук её сердца, её тепло… всё это передавалось мне без слов.

«Ах, если бы это время длилось вечно…» — думал я, и не успел опомниться, как прошел целый час. Наги взглянула на часы и, видимо, оставшись довольной, отстранилась. Встретившись взглядами, мы оба улыбнулись. Не сводя с лица улыбки, она приоткрыла свои тонкие губы.

— Теперь твоя очередь, Соута-кун.

— Моя?

— Награда для тебя, Соута-кун.

Её слова заставили меня недоуменно склонить голову набок. Наги заслужила награду, потому что старалась… а я ведь ничего не сделал.

— Я смогла выложиться на полную только потому, что ты пришел, Соута-кун.

— Это ты старалась, Наги. А я ничего не сделал.

— Ты же пришел. На мое выступление.

Её пальцы, белые как у рыбки сирауо, легонько ущипнули меня за одежду. Её лицо было серьезным… даже немного отчаянным.

— Ты даже не представляешь, Соута-кун. Насколько сильно — и как часто — ты меня спасал.

Она резко подалась вперед. Её рука плавно скользнула вверх и легла мне на грудь.

Её тепло передалось прямо через одежду. Мое собственное сердцебиение стало звучать еще отчетливее.

— Рядом с тобой, Соута-кун — единственное место, где я могу быть собой. В тот день, когда ты пришел ко мне… нет.

Её рука поднялась еще выше. Вторая рука тоже потянулась ко мне, и её ладони обхватили мои щеки.

Глаза, подобные морю, в котором отражается солнце. Пока я завороженно смотрел в них, её тонкие длинные пальцы пощекотали мне щеку.

— Когда наши взгляды встретились, Соута-кун, я смогла станцевать еще лучше. После выступления учительница похвалила меня. Она сказала: «Ты словно сбросила старую кожу и стала еще прекраснее».

— …Вот как.

— Да. И еще она сказала: «Должно быть, в твоей жизни произошла прекрасная встреча». Так что ты спас меня гораздо больше раз, чем можешь себе представить, Соута-кун.

…Её пальцы раз за разом нежно поглаживали мою щеку.

…Сладкий, нежный аромат Наги приятно щекотал ноздри.

— Этого не описать словом «спасибо».

…Её голос — красивый, как звон колокольчика, и чистый, как родниковая вода. Он проникал сквозь барабанные перепонки и будоражил разум.

Казалось, я чувствую Наги всем телом, каждой клеточкой, и от этого я едва не сходил с ума. Но на этом она не остановилась.

— Поэтому тебе тоже нужна награда, Соута-кун. Проси всё, что угодно. В буквальном смысле — всё, что захочешь.

…Эти слова были для меня слишком сладкими, их можно было назвать смертельным ядом.

— Т-такие вещи… лучше не говорить.

Я с трудом выдавил эти слова из пересохшего горла. Мне едва хватило сил на то, чтобы голос не сорвался.

Её слова эхом отдавались в голове. …Услышать «всё, что захочешь» как раз тогда, когда я только-только начал осознавать свои чувства — от этого в голову лезли совсем уж непристойные мысли.

Смутившись, я попытался отвести взгляд, но от её глаз было не скрыться. Она тихонько, сдавленно рассмеялась.

— Всё в порядке. Ведь я говорю это только тебе, Соута-кун.

Я широко распахнул глаза от этих слов, а затем невольно улыбнулся.

— Туше.

— Хе-хе. Теперь ты понимаешь, что я чувствовала недавно?

— Да уж. Согласен, ситуация не из легких.

Только тогда Наги наконец убрала руки. Я почувствовал облегчение, но в то же время мне стало немного грустно от того, что щекам вдруг стало прохладно.

— Подойдет что угодно. Я сделаю для тебя всё, что в моих силах.

От повторенной фразы сердце снова пустилось вскачь. Нет, нельзя. Это лишь доказательство того, что Наги мне доверяет. Но…

— Я могу даже лечь спать рядом с тобой.

От этих слов у меня перехватило дыхание. Я попытался что-то ответить, но рот лишь беззвучно открывался и закрывался.

— Я не… шучу.

Её улыбка была такой же милой, как и всегда, но взгляд и тон не оставляли сомнений в её серьезности. Отгоняя разрастающиеся в голове греховные мысли, я помотал головой.

— Э-этого делать не стоит. Н-не то чтобы мне было неприятно. Это невероятно соблазнительное предложение, но у меня уже была к тебе одна просьба.

Услышав отказ, Наги загрустила, и я поспешно добавил причину. В её глазах, на миг потускневших, снова зажегся свет, и она чуть склонила голову набок.

— Какая же?

— А-а, ну. Я и так собирался тебя позвать.

Слегка смутившись, я почесал щеку и, набравшись смелости, произнес:

— Не уделишь ли ты мне один свой день, Наги?

Глаза Наги слегка расширились.

— Это значит…

— Да, Наги. Со мной…

Из-за бешено колотящегося сердца дыхание стало поверхностным. Во рту сильно пересохло, и я сделал глубокий вдох.

— Я хочу, чтобы ты пошла со мной гулять.

— !.. Э-это значит… на с-свидание, да?!

От её слов сердце словно пропустило удар. Чтобы скрыть волнение, я… коротко кивнул.

— Я с огромным удовольствием пойду. На свидание с тобой, Соута-кун.

Радостно пробормотала Наги. Глядя на нее, я почувствовал, как сердце постепенно успокаивается, а душу заполняет приятное тепло.

— Слава богу.

Я искренне вздохнул с облегчением. Хоть я и думал, что вероятность отказа невелика, но всё равно был невероятно счастлив, что она согласилась.

— Жду не дождусь нашего свидания, Соута-кун. Ты уже решил, куда мы пойдем?

— Ну, это, конечно, банально… но я думал пригласить тебя в парк аттракционов.

— В парк аттракционов!

Глаза Наги радостно блеснули, как у ребенка. Я удивился её реакции, но она, видимо, немного смутившись, легонько кашлянула.

— Н-на самом деле, я там ни разу не была. В парке аттракционов.

— Вот как?

— Да. Ну, когда я была маленькой, родители звали меня туда. Но даже в том возрасте я понимала, как они заняты, поэтому отказывалась…

— Вон оно что.

Я не знал, сколько ей тогда было лет, но легко мог представить, как она подавляла свои желания ради родителей.

— Тогда давай оторвемся там за всё это время.

— Да!

Отвечая так Наги, я невольно подумал:

«Надеюсь, когда-нибудь Наги сможет побывать в самых разных местах и вместе со своими родителями».

◆◆◆

Наступила следующая суббота. День нашего свидания.

Прошлая неделя у Наги была свободной, поэтому мы договорились на сегодня… но с того момента, как миновала прошлая суббота, мне казалось, что она немного не в духе.

Это началось после того, как она упомянула о серьезном разговоре с отцом в ту субботу.

Я немного волновался и спросил, не перенести ли нам встречу, но Наги покачала головой, заявив: «Я ни за что не стану переносить». Когда я попытался узнать, что случилось, она, немного поколебавшись, предпочла промолчать. Рассудив, что лучше не давить на нее, я не стал настаивать.

Я сжал и разжал онемевшие от волнения руки, чтобы разогнать кровь.

Вскоре я оказался на платформе станции, где меня ждала Наги. Увидев сквозь стекло её белоснежные, как снег, волосы, я почувствовал, как напряжение отступает.

— Доброе утро! Соута-кун!

— Д-доброе утро, Наги.

Наги была полна энергии, как обычно… даже больше обычного. Я немного переживал, но, кажется, с ней всё в порядке.

Зима была уже близко, и сегодня выдался особенно холодный день. Наги была тепло одета: в темно-коричневое пальто и черную вязаную шапочку.

— Тебе очень идет.

— !.. Спасибо большое. Ты тоже отлично выглядишь, Соута-кун.

— Ага, спасибо.

На мне были черная куртка и зимние джинсы. Я специально купил новую одежду к сегодняшнему дню.

— Ну что, идем?

— Да! Жду не дождусь!

— …Ага. Я тоже. Я так ждал, что вчера даже уснуть не мог.

— Хе-хе, я тоже не могла уснуть.

Наги улыбнулась. …Но мне почему-то показалось, что её улыбка была немного натянутой. Неужели я просто накручиваю себя?

С легким чувством тревоги мы сели в поезд.

◆◆◆

— Вау!.. Тут так просторно!

— Я здесь впервые, и он правда огромный.

Парк аттракционов находился совсем недалеко от станции. Увидев его, Наги радостно защебетала и, схватив меня за рукав, потянула вперед.

Вместе с ней мы встали в очередь на вход.

— А я, признаться, удивлена. Думала, ты, Соута-кун, уже бывал в парках аттракционов.

— М? …А, ну, я же жил в сельской местности. Там поблизости никаких парков аттракционов не было.

В детстве я бывал в зоопарке и океанариуме, но в парке аттракционов — ни разу.

— Знаешь, в парках ведь часто есть ограничения по возрасту или росту на некоторых аттракционах? Мы планировали пойти, когда я перейду в среднюю школу, но как раз тогда у отца стало много работы.

— Понятно, вот оно что.

Я посмотрел на очередь — до касс еще было прилично. Переведя взгляд на Наги, я озвучил внезапно пришедший в голову вопрос:

— А ты, Наги… эм, бывала где-нибудь, кроме парка аттракционов? Например, в зоопарке.

— Один раз я ходила с семьей в зоопарк. Это было примерно через год после того, как я переехала в тот дом. А в остальном… я отказывалась. По той же причине, что и с парком аттракционов.

— …Вон оно как.

Тем не менее, родители Наги нашли время сходить с ней в зоопарк, несмотря на свою занятость. Тот факт, что они приглашали её и в другие места развлечений, говорит о том, что они не совсем уж забыли о ней.

Но…

— Тогда как насчет того, чтобы с этого момента начать ходить в самые разные места?

Мне захотелось показать Наги столько всего нового. Океанариум, художественные музеи — уверен, ей бы там понравилось. Особенно в музеях, связанных с традиционными танцами.

С этими мыслями я произнес эти слова, но… лицо Наги на мгновение окаменело.

Это длилось всего секунду, пока она не моргнула, но я не мог этого не заметить.

— Да… я бы хотела.

Она улыбнулась, но в её улыбке читалась какая-то тень… по крайней мере, мне так показалось. Возможно, я ошибаюсь. Но это не давало мне покоя.

— Что-то… случилось?

Я спросил, потому что искренне беспокоился за нее.

Мне было страшно, что она снова заставляет себя делать то, чего не хочет.

Наги на секунду широко распахнула глаза, а затем улыбнулась.

— Произошло кое-что, что немного выбило меня из колеи. Но если я проведу время с тобой, Соута-кун… я уверена, что смогу всё забыть. Так что всё в порядке.

— …Понятно.

Она не стала вдаваться в подробности. Видимо, не хотела об этом говорить.

В таком случае, мне остается только одно.

— Давай сегодня как следует повеселимся.

Я коснулся её пальцев, которые всё это время сжимали мой рукав. Пальцы Наги отпустили ткань, но мою руку не отпустили.

Когда я сжал её ладонь, Наги радостно прищурилась и крепко сжала мою в ответ.

— Сегодня мы будем веселиться, веселиться и еще раз веселиться!

Сказав это, она с радостным видом сделала шаг ко мне и прижалась своим плечом к моему.

◆◆◆

Первым делом, войдя в парк аттракционов, мы направились к лабиринту.

— Понятно. Значит, эта дорога вела нас обратно к началу.

— Надо было идти в другую сторону.

Когда мы с Наги смотрели на карту парка, и я спросил, куда она хочет пойти в первую очередь, она не задумываясь указала на лабиринт. Лабиринт был самым большим строением в этом парке и оказался весьма запутанным. Видимо, она давно хотела сюда попасть.

И, судя по всему, ей и правда было очень весело. Мне, признаться, тоже.

Конечно, это была отличная разминка для ума, но кроме того…

— Хм-м. Кажется, я начинаю понимать общую картину.

…мне просто нравилось смотреть на её серьезное, задумчивое лицо.

Она приложила руку к подбородку и смотрела куда-то вдаль, не фокусируя взгляд ни на чем конкретном.

…И при этом бессознательно сжимала и разжимала пальцы.

Это было так очаровательно, что я не мог отвести от нее взгляд.

— ?..

Заметив мой взгляд, Наги мягко улыбнулась в ответ.

Каждый её жест, каждое движение казались мне до безумия милыми. Настолько, что с моих губ невольно срывался восхищенный вздох.

— Тогда давай вернемся на ту тропинку.

— Ага. Понял.

Ведомый за руку Наги, мы продолжили наш путь по лабиринту.

И в итоге благополучно добрались до выхода.

◆◆◆

В отличие от прошлого раза, теперь я вел Наги за руку.

А всё потому… что мы находились в доме с привидениями.

— Ты в порядке, Наги? Если тебе совсем страшно, мы можем сдаться и выйти, знаешь?

Я спросил у Наги, чей силуэт едва различал в кромешной темноте. Но она отчаянно замотала головой, и её белоснежные волосы щекотно прошлись по моему плечу.

— Н-нет! Э-это же я сама предложила сюда пойти!

Произнося это, Наги крепко вцепилась в мою руку… точнее, обхватила её обеими руками.

Ситуация была крайне… неоднозначной, но, признаться честно, мне и самому было немного не по себе. Я люблю фильмы ужасов, но как раз за то чувство страха, которое они вызывают.

В этот момент что-то холодное коснулось моей щеки, и я невольно вздрогнул. Наги, почувствовав это, тоже испуганно пискнула.

— С-Соута-кун?! Что случилось?!

— Д-да нет, просто что-то по щеке…

Я обернулся, но никого не увидел. Мягкое давление на мою руку усилилось, и что-то теплое прижалось к моему плечу. Я посмотрел вниз и увидел, что Наги вцепилась в меня еще крепче, уткнувшись щекой в мое плечо.

— У-ууу… И-идем скорее! Соута-кун!

— Смотри не перенапрягайся, ладно?

— В-всё хорошо! В крайнем случае, я уверена, ты меня защитишь, Соута-кун!

Видимо, эти слова вырвались у неё непроизвольно. Я посмотрел на Наги — она, не отрывая своей мягкой щеки от моего плеча, пыталась шагать вперед.

Глядя на нее… даже в такой пугающей обстановке, я на мгновение почувствовал тепло в груди.

Но лишь на мгновение. Внезапно кто-то схватил нас за ноги, и мы с криком бросились бежать.

◆◆◆

Мы сидели на скамейке в парковой зоне и переводили дух. Наги прижала руку к груди и тяжело выдохнула.

— Фух… Это было весьма… насыщенно.

— Это да. Не думал, что первым человеком, который отчитает меня в старшей школе, будет не учитель, а аниматор из дома с привидениями.

В доме с привидениями бегать было строго запрещено из соображений безопасности. И на выходе нам сделали выговор.

Наги криво усмехнулась и достала из сумки, лежащей у неё на коленях, два свертка.

— Ну что ж, давай пообедаем?

— Ага, спасибо.

Мы находились в зоне, специально отведенной для еды. В этот парк аттракционов можно было приносить свою еду и напитки, к тому же здесь был обустроен уютный парк. Идеальное место, чтобы пообедать в атмосфере небольшого пикника.

— …Я и раньше готовила для тебя бэнто, Соута-кун, но вот так, вместе, мы едим его впервые.

— А ведь и правда.

Мы учимся в разных школах, так что это неудивительно, но чувство было немного непривычным.

— Сегодня я положила побольше твоих любимых блюд, Соута-кун, так что ешь на здоровье.

— Ага, спасибо. Можно открывать?

— Да! Конечно!

Поблагодарив Наги и получив разрешение, я открыл крышку.

— Ого!..

Гамбургер, караагэ. Овощи, обжаренные в сладко-остром соусе, и белый рис.

Всё это были мои самые любимые блюда.

Я взглянул на Наги: она тоже открыла свое бэнто и с радостной улыбкой смотрела на меня.

Я сложил ладони, и Наги сделала то же самое.

— «Приятного аппетита!»

И мы принялись за еду.

— !.. Вкусно! Безумно вкусно, Наги!

— Хе-хе. Я так рада, что тебе понравилось.

Наги тоже с удовольствием ела свое бэнто, приговаривая: «Мм, и правда вкусно!», и её щеки расплывались в довольной улыбке.

Несмотря на внушительный объем, мы вмиг расправились с обедом.

— Спасибо за еду.

— На здоровье. Ты всегда так аппетитно ешь, Соута-кун.

— Потому что это правда очень вкусно. Честно.

И порция была идеальной — как раз чтобы наесться, но не переесть.

— Спасибо, Наги. Благодаря тебе я снова вспомнил, как это здорово — наслаждаться едой.

До встречи с Наги еда долгое время была для меня лишь механическим процессом поглощения калорий. Когда я вновь выразил ей свою благодарность, она мягко улыбнулась.

— Не за что.

Но… мне всё равно казалось, что в её улыбке кроется какая-то тень. Неужели это всего лишь плод моего воображения?

◆◆◆

Наступила суббота следующей недели. День, о котором мы договаривались.

На прошлой неделе у Наги были каникулы, поэтому мы перенесли встречу на сегодня… но начиная с прошлых выходных она казалась немного не в духе.

Это началось после того, как она упомянула о важном разговоре с отцом в ту субботу.

Я немного волновался и спросил, не перенести ли нам встречу, но Наги покачала головой: «Ни за что не стану переносить». Когда я попытался узнать, что случилось, она, поколебавшись, предпочла промолчать. Рассудив, что лучше не давить на нее, я не стал настаивать.

Я сжал и разжал онемевшие от волнения руки, чтобы разогнать кровь.

Вскоре я оказался на платформе станции, где меня ждала Наги. Увидев сквозь окно поезда её белоснежные волосы, я почувствовал, как напряжение отступает.

— Доброе утро! Соута-кун!

— Д-доброе утро, Наги.

Наги была полна энергии, как обычно… даже больше обычного. Я немного переживал, но, кажется, с ней всё в порядке.

Зима была уже близко, и сегодня выдался особенно холодный день. Наги была тепло одета: в темно-коричневое пальто и черную вязаную шапочку.

— Тебе очень идет.

— !.. Спасибо большое. Ты тоже отлично выглядишь, Соута-кун.

— Ага, спасибо.

На мне были черная куртка и зимние джинсы. Я специально купил новую одежду к сегодняшнему дню.

— Ну что, идем?

— Да! Жду не дождусь!

— …Ага. Я тоже. Я так ждал, что вчера даже уснуть не мог.

— Хе-хе, я тоже не могла уснуть.

Наги улыбнулась. …Но мне почему-то показалось, что её улыбка была немного натянутой. Неужели я просто накручиваю себя?

С легким чувством тревоги мы сели в поезд.

◆◆◆

— Вау!.. Тут так просторно!

— Я здесь впервые, и он правда огромный.

Парк аттракционов находился совсем недалеко от станции. Увидев его, Наги радостно защебетала и, схватив меня за рукав, потянула вперед.

Вместе с ней мы встали в очередь на вход.

— А я, признаться, удивлена. Думала, ты, Соута-кун, уже бывал в парках аттракционов.

— М? …А, ну, я же жил в сельской местности. Там поблизости никаких парков аттракционов не было.

В детстве я бывал в зоопарке и океанариуме, но в парке аттракционов — ни разу.

— Знаешь, в парках ведь часто есть ограничения по возрасту или росту на некоторых аттракционах? Мы планировали пойти, когда я перейду в среднюю школу, но как раз тогда у отца стало много работы.

— Понятно, вот оно что.

Я посмотрел на очередь — до касс еще было прилично. Переведя взгляд на Наги, я озвучил внезапно пришедший в голову вопрос:

— А ты, Наги… эм, бывала где-нибудь, кроме парка аттракционов? Например, в зоопарке.

— Один раз я ходила с семьей в зоопарк. Это было примерно через год после того, как я переехала в тот дом. А в остальном… я отказывалась. По той же причине, что и с парком аттракционов.

— …Вон оно как.

Тем не менее, родители Наги нашли время сходить с ней в зоопарк, несмотря на свою занятость. Тот факт, что они приглашали её и в другие места развлечений, говорит о том, что они не совсем уж забыли о ней.

Но…

— Тогда как насчет того, чтобы с этого момента начать ходить в самые разные места?

Мне захотелось показать Наги столько всего нового. Океанариум, художественные музеи — уверен, ей бы там понравилось. Особенно в музеях, связанных с традиционными танцами.

С этими мыслями я произнес эти слова, но… лицо Наги на мгновение окаменело.

Это длилось всего секунду, пока она не моргнула, но я не мог этого не заметить.

— Да… я бы хотела.

Она улыбнулась, но в её улыбке читалась какая-то тень… по крайней мере, мне так показалось. Возможно, я ошибаюсь. Но это не давало мне покоя.

— Что-то… случилось?

Я спросил, потому что искренне беспокоился за нее.

Мне было страшно, что она снова заставляет себя делать то, чего не хочет.

Наги на секунду широко распахнула глаза, а затем улыбнулась.

— Произошло кое-что, что немного выбило меня из колеи. Но если я проведу время с тобой, Соута-кун… я уверена, что смогу всё забыть. Так что всё в порядке.

— …Понятно.

Она не стала вдаваться в подробности. Видимо, не хотела об этом говорить.

В таком случае, мне остается только одно.

— Давай сегодня как следует повеселимся.

Я коснулся её пальцев, которые всё это время сжимали мой рукав. Пальцы Наги отпустили ткань, но мою руку не отпустили.

Когда я сжал её ладонь, Наги радостно прищурилась и крепко сжала мою в ответ.

— Сегодня мы будем веселиться, веселиться и еще раз веселиться!

Сказав это, она с радостным видом сделала шаг ко мне и прижалась своим плечом к моему.

◆◆◆

Первым делом, войдя в парк аттракционов, мы направились к лабиринту.

— Понятно. Значит, эта дорога вела нас обратно к началу.

— Надо было идти в другую сторону.

Когда мы с Наги смотрели на карту парка, и я спросил, куда она хочет пойти в первую очередь, она не задумываясь указала на лабиринт. Лабиринт был самым большим строением в этом парке и оказался весьма запутанным. Видимо, она давно хотела сюда попасть.

И, судя по всему, ей и правда было очень весело. Мне, признаться, тоже.

Конечно, это была отличная разминка для ума, но кроме того…

— Хм-м. Кажется, я начинаю понимать общую картину.

…мне просто нравилось смотреть на её серьезное, задумчивое лицо.

Она приложила руку к подбородку и смотрела куда-то вдаль, не фокусируя взгляд ни на чем конкретном.

…И при этом бессознательно сжимала и разжимала пальцы.

Это было так очаровательно, что я не мог отвести от нее взгляд.

— ?..

Заметив мой взгляд, Наги мягко улыбнулась в ответ.

Каждый её жест, каждое движение казались мне до безумия милыми. Настолько, что с моих губ невольно срывался восхищенный вздох.

— Тогда давай вернемся на ту тропинку.

— Ага. Понял.

Ведомый за руку Наги, мы продолжили наш путь по лабиринту.

И в итоге благополучно добрались до выхода.

◆◆◆

В отличие от прошлого раза, теперь я вел Наги за руку.

А всё потому… что мы находились в доме с привидениями.

— Ты в порядке, Наги? Если тебе совсем страшно, мы можем сдаться и выйти, знаешь?

Я спросил у Наги, чей силуэт едва различал в кромешной темноте. Но она отчаянно замотала головой, и её белоснежные волосы щекотно прошлись по моему плечу.

— Н-нет! Э-это же я сама предложила сюда пойти!

Произнося это, Наги крепко вцепилась в мою руку… точнее, обхватила её обеими руками.

Ситуация была крайне… неоднозначной, но, признаться честно, мне и самому было немного не по себе. Я люблю фильмы ужасов, но как раз за то чувство страха, которое они вызывают.

В этот момент что-то холодное коснулось моей щеки, и я невольно вздрогнул. Наги, почувствовав это, тоже испуганно пискнула.

— С-Соута-кун?! Что случилось?!

— Д-да нет, просто что-то по щеке…

Я обернулся, но никого не увидел. Мягкое давление на мою руку усилилось, и что-то теплое прижалось к моему плечу. Я посмотрел вниз и увидел, что Наги вцепилась в меня еще крепче, уткнувшись щекой в мое плечо.

— У-ууу… И-идем скорее! Соута-кун!

— Смотри не перенапрягайся, ладно?

— В-всё хорошо! В крайнем случае, я уверена, ты меня защитишь, Соута-кун!

Видимо, эти слова вырвались у неё непроизвольно. Я посмотрел на Наги — она, не отрывая своей мягкой щеки от моего плеча, пыталась шагать вперед.

Глядя на нее… даже в такой пугающей обстановке, я на мгновение почувствовал тепло в груди.

Но лишь на мгновение. Внезапно кто-то схватил нас за ноги, и мы с криком бросились бежать.

◆◆◆

Мы сидели на скамейке в парковой зоне и переводили дух. Наги прижала руку к груди и тяжело выдохнула.

— Фух… Это было весьма… насыщенно.

— Это да. Не думал, что первым человеком, который отчитает меня в старшей школе, будет не учитель, а аниматор из дома с привидениями.

В доме с привидениями бегать было строго запрещено из соображений безопасности. И на выходе нам сделали выговор.

Наги криво усмехнулась и достала из сумки, лежащей у неё на коленях, два свертка.

— Ну что ж, давай пообедаем?

— Ага, спасибо.

Мы находились в зоне, специально отведенной для еды. В этот парк аттракционов можно было приносить свою еду и напитки, к тому же здесь был обустроен уютный парк. Идеальное место, чтобы пообедать в атмосфере небольшого пикника.

— …Я и раньше готовила для тебя бэнто, Соута-кун, но вот так, вместе, мы едим его впервые.

— А ведь и правда.

Мы учимся в разных школах, так что это неудивительно, но чувство было немного непривычным.

— Сегодня я положила побольше твоих любимых блюд, Соута-кун, так что ешь на здоровье.

— Ага, спасибо. Можно открывать?

— Да! Конечно!

Поблагодарив Наги и получив разрешение, я открыл крышку.

— Ого!..

Гамбургер, караагэ. Овощи, обжаренные в сладко-остром соусе, и белый рис.

Всё это были мои самые любимые блюда.

Я взглянул на Наги: она тоже открыла свое бэнто и с радостной улыбкой смотрела на меня.

Я сложил ладони, и Наги сделала то же самое.

— «Приятного аппетита!»

И мы принялись за еду.

— !.. Вкусно! Безумно вкусно, Наги!

— Хе-хе. Я так рада, что тебе понравилось.

Наги тоже с удовольствием ела свое бэнто, приговаривая: «Мм, и правда вкусно!», и её щеки расплывались в довольной улыбке.

Несмотря на внушительный объем, мы вмиг расправились с обедом.

— Спасибо за еду.

— На здоровье. Ты всегда так аппетитно ешь, Соута-кун.

— Потому что это правда очень вкусно. Честно.

И порция была идеальной — как раз чтобы наесться, но не переесть.

— Спасибо, Наги. Благодаря тебе я снова вспомнил, как это здорово — наслаждаться едой.

До встречи с Наги еда долгое время была для меня лишь механическим процессом поглощения калорий. Когда я вновь выразил ей свою благодарность, она мягко улыбнулась.

— Не за что.

Но… мне всё равно казалось, что в её улыбке кроется какая-то тень. Неужели это всего лишь плод моего воображения?

◆◆◆

— Американские горки. Я каталась на них впервые, и это было так весело!

— Ага. Мне тоже понравилось.

После обеда мы успели прокатиться еще на множестве аттракционов. Но счастливые часы пролетают незаметно. Солнце начало клониться к закату, и времени оставалось ровно на один, последний аттракцион.

Я поймал на себе взгляд её синих глаз.

— Есть один аттракцион, на котором я хотел бы прокатиться напоследок.

— …Какое совпадение. У меня тоже есть аттракцион, на который я хотела пойти вместе с тобой, Соута-кун. Думаю, это одно и то же.

На этом наш разговор прервался. Мы не стали браться за руки и молча пошли в одном направлении.

И пришли мы… к колесу обозрения.

— Колесо обозрения. Я всегда мечтала на нем прокатиться.

— Я тоже… всегда хотел.

Мое сердце колотилось так громко, что я едва слышал собственный голос.

Отступать было некуда. Да я и не собирался.

Я уже всё для себя решил. …И всё же волнение никуда не делось.

Странным образом, пока мы стояли в очереди, слов стало совсем мало.

Черт возьми, я даже не могу посмотреть Наги в лицо. Не вспотели ли у меня руки? Я уже ничего не соображал.

Тридцать минут в очереди. Слишком мало, чтобы чем-то заняться, но, когда просто стоишь, время тянется невыносимо долго.

Всё это время мы с Наги не проронили ни слова. Я так нервничал, что не мог даже взглянуть на нее. Чтобы дыхание не сбивалось, я раз за разом делал короткие глубокие вдохи.

Время, казавшееся одновременно долгим и мимолетным.

И вот, наконец, настал наш черед садиться в кабинку.

— Пожалуйста, будьте осторожны при посадке.

— Спасибо.

Первой зашла Наги. Следом за ней я. Всё это время наши руки оставались сцепленными.

Как я и ожидал, внутри было не так уж просторно. Максимум на четырех человек.

Сев рядом с Наги, я попытался хоть как-то привести в порядок хаос в своей голове. Я пытался сделать это еще в очереди, но из-за сильного волнения ничего не вышло.

В какой момент мне всё сказать? Наверное, лучше всего на самой вершине. Но о чем тогда говорить до этого? А что, если она мне откажет? …И тут я почувствовал, что что-то не так.

Атмосфера в кабинке была странной. Воздух казался натянутым до предела, словно готовая лопнуть струна.

— Наги?

…Впервые за эти полчаса я посмотрел Наги в лицо.

Когда в последний раз мы так долго не смотрели друг на друга… Наверное, такого не было с самого первого дня нашего знакомства. Осознав это, я взглянул на Наги и широко распахнул глаза.

Наги пристально смотрела на меня с напряженным, застывшим лицом.

— Соута-кун.

В её голосе больше не было той привычной мягкости. Должно быть, она всё это время ждала, когда я посмотрю на нее.

— Мне нужно тебе кое-что сказать. …Что-то очень важное.

Меня словно окатили ледяной водой. Этот холод пополз по спине, как ледяные струйки.

У меня появилось плохое предчувствие.

Очень плохое предчувствие.

Прекрасные синие глаза Наги неотрывно смотрели на меня, на мое лицо, в мои глаза.

— Соута-кун, дело в том, что…

Я не хотел слышать продолжение.

В груди всё сжалось, словно чья-то ледяная рука сжала мои внутренности.

Я даже не представлял, что она скажет, но… мне хотелось закрыть уши.

Я хотел услышать её привычный, мягкий голос. Хотел, чтобы она улыбнулась.

Я хотел было перебить её. Но интуиция кричала, что сейчас не время.

Я не хотел слушать, но должен был.

Эти два противоречивых чувства боролись во мне.

И мое предчувствие…

— Сегодня мы с тобой видимся в последний раз.

…сбылось наихудшим образом.

Я не мог поверить своим ушам. Я вообще ни во что не мог поверить.

В голове было абсолютно пусто.

Прошло несколько десятков секунд… а может, и несколько минут, прежде чем ко мне вернулась способность мыслить.

— Что ты… сейчас сказала?

Мой голос прозвучал так хрипло, что его было трудно расслышать.

Но Наги, не подав виду, ровным голосом повторила:

— …Начиная с сегодняшнего дня, я больше не смогу с тобой видеться. Вот что я сказала.

…Слова, которые я так надеялся услышать неправильно.

Но… её синие глаза и тон не оставляли сомнений. Они кричали о том, что это не ложь.

В голове вихрем проносились и тут же исчезали самые разные мысли.

Нет, я не могу собраться с мыслями.

— …Причину. Могу я узнать причину?

Я с трудом выдавил из себя эти слова. Наги кивнула и сжала мою похолодевшую руку. Её рука тоже была ледяной.

— Я выхожу замуж за одного человека. …Точнее, мы собираемся обручиться.

Её слова доносились до меня словно сквозь толщу воды.

К горлу подступила тошнота, словно мои внутренности скрутили в тугой узел. Подавив её, я заставил свой воспаленный мозг вслушиваться в её слова.

— Продолжай.

— Мой жених — сын президента одной компании… Кажется, в этом году ему исполняется двадцать лет. Он увидел меня на одном из прошлых выступлений и, кажется, влюбился с первого взгляда.

Старше. И сын президента.

Даже мой отказывающийся соображать мозг всё понял.

— Я тебе не рассказывала, но мой отец — предприниматель. Если говорить точнее, он занимается бизнесом, связанным с кимоно… и ориентирован в основном на зарубежный рынок. А компания жениха — одна из ведущих по производству кимоно в нашей стране.

— …Вот оно что.

Всё встало на свои места. К сожалению.

То, что Наги изучала традиционные танцы, чайную церемонию, икебану — всё это могло быть связано с этим. Японская традиционная одежда пользуется спросом за рубежом, и, возможно, это была часть рекламной кампании.

— В прошлую субботу у меня состоялся разговор с отцом. Условие, которое выдвинула та сторона: «В следующее воскресенье мы проведем сватовство. И если дело дойдет до помолвки, наша компания войдет в состав "Шинономэ Групп"». …Всё немного сложнее, но суть именно такова.

— …А ты, Наги… чего хочешь ты?

— Я сама сказала, что хочу этого.

Наверное, сейчас у меня было ужасное лицо.

Наги улыбалась, но её улыбка была наполнена болью. И всё же она не отводила взгляд.

— …Я так и не смогла измениться.

Тихо пробормотала она, и её ледяные, как лед, руки коснулись моих щек.

— Прости, что втянула тебя во всё это. …На самом деле я с самого начала знала, что однажды меня ждет нечто подобное. И ради этого я использовала тебя, Соута-кун.

— Что… ты имеешь в виду?

— Помнишь наш первый разговор?

Слова Наги. Я невольно вспомнил тот день… и всё понял.

Тот день, когда она сказала, что боится мужчин и хочет преодолеть свой страх.

«Я тоже думала, что время всё расставит по своим местам. Но из-за этого "когда-нибудь" я рискую упустить что-то очень важное в ближайшем будущем. Будь то отношения с людьми, учеба… возможно, экзамены… а может, что-то еще более значимое».

«Я должна побороть этот страх. Поэтому я решила довериться тебе… поставить на тебя свою жизнь».

Только сейчас я понял истинную причину её желания побороть свой страх.

— Да. Если бы я продолжала бояться мужчин, когда придет время сватовства, это обернулось бы большими проблемами. Поэтому я использовала тебя, Соута-кун.

С каждым произнесенным словом её голос дрожал всё сильнее. Глаза застлала пелена слез.

Но её синие глаза всё так же прямо смотрели на меня.

— Так всё и должно было быть.

По щеке Наги скатилась одинокая слеза.

— …Но я влюбилась в тебя.

Её признание прозвучало еле слышно. Но я не мог пропустить ни слова.

— И тогда я захотела измениться. Чтобы, когда отец скажет мне об этом, я смогла отказаться, глядя ему прямо в глаза. Я думала, что полна решимости.

Слезы непрерывным потоком лились по щекам Наги.

— Думала, что если полюблю тебя еще сильнее, Соута-кун… то перестану замечать кого-либо, кроме тебя. Я даже советовалась с Хаямой-сан о том, как мне быть. Я думала, что если заставлю тебя полюбить меня… моя любовь к тебе станет только крепче.

— Я люблю твою доброту, Соута-кун. …Я так старалась, чтобы ты полюбил меня. Старалась узнать тебя лучше, полюбить еще сильнее. Я хотела… когда придет время, познакомить тебя с родителями. Хотела сказать им: «У меня уже есть любимый человек»…

Как бы я ни пытался стереть её слезы, она крепко держала мои руки, не давая мне этого сделать.

— У меня не вышло. Я сама, своими собственными руками, выбрала самый худший исход из всех возможных.

— Почему, Наги… почему ты не смогла отказаться?

— Потому что я безумно люблю маму и папу.

Наги ответила без малейшего колебания и выдавила из себя улыбку. Это была очень болезненная, искаженная улыбка.

— Я в неоплатном долгу перед ними… в таком, что не расплачусь за всю жизнь. Поэтому я сделала выбор. Положив на чаши весов свою семью и тебя, Соута-кун.

Смотря в её полные слез глаза, я чувствовал, как мое сердце разрывается от боли.

— …Значит, я ни на что не могу повлиять?

— Нет. …Что бы мне ни сказали, я не изменю своего решения. Я уже зашла слишком далеко, чтобы что-то менять.

В её глазах стояли слезы, но в них не было ни тени сомнения. Она всё для себя решила.

Её взгляд говорил: кто бы что ни сказал, её сердце не дрогнет.

Я понял, что, попытавшись её удержать, я лишь причиню ей еще большую боль.

— Это всё моя вина. Я всё бросаю на полпути. …Я понимала, что должна была рассказать тебе обо всем гораздо раньше, Соута-кун.

Её синие глаза потускнели, и она впервые опустила голову.

— Мне было страшно тебе об этом говорить. Ведь когда мы виделись, мне становилось так спокойно, я забывала обо всем плохом… Я всё время откладывала это на завтра, пока не наступило сегодня.

Наги отпустила мои руки. Мои ладони безвольно упали с её щек.

— Возненавидь меня. Соута-кун.

Наги сжала кулаки и прижала их к груди. Она сжимала их так сильно, что они слегка подрагивали.

— Возненавидь меня сильно-сильно, скажи: «Да катись ты к черту, не хочу тебя знать». Забудь меня. …Нет, прости. Я же знаю, что такой добрый человек, как ты, Соута-кун, на это не способен. А ведь так было бы гораздо проще… Какая же я ужасная девушка.

Наги покачала головой и встала.

Наше время на колесе обозрения подходило к концу.

— И еще кое-что. Последнее, что я хочу тебе сказать.

Выйдя из кабинки, Наги пошла вперед. Я последовал за ней.

Мы шли молча. Мы не могли говорить. Я просто не знал, что сказать.

В безлюдном месте Наги снова остановилась и заговорила.

Она обернулась и улыбнулась… точнее, попыталась улыбнуться.

Её щеки дергались, и я не был уверен, можно ли назвать это улыбкой.

— Соута-кун, ты обязательно должен быть счастлив. Ты обязательно встретишь кого-то намного, намного лучше меня.

«Нет.»

— И будешь счастлив с ней. Построишь с ней прекрасную семью… гораздо счастливее, чем могла бы быть со мной…

«Хватит.»

Я хотел закричать. Но голос отказывался мне повиноваться. Воздух просто выходил из горла, не издавая ни звука.

— Уверенна, твои дети будут просто очаровательными. Ты станешь замечательным отцом, Соута-кун… Будешь играть с ними по выходным.

Её голос становился всё тише.

— Нет.

Она слабо покачала головой. И по её щекам покатились крупные слезы.

— …На самом деле я не хочу этого. Я не хочу… чтобы меня не было рядом с тобой.

Я до боли закусил губу. Во рту появился металлический привкус крови, но я всё равно не разжимал челюсти.

…Через десять лет. Рядом с Наги будет кто-то другой, не я.

— Я… тоже не хочу.

Слова, которые я наконец смог из себя выдавить, прозвучали жалко и слабо.

— Не хочу… Я хочу быть рядом с тобой, Наги.

Ни за что. Ни за что на свете.

Но… я понимал, что сколько бы я ни говорил это, я лишь причиняю ей боль, и слова застревали в горле.

Ведь я знал, что решение Наги непоколебимо. Знал, что её не переубедить.

— Ты всё-таки очень добрый, Соута-кун.

Наги посмотрела мне в глаза, даже не вытирая слез.

— Прости, что я такая слабая.

Сказав это, Наги сделала шаг ко мне.

Её лицо оказалось прямо перед моим.

Её синие, застланные слезами глаза неотрывно смотрели на меня.

— Прости меня за то, что я такая трусиха и эгоистка.

Она улыбнулась. На этот раз по-настоящему, своей привычной, мягкой улыбкой.

— Позволь мне забрать это воспоминание с собой напоследок.

Мягкое, теплое прикосновение к моим губам.

Это длилось всего мгновение.

Наги отстранилась и вытерла лицо рукой. Когда она снова посмотрела на меня, на её лице всё еще играла улыбка.

— Я так хотела… чтобы мой первый поцелуй достался именно тебе, Соута-кун.

— Н-Наги.

— Соута-кун.

Услышав её голос, я так и не смог дотянуться до нее. Моя рука безвольно опустилась.

— Прости меня. …И спасибо тебе за всё.

Наги… какая же ты жестокая.

— Не… за что.

Слова, которые когда-то сблизили нас, я произнес сейчас, прощаясь с ней.

Услышав их, Наги улыбнулась еще шире.

— Я от всего сердца, больше всего на свете желаю, чтобы тебя ждало счастливое будущее, Соута-кун.

Наги развернулась и пошла прочь, оставив меня смотреть ей вслед.

— Прощай, мой любимый Соута-кун.

Мой первый поцелуй оказался невыносимо горьким.

— …Я никогда не смогу быть счастлив, если тебя не будет рядом, Наги.

Капля крови, сорвавшаяся с прокушенной губы, упала на землю.

◆◆◆

Голова раскалывалась от боли.

Я вылез из кровати в поисках таблеток.

…Странно. А как я вообще добрался до дома?

Да какая разница. Плевать.

Я выключил телефон, который не переставая разрывался от звонков. Сейчас мне не хотелось ни с кем говорить.

Выпив обезболивающее, я попытался вернуться в кровать… но сил уже не осталось.

Я безвольно рухнул на диван.

Как мне нужно было поступить? Что было бы правильнее?

Я не знаю. Ничего не знаю. И знать не хочу.

Я просто хочу уснуть и исчезнуть.

Я закрыл глаза, поддаваясь накатывающей сонливости.

Возможно, если я сейчас усну, то больше никогда не проснусь.

Я думал об этом совершенно серьезно, проваливаясь в сон…

Дзинь-дон.

Звонок в дверь вырвал меня из забытья. Но сил идти в прихожую у меня не было.

Доставку я не заказывал. …Простите, но я притворюсь, что меня нет дома.

Дзинь-дон.

Звонок повторился. Наверное, какие-то коммивояжеры.

Дзинь-дон.

…Или сектанты. Буду игнорировать.

Дзинь-дон.

…

Дзинь-дон, дзинь-дон, дзинь-дон, дзинь-дон.

Звонок звонил, не переставая.

Тяжело вздохнув, я медленно поднялся.

Кого там принесло на ночь глядя?

Еле волоча ноги, я подошел к двери. Мне было даже лень посмотреть в глазок, и я просто открыл дверь…

— …Эйдзи?

На пороге стоял мой лучший друг, которого я никак не ожидал здесь увидеть.

— Здарова, Соута. Я пришел.

◆◇◆◇◆

Неделю назад.

Суббота, сразу после полудня. Отец внезапно вызвал меня к себе, сказав, что нам нужно поговорить.

Мы пообедали всей семьей, и тогда он попросил меня зайти к нему в кабинет. Я согласилась, хотя и не представляла, о чем пойдет речь.

Подойдя к его кабинету, я постучала в дверь.

— Это Наги.

— Войди.

— Прошу прощения за вторжение.

После этого короткого обмена репликами я вошла внутрь.

Кабинет отца был обставлен в европейском стиле и выглядел очень просто. …Вещей было немного, но взгляд сразу цеплялся за две вещи: рабочий стол и диван.

Стол он поставил, чтобы иметь возможность работать из дома. По его словам, это помогает сосредоточиться, да и просто удобно. А диван предназначался не для него самого, а для нас с мамой и для гостей.

Отец стоял у стола. Увидев, что я вошла, он подошел к дивану и сел. …В руках у него был какой-то листок бумаги.

— Садись.

— Да.

Я опустилась на диван рядом с отцом. Я пыталась угадать, о чем он хочет со мной поговорить, но в голову ничего не приходило.

Только на душе было как-то неспокойно.

Отец слегка кашлянул и бросил на меня быстрый взгляд.

— …Наги. Судзака говорила мне, что в последнее время ты наслаждаешься школьной жизнью. Тебе весело?

— Да. Я отлично провожу время.

Скрывать было нечего. Видимо, он хотел узнать, не изменилось ли что-нибудь с нашего прошлого разговора. Я уже рассказывала отцу о Соуте-куне… точнее, о том, что у меня появился друг, и не просила Судзаку-сан держать это в тайне.

И тут… отец опустил брови, сцепил руки в замок и, казалось, с трудом подбирая слова, произнес:

— Вот как. …А как насчет… молодого человека? Не появился ли у тебя кто-то на примете?

Мое сердце гулко ухнуло в груди, издав неприятный звук. Лицо мгновенно напряглось, и я замешкалась с ответом.

— …Не совсем понимаю, к чему вы клоните.

«Нет.

Не так.

Сейчас я должна была сказать: "Да, появился". Я должна была просто ответить на вопрос, не допытываясь о причинах».

Я сжала руки в кулаки и стала ждать, что скажет отец. Я просто ждала.

— Да нет, просто… Тебе поступило предложение о браке, Наги.

…Предложение о браке.

От этих слов у меня в голове всё помутилось.

— Ты еще только в первом классе старшей школы, Наги. И я сам считаю, что это слишком рано, но…

Шок от услышанного был таким сильным, что казалось, мое сердце остановится. И в то же время в голове пронеслась мысль: «Этот день наконец настал».

Удивительно, но я быстро взяла себя в руки. И всё же…

— Кто он?

Я задала этот вопрос.

«Нет. Я не должна больше ничего слушать.

Нужно поскорее отказаться.

И рассказать ему о Соуте-куне, о том, что у меня есть любимый человек.

Я должна рассказать». Но губы меня не слушались.

— Да. Это Минамикава Харуто.

…Все мои надежды рухнули в одночасье.

— Минамикава — это тот самый?

— Да. Я и сам был удивлен.

Это была компания, которая занималась производством кимоно и сохранением японского традиционного искусства, преимущественно на внутреннем рынке. Я вспомнила, что фамилия главы этой компании была Минамикава.

И эта компания была главным конкурентом фирмы отца, которая активно продвигала кимоно за рубеж.

«Я больше не должна ничего слушать. Нужно отказаться, сейчас же.

И рассказать о Соуте-куне».

Я должна была это сказать, но не могла выдавить из себя ни слова.

— …Но почему так внезапно?

— Ты ведь недавно выступала на концерте? Говорят, их сын увидел тебя там и влюбился с первого взгляда. Я навел справки — он честный и порядочный юноша. Вот его анкета.

Отец протянул мне листок бумаги. Он был похож на резюме, с фотографией приятного молодого человека… с довольно привлекательной внешностью. Ниже был список его образования, достижений и квалификаций.

Но мне было совершенно плевать на его характер, внешность или способности.

Потому что я любила не его… а Соуту-куна.

«Поэтому я должна рассказать о Соуте-куне.

Я должна сказать это прямо сейчас».

— Но отец… Компания-конкурент? Разве это не вызовет множество трудностей?

«Почему мой рот живет своей жизнью?»

— М? А… Я не очень-то хотел нагружать тебя делами компании, Наги, но…

Оглядываясь назад, я понимаю, что это был мой последний шанс.

— Расскажите мне.

…Я сама отрезала себе путь к отступлению.

Отец немного поколебался, а затем начал свой рассказ.

— На самом деле, они выдвинули свои условия. Если мы согласны, то они просят устроить встречу по поводу сватовства в следующее воскресенье. И только одно это уже сулит моей компании огромную выгоду. …Но если дело дойдет до помолвки… Они готовы помогать нам в бизнесе… Иными словами, согласны стать нашей дочерней компанией.

Даже я, ничего не понимающая в бизнесе, осознала, насколько это беспрецедентные условия. Более того, они были слишком выгодными для нас. Настолько, что становилось немного страшно.

— Вам не кажется это подозрительным?

— Да, мне тоже так показалось, поэтому я всё тщательно проверил. …Скажу сразу: у них больше нет никаких амбиций. Глава компании сказал мне, что ради сына он готов… что компания для него не имеет значения по сравнению со счастьем сына. В нем больше не было того человека, который когда-то твердил: «Я во что бы то ни стало защищу японскую культуру».

Вот как сильно он любил своего сына. Нет, правильнее сказать — это эгоизм родителя.

«Ради сына», говорит он. Но ведь от этого пострадают десятки, если не сотни людей.

— …Отец, значит, вы считаете, что в этом нет никакого подвоха?

— Да. Именно так. А если и есть, мы сможем с этим справиться.

В таком случае…

«Нет, это неправильно.

Неправильно.

Я должна отказаться. Я обязана отказаться.

Правда?

Я действительно собираюсь отказаться?

Такой шанс может выпасть раз в жизни. А может, и не выпадет больше никогда. Если я упущу его сейчас, другой возможности уже не будет.

Это значит… что это мой первый и последний шанс отплатить отцу и матери за всё, что они для меня сделали. По мелочи я могла бы отдавать им долг постепенно, но сделать ту компанию дочерней… такое мне не по силам.

Могу ли я упустить этот шанс?

Если бизнес отца расширится, он на голову… нет, на две или три головы обойдет конкурентов. И тогда отец станет еще на шаг ближе к своей мечте».

Мечта, о которой я слышала от родителей еще в детстве.

«Показать всему миру красоту кимоно».

Звучит немного по-детски, но ведь отец придумал это еще в детстве.

Отец увлекся кимоно и традиционными японскими танцами… Его спас его учитель, ныне покойный, и с желанием возродить угасающее японское искусство он основал свою компанию. А мама разделяла его мечту и поддерживала его во всем.

Конечно, то, что могут сделать родители за свою жизнь, ограничено. …Но если я обручусь — отец сделает огромный шаг к своей мечте.

«…Если я откажусь, этого шага не будет».

Пока я молчала, отец улыбнулся мне. …Это было большой редкостью — видеть улыбку на его лице.

— Ты еще только на первом году старшей школы. Я понимаю, что для тебя это слишком рано, Наги. Но ты всегда… тебе всегда было трудно общаться с мальчиками. Я думаю, что это отличная возможность для тебя. Он взрослый, тактичный человек, так что тебе не придется бояться.

Услышав эти слова, я закрыла глаза.

…Я.

«Нет. Я должна сказать. …Я должна.

Я должна рассказать ему о Соуте-куне.

Но если я упущу этот шанс… разве это не будет черной неблагодарностью?»

В голове было пусто. Чаши весов отчаянно раскачивались.

Соута-кун.

Или отец с матерью.

Я.

Я…

— Я… согласна.

Я кивнула.

Я согласилась.

— В следующее воскресенье, верно? Да, я свободна.

На лице отца промелькнула тень беспокойства.

— …Ты уверена? Я могу дать тебе время на раздумья.

— Нет. …Я давным-давно всё для себя решила.

Когда я была маленькой. Я спросила у отца.

«Когда я вырасту, я хочу быть полезной тебе, папа. Что мне для этого нужно делать?»

Я хотела быть полезной. Но, будучи ребенком, не знала как. Поэтому и спросила.

«Ты должна много учиться. …И, если возможно, я хочу, чтобы ты переняла мое дело, мою мечту. Ах да. Может быть… однажды к нам придет красивый жених. И тогда ты должна будешь с ним поладить».

«Да! Обязательно. Обещаю!»

Вот что он мне тогда сказал.

И я пообещала.

И всю жизнь я жила… следуя этому обещанию.

Если это сделает отца и мать счастливыми.

Я посвящу эту жизнь тем, кто меня приютил.

С этой мыслью я посмотрела на отца… и увидела на его лице выражение, которое за всю свою жизнь видела лишь пару раз.

— Вот как. …Значит, этот день наконец настал. Я передам твой ответ другой стороне. Но если после встречи ты решишь, что это невозможно, обязательно скажи мне.

— …Огромное вам спасибо.

Сколько же лет я не видела у отца такого выражения лица?

Раз я смогла его увидеть. Значит, всё хорошо.

…Я должна думать, что всё хорошо.

◆◆◆

И с того дня начался сущий ад.

По ночам я не могла уснуть.

Терзаемая ненавистью к самой себе, я постоянно думала о Соуте-куне.

Я понимала, что должна как можно скорее всё ему рассказать.

Я сама во всем виновата… нет, всё гораздо хуже. Ведь я втянула в это Соуту-куна.

Меня тошнило, и я бежала в туалет.

Живот сводило от боли, и я подолгу запиралась в уборной.

Голова раскалывалась так, что я едва держалась на ногах.

Судзака-сан очень проницательна, и она чуть было обо всем не догадалась, но мне как-то удалось отговориться.

Я решила, что расскажу ей всё только накануне. Я даже попросила отца ничего ей не говорить, сославшись на то, что хочу сделать сюрприз.

Отец и мать ничего не заподозрили. Я с самого детства прекрасно умела скрывать свои чувства.

— …

Я даже не позволяла себе вздохнуть. Не хотела позволять.

Пусть такая, как я, страдает. Это слишком малая цена за то, что я играла чувствами человека… человека, которого я так сильно люблю.

Я заслуживаю того, чтобы мучиться до конца своих дней.

Снова близилось время нашего звонка. Сегодня я точно должна была ему сказать. Должна была…

— Тогда до завтра. Спокойной ночи, Соута-кун.

— Ага, до завтра. Спокойной ночи, Наги.

Я так ничего и не сказала. Ни по телефону, ни в поезде.

И в итоге… наступил день нашего свидания в парке аттракционов.

◆◆◆

В конце концов, мне пришлось собраться с духом. Нет. У меня просто не осталось выбора.

Сегодня я расскажу всё Соуте-куну. Это то, что я обязана сделать.

Но если я скажу всё с самого начала… я испорчу день, которого Соута-кун так ждал.

И… я сама хотела, чтобы у меня осталось последнее воспоминание о нем.

Я понимаю, что это низко и подло с моей стороны. Но я не смогла удержаться. Время, проведенное с ним, было для меня дороже всего на свете, рядом с ним мои тревоги и ненависть к себе отступали.

Я не ожидала, что он заметит, что со мной что-то не так… но он не стал настаивать на ответах.

А потом мы веселились… веселились от всей души.

— …Начиная с сегодняшнего дня, я больше не смогу с тобой видеться.

Я предала его доверие, предала всё.

«Я никогда не предам тебя, Шинономэ. Никогда».

Он сказал мне эти слова, а я… я его предала.

Я проклинала и ненавидела себя. И даже поймала себя на мысли, что хочу, чтобы и Соута-кун думал так же. Хотя я прекрасно знала, что он ни за что так не подумает. Я снова пыталась найти легкий путь для себя, и от этого возненавидела себя еще больше.

Я была готова ко всему.

Что бы ни сказал Соута-кун… даже если бы он — хоть это и маловероятно — попытался применить силу, я бы не стала сопротивляться.

…Сама сказала и сама же готова рассмеяться над своими словами. Нет, это совсем не смешно.

Ведь в итоге силой воспользовалась я сама.

Потому что я хотела, чтобы мой первый поцелуй достался Соуте-куну. Если бы только можно было… нет, лучше об этом не думать.

Попрощавшись с Соутой-куном, я быстро пошла прочь. …И ни разу не оглянулась.

Я всегда тебя любила. Безумно любила.

Мы больше никогда не увидимся. И я знаю, что такая, как я, не имеет права просить о чем-либо.

Но всё же, позволь мне помолиться.

«Пусть твоя жизнь будет полна счастья.

Пусть ты встретишь того, кто станет для тебя по-настоящему важным человеком».

Мой первый поцелуй… был со вкусом его крови.

◆◆◆

По возвращении домой меня ждало еще одно испытание. Судзака-сан.

Услышав мой рассказ, она побледнела как полотно. И сразу же порывалась пойти к отцу, чтобы рассказать ему о Соуте-куне.

«Еще не поздно, мы еще можем всё исправить», — твердила она.

Я еле-еле её остановила. Если она скажет ему сейчас… всё обернется настоящей катастрофой.

Это ударит по бизнесу отца. Убытки будут неисчислимы. Я объясняла ей это снова и снова, до полного изнеможения.

— Хватит. Я не хочу причинять Соуте-куну еще больше боли.

Только после этих слов она наконец-то сдалась.

Следы от слез я замаскировала косметикой. За ужином меня подташнивало, но я кое-как заставила себя всё съесть.

Мама, кажется, что-то заподозрила… но, надеюсь, всё обойдется.

К счастью, расспрашивать меня она не стала. Поужинав, я буквально сбежала к себе в комнату.

◆◆◆

По пению птиц я поняла, что наступило утро. Несмотря на бессонную ночь, сна, как ни странно, не было ни в одном глазу.

С глазами тоже всё в порядке. Кажется, они слегка покраснели, но это легко скрыть макияжем.

Взглянув в зеркало, я поразилась.

Потому что на меня смотрело лицо с точно таким же выражением, как до встречи с Соутой-куном.

«Ледяная принцесса».

Уж не знаю, кто первым меня так назвал. Не мне судить, но это прозвище удивительно точно подходило к такому лицу.

На нем не было никаких эмоций. …Вернее, оно их просто не выражало.

«Вот как. Значит, мне больше незачем их показывать. Ведь я больше никогда не увижусь с Соутой-куном».

Я помотала головой и похлопала себя по щекам, призывая собраться. Сегодня мама лично сделает мне макияж и поможет надеть кимоно.

В назначенное время мама вошла в комнату… и пристально посмотрела мне в лицо.

— Наги. Ты немного изменилась?

Её слова застали меня врасплох.

— С чего вы так решили?

— …Еще со вчерашнего дня. Мне показалось, что у тебя изменилось выражение лица. Случилось что-то плохое?

Я промолчала.

Легкая паника заставила сердце биться чаще.

— Или… тебе на самом деле претит сегодняшнее сватовство? Если тебе трудно сказать об этом отцу, я могу…

— Нет. Мне не… претит.

Я отчаянно замотала головой, произнося эту ложь. Мне ничего не оставалось, кроме как лгать до конца. Мама, казалось, хотела сказать что-то еще, но… больше ничего не произнесла.

Затем я закрыла глаза, позволив маме нанести макияж. Я волновалась, что она заметит косметику, которую я уже нанесла вокруг глаз, но она ничего не сказала.

После макияжа она помогла мне облачиться в кимоно.

И макияжу, и искусству надевания кимоно я училась у мамы. Поэтому она справлялась с этим куда искуснее меня.

— …Вот. Ты стала просто красавицей. Я сама невольно залюбовалась.

— Большое спаси…

Взглянув в зеркало во весь рост, я ахнула.

«Ах, значит, моему макияжу еще далеко до идеала», — подумала я, но тут же эту мысль вытеснила другая.

«Я хочу показать себя в таком виде Соуте-куну».

Стоило мне закрыть глаза, как воспоминания нахлынули с новой силой. …Ощущение его мягких губ. Привкус железа во рту. И его боль.

«Как же я не хочу… чтобы меня такой видел кто-то, кроме него».

— Наги?

— Всё… в порядке.

«Нельзя… Если я сейчас расплачусь…»

Я понимала, что нельзя.

И всё же слезы так и норовили брызнуть из глаз.

«Я хочу встретиться с ним».

«Хочу показать ему себя такой».

«…Хочу, чтобы он погладил меня своей теплой рукой».

«Хочу, чтобы он обнял меня, хочу почувствовать его тепло».

И хоть я прекрасно понимала, что это уже невозможно.

— Н-Наги?.. Что случилось?

Я зажмурилась, изо всех сил пытаясь сдержаться… но крупные слезы одна за другой покатились по щекам.

«Нельзя. Нужно скорее взять себя в руки. Иначе я испорчу макияж, который мне так старательно сделали…»

— Эм, эм… Наги. Позволь мне.

Меня мягко окутал нежный, сладковатый аромат.

— М-мама?..

— …Прости. Я не знаю, почему ты плачешь, Наги. Но если тебе станет легче, не поделишься со мной?

Когда я в последний раз чувствовала это тепло, эту нежность?

С каких пор я начала отвергать это тепло?

Но мне нельзя поддаваться слабости. Я не имею права.

Полагаться на кого-то — для меня это…

Дзинь-дон.

Раздался звонок в дверь. Время еще раннее… это вряд ли мог быть Минамикава-сан, с которым нам предстояло встретиться.

В этом доме домофоны установлены повсюду.

И один из них висел прямо у моей двери.

Послышались шаги. …Наверное, Судзака-сан. Её голос донесся до моей комнаты.

— Да, вас слушает Судзака, прислуга семьи Шинономэ. Представьтесь, пожалуйста… А?

Пока я гадала, кто бы это мог быть, послышался её растерянный голос.

Продолжая стирать пальцами катящиеся слезы, я невольно прислушалась к происходящему снаружи.

— …Минори-сама?

Его фамилия, которую я думала, что больше никогда не услышу. Мое тело оцепенело… а тлеющие угли, которые я, казалось, заперла на самом дне своего сердца, вновь вспыхнули алым пламенем.

◆◇◆◇◆

Суббота, вечер.

— Здарова, Соута. Я пришел.

— …Эйдзи?

Открыв дверь, я увидел Эйдзи, которого никак не ожидал здесь встретить.

— Я тебе звонил-звонил, а ты не отвечал. Похоже, мое плохое предчувствие… оправдалось. Ну и видок у тебя, чувак.

Окинув меня взглядом, Эйдзи нахмурился.

А, ну да. Я же завалился спать сразу, как пришел, так что одежда и волосы у меня сейчас в полном беспорядке.

— …Много чего случилось. Я хочу побыть один.

— Еще чего. Сейчас тебя как раз нельзя оставлять одного.

С этими словами Эйдзи положил руку мне на плечо.

— Рассказывай. Всё, от начала и до конца. Я обязательно помогу.

Он смотрел мне прямо в глаза. Твердым, непоколебимым взглядом.

«Что стряслось-то? Если что случилось, расскажи. Я помогу, слышишь?»

Вспомнив день нашего знакомства, я опустил руку, которой собирался оттолкнуть его.

— …Для начала проходи.

Голос прозвучал на удивление слабо. Я впустил Эйдзи в квартиру.

— Из напитков… покупные, но есть чай и кофе. Тебе что?

— Давай чай.

— Понял.

Я налил чай в гостевую чашку и протянул Эйдзи. Себе налил кофе и сел.

— Ну так что? Что случилось?

— …Много чего.

— Я не уйду, пока ты всё не расскажешь. Ни за что.

Я впервые видел Эйдзи таким настойчивым. Слегка опешив, я сделал глоток кофе и со вздохом начал:

— «Начиная с сегодняшнего дня, я больше не смогу с тобой видеться»… Вот что сказала мне Наги.

Между бровей Эйдзи пролегла складка.

— Рассказывай во всех подробностях.

Его взгляд ясно давал понять: пока не расскажешь, не уйду.

Но с чего начать… Да зная Эйдзи, он не отстанет, пока не вытянет из меня всё до последней капли.

«…Прости, Наги».

Мысленно извинившись перед ней, я начал свой рассказ.

Я пересказал всё, что услышал от Наги.

— Завтра Наги идет на смотрины.

О том, что на выступлении в неё влюбился с первого взгляда сын президента компании, которая является главным конкурентом компании её отца.

О том, что взамен на согласие на смотрины они предложили её отцу невероятно выгодные условия. …И о том, что он согласился.

О том, что это не отец заставил её, а она сама решила согласиться. Я рассказал всё.

Рассказывая, я невольно вспоминал.

Её лицо, тепло её рук… ощущение слез на её пальцах.

Из горла вырвался сдавленный всхлип. Но я понимал, что должен рассказать до конца, и продолжал говорить.

Эйдзи молча слушал. С непривычно серьезным лицом.

Наверное, мой рассказ занял минут тридцать. Когда я наконец закончил, Эйдзи тяжело, протяжно выдохнул.

— Если бы ты мог её остановить, ты бы уже это сделал, так?

— Ага. …Наги всё для себя решила. И я… я ни на что не мог повлиять. Ни на что.

Эйдзи опустил голову и о чем-то задумался. Не прошло и минуты, как он снова посмотрел на меня.

— …Я не могу в полной мере понять, какой шок ты испытал, Соута. И не имею права говорить, что понимаю. И уж тем более не собираюсь отделываться дешевым сочувствием.

Я медленно кивнул.

Мне и не нужно было сочувствие.

Эйдзи посмотрел на меня… пронзительным, даже немного сердитым взглядом.

— Но как твой друг… нет, как твой лучший друг, я кое-что тебе скажу.

Нет. Казалось, он смотрит на меня, но видит кого-то другого.

— Какого хрена.

Его голос прозвучал до жути мрачно и холодно.

— Слушая тебя, я понял одну вещь. Ты проглотил всё то дерьмо, что с тобой было, и стал моим другом. Поэтому как твой друг, как твой лучший друг, я не отступлюсь. Ради твоего счастья я готов на всё. Можешь просить о чем угодно.

Его слова казались холодными, но это было не так. В них горел огонь, о который можно было обжечься.

— Твердишь тут про её решимость. Да это же самое настоящее самопожертвование! Приносить себя в жертву ради близких, обрекать себя на несчастье… от такого никто счастлив не будет!

Он с досадой сжал кулаки, так что они побелели.

— Надо было разбить вдребезги эту её решимость!

— …Разве я мог?

Эти слова вырвались у меня сами собой.

— Спасибо тебе, Эйдзи. Но растоптать чужую решимость… Да и к тому же. Кто сказал, что Наги обязательно будет несчастна?

— Ого? Хочешь сказать, что «Ледяная принцесса» до встречи с тобой была счастлива?

От слов Эйдзи я осекся.

— Соута. Как ты сейчас не можешь улыбаться, так и Шинономэ Наги сейчас не до смеха. В этом я уверен на все сто. И это касается не только сегодняшнего дня. Так будет и впредь.

Эйдзи подошел ко мне и с силой хлопнул ладонями по моим щекам.

— «Ледяная принцесса»… Шинономэ Наги не сможет быть счастлива ни с кем, кроме тебя. Даже если её жених окажется супер-красавчиком, гением и качком в одном лице — это бесполезно. Знаешь почему?

Эйдзи смотрел мне прямо в глаза, не отрываясь.

— Кто растопил лед в сердце «Ледяной принцессы»?

Сильные, но в то же время добрые слова.

— Кому единственному доверяет «Ледяная принцесса»?

Они капля за каплей…

— Кого на самом деле любит «Ледяная принцесса»?

…проникали в мое сердце.

— Кто для «Ледяной принцессы» номер один?

Эти слова пробудили воспоминания о том дне.

«Я с самого начала решила, что Минори-кун для меня на первом месте».

— Ты же и сам всё понимаешь, Минори Соута. Это ты. Всё завязано на тебе. За всю свою жизнь «Ледяная принцесса» открылась только тебе.

Сердце гулко ударилось о ребра.

— …Только мне.

— Да. Только тебе. В начальной школе, в средней, в старшей — она встречала сотни, тысячи людей, но открылась только тебе. И ты знаешь это лучше меня.

«Хватит, не нужно об этом думать. Нельзя».

Но Эйдзи, не обращая внимания на мои внутренние протесты, продолжал ломать мои барьеры.

— Как думаешь, сколько еще таких, как ты, встретится на пути «Ледяной принцессы»? До сих пор ты был единственным. Какова вероятность, что её жених окажется таким же?

— Н-но… наверняка он не плохой человек…

— Если искать просто «не плохого человека», их в мире пруд пруди. Как и обратных примеров.

Его слова были похожи на те, что я сам когда-то говорил ей. Я отвернулся от этого воспоминания.

— …Наги больше не боится мужчин.

— И что с того? А вдруг без тебя она снова станет «Ледяной принцессой»? До того, как вы сблизились, она хоть с кем-то нормально общалась?

Все мои аргументы были разбиты в пух и прах… Лишенный путей к отступлению, я мог лишь медленно покачать головой.

Тлеющие угли, которые я силой пытался залить водой, вновь начали разгораться, возвращая себе алый цвет.

— У нее есть только ты. Понимаешь, Соута?

Эйдзи ехидно ухмыльнулся. Как обычно.

— Будь мужиком. Прими решение сделать счастливым и себя, и девушку, в которую втюрился. Ты же её любишь, да? Так не раскисай тут.

Дверь, которую я так старательно запер, была выломана. Внутрь ворвался свежий воздух, раздувая пламя. Огонь, который, как я думал, больше никогда не загорится, вспыхнул с новой силой.

— Почему… почему ты мне всё это говоришь, Эйдзи?

Вопрос сорвался с губ сам собой. Эйдзи на секунду растерялся, а затем рассмеялся.

— Я же сказал: потому что мы лучшие друзья. А лучшие друзья не сюсюкаются. И не утешают по пустякам. Моя работа — дать тебе хорошего пинка под зад, чтобы ты пошел и взял то будущее, которого хочешь.

Я невольно рассмеялся в ответ.

…Я смог рассмеяться. Хотя еще недавно мне было так больно, что хотелось умереть.

Чувства, которые я прятал глубоко внутри, вырвались наружу. Эмоции, которые я так долго подавлял, росли с каждой секундой.

— В этом весь ты, Эйдзи.

Выдержав небольшую паузу, я позвал его по имени.

— Слушай, Эйдзи.

— Чего?

— Ты хоть понимаешь, какую безумную вещь предлагаешь?

Эйдзи активно закивал. Всё с той же ехидной ухмылкой.

— А то.

— И ты думаешь, я смогу?

— Кто знает. Но если ты решишься… я поддержу тебя всем, чем смогу.

Он не стал обнадеживать меня пустым «конечно сможешь». И именно за это я был ему благодарен.

— Я сделаю это.

Думая о невероятной глупости своей затеи, я рассмеялся как дурак.

Это и правда было безумием. Растоптать её решимость, чтобы сделать её счастливой.

— Я больше не буду ни о чем жалеть. И ей не позволю. …Я больше не заставлю Наги плакать. Ни за что.

Я с шумом выдохнул. Выдохнул всё то, что тяжелым камнем лежало у меня на сердце.

— Помоги мне, Эйдзи.

— Положись на меня, Соута.

…Я не позволю всему закончиться вот так.

…Потому что слезы Наги не к лицу. Я хочу снова видеть её улыбку.

Еще слишком рано сдаваться.

◆◆◆

— Прическа в порядке! Одежда в порядке!

— Никаких странностей не обнаружено!

— Ребят, еще раннее утро. Можно потише?

— Ой, виноват, виноват.

Эйдзи и Нишидзава проводили финальный осмотр, но Хаяма осадила их за слишком громкие голоса.

Раннее утро. Нет еще и семи часов. Жилой квартал. Не стоит кричать и беспокоить соседей.

Глядя в маленькое зеркальце, я и сам не мог сдержать удивления.

— …А макияж и правда творит чудеса.

— А то! Синяки, следы от слез, царапины — всё скрывает на раз-два!

— Да уж, многие девчонки только им и спасаются.

Как они и сказали, синяки под глазами и красные, опухшие веки стали совершенно незаметны. Как и разбитая губа. Ну и, само собой, кожа стала выглядеть намного лучше.

— Ладно, наша миссия на этом закончена. Или лучше пойти с тобой?

— Нет, дальше я сам.

Сделав несколько глубоких вдохов, я посмотрел на друзей, которые так мне помогли.

— Спасибо вам. Огромное спасибо. Как вернусь, закажем пиццу и поедим все вместе.

— О-о! Замётано!

— Я буду ту, где побольше сыра!

— А я бы хотела с морепродуктами.

— Ага. Напишу, как закончу. А вы пока выберите, какую именно хотите.

— Давай! — бросили мне вслед ребята, и я зашагал вперед.

— Ну, до скорого.

— Давай. Теперь ты со всем справишься. У тебя всё получится.

— Ага-ага! Выше нос! Ну, пока-пока!

— И не забудь хорошенько щелкнуть по носу недогадливого папашу и запутавшуюся Наги-чан.

— О-опять вы планку задираете. Постараюсь.

Подбадриваемый голосами друзей, я продолжал идти.

Идти было недалеко. …Вскоре я увидел цель.

— …Ничего себе. Вживую он выглядит еще внушительнее.

Дом был просто огромным. Если сказать «в традиционном японском стиле», то это будет самое точное описание.

Он был обнесен высоким забором, так что внутрь было не заглянуть, но по одним только размерам было понятно, что это не обычный дом.

Здесь вполне могла бы жить целая армия прислуги… или, скорее, домработниц.

Пока я об этом думал, передо мной предстали роскошные деревянные ворота.

— Не думал, что в наше время еще строят такие дома.

Впрочем, система безопасности выглядела весьма современной. Я заметил несколько камер наблюдения.

Я дважды глубоко вздохнул… и нажал на кнопку звонка.

— Да, вас слушает Судзака, прислуга семьи Шинономэ. Представьтесь, пожалуйста… А?

Ответила Судзака-сан. Как раз то, что нужно.

Видимо, она узнала меня через камеру. Я слегка поклонился в ту сторону, где, как мне казалось, она была установлена.

— Судзака-сан, здравствуйте. Это Минори Соута.

— А? Минори-сама?..

Слыша изумленный голос Судзаки-сан… я снова сжал кулаки, собираясь с духом.

— Прошу прощения за столь ранний визит. Мне нужно поговорить с Шинономэ Наги-сан и её семьей.

…Чтобы и через десять лет быть рядом с Наги.

◆◆◆

— …Доброе утро. Ты, должно быть, Минори-кун.

Он был выше меня. Наверное, около ста восьмидесяти сантиметров. Мужчина с зачесанными назад волосами.

Он выглядел очень молодо, можно было бы дать ему лет тридцать… нет, даже чуть меньше тридцати.

Впервые вижу человека, которому так идет зачесывать волосы назад. От него исходила невероятная аура подавления.

«Он выглядит очень молодо, но это, должно быть, отец Наги. Что же делать? Я не ожидал, что встречу его первым. Хорошо хоть Судзака-сан рядом».

— Прошу прощения за столь ранний визит. Мы с вами видимся впервые. Я близко дружу с Наги-сан. Меня зовут Минори Соута, я её друг.

— …Впервые слышу, что у моей дочери есть друг мужского пола.

— Это правда, хозяин. Минори-сама — очень важный друг для молодой госпожи.

Судзака-сан тут же пришла мне на помощь. Услышав её слова, отец Наги слегка приподнял бровь.

— …Проходи. Нам нужно поговорить.

— Благодарю.

— И не утруждай себя излишней вежливостью. Я не требую от школьников строгих манер.

— Понял. Спасибо.

Честно говоря, я не очень силен в вежливой речи. То есть, я, конечно, могу говорить вежливо… но не более того. Со всеми этими формальностями я не очень-то знаком.

Я собирался последовать за отцом Наги, как вдруг он резко обернулся.

— Ах, прошу прощения. Я не представился. Я отец Шинономэ Наги. Меня зовут Шинономэ Соитиро.

— …Что ж, Соитиро-сан.

— Можешь называть как тебе удобно.

На этом наш разговор прервался, и Соитиро-сан зашагал вперед. Я последовал за ним, а за мной — Судзака-сан.

Нас привели в комнату. Судя по всему, это была гостевая.

— Это здесь. Садись куда хочешь.

— Д-да.

Это была комната в традиционном японском стиле с татами, прекрасно вписывающаяся в атмосферу дома. Вокруг длинного широкого стола были разложены дзабутоны. И стол, и подушки выглядели очень дорого.

«…Эм, кажется, в таких комнатах есть какие-то правила. Камидза и симодза, что ли?»

— Минори-сама, пожалуйста, присаживайтесь сюда.

— Извините. Спасибо.

В итоге я сел туда, куда указала Судзака-сан.

Из-за волнения я невольно выпрямил спину. Во рту пересохло, и тут, как по волшебству, появилась девушка — видимо, тоже из прислуги — и принесла чай. Я с благодарностью сделал глоток, смачивая пересохшее горло. Дождавшись этого момента, Соитиро-сан заговорил:

— У меня к тебе масса вопросов, но сначала я хочу услышать причину твоего визита. Минори-кун.

— Да.

— Зачем ты сюда пришел?

Сердце начало отбивать бешеный ритм. От одной мысли о том, что мне предстоит сделать, меня прошиб холодный пот. А тут еще и эта давящая аура.

Его черные, словно поглощающие весь свет глаза, пронзали меня насквозь.

Но я не мог сейчас отступить.

— Я пришел, чтобы отменить сватовство Наги-сан.

Соитиро-сан прищурился. Его взгляд был настолько острым, что казалось, он видит меня насквозь, до самых глубин души. …Хотя, по правде говоря, было бы лучше, если бы он и правда всё видел.

Я понимал, что мои слова звучат глупо и нелепо. И что он имеет полное право рассмеяться мне в лицо. …Но Соитиро-сан ждал. Ждал, пока я продолжу. То ли он был настолько снисходителен, то ли делал скидку на то, что я друг Наги. …Наверное, и то, и другое.

Отогнав эти мысли, я посмотрел прямо в его черные глаза.

— Потому что вы пожалеете об этом. И я, и Наги-сан, и вы, Соитиро-сан.

Глаза Соитиро-сана широко распахнулись… и время в комнате словно остановилось.

Наверное, он еще не успел всё осознать… но я должен верить.

— Вчера мы с Наги-сан ходили в парк аттракционов.

— !..

В глазах Соитиро-сана промелькнула буря эмоций. Но не прошло и нескольких секунд, как она улеглась.

— Значит, место, куда Наги ходила каждую неделю… это был ты?

…Он догадался.

Вчера вечером мы с Эйдзи и остальными долго всё обсуждали. Отменить сватовство Наги было невероятно сложно… слово «невозможно» не раз всплывало в моей голове.

Но это было до того, как Эйдзи указал на одну возможность.

«А что, если они просто не понимают друг друга?»

К такому выводу пришел Эйдзи.

Наги любима своими родителями. Об этом мне рассказывала Судзака-сан.

«Как думаешь, почему родители Шинономэ Наги согласились на это сватовство?»

Я не смог ответить на этот вопрос.

«Ведь это странно. Выдавать замуж дочь-старшеклассницу. Нормальные родители бы отказались. Да, тут замешана выгода, но я уверен, что дело не только в этом».

Эйдзи говорил с уверенностью, словно был в этом убежден.

«У Шинономэ Наги появились друзья… она встретила тебя, Соута, и изменилась. В лучшую сторону, разумеется. …А теперь представь себя на месте любящего родителя: разве ты бы не захотел, чтобы у твоей дочери было еще больше друзей?»

Это можно было бы назвать простыми фантазиями Эйдзи, если бы не то, как точно всё это ложилось на текущую ситуацию.

«Ребенок, готовый пожертвовать собой ради счастья родителей, и родители, которые так хотят счастья своему ребенку, что всё делают невпопад… Если посмотреть под этим углом, всё сходится, верно? И слова той… Судзаки-сан, тоже в это вписываются».

В моей памяти всплыла его ухмылка. Он был полон уверенности, и эта уверенность передалась мне.

«Они просто не понимают друг друга. Ради родителей. Ради дочери. Во всем».

Конечно, в этом было много желаемого за действительное. И всё же мне не оставалось ничего другого, кроме как поставить всё на эту догадку.

И, судя по всему…

— Если так, то. Постой, что же я тогда…

…я выиграл эту ставку.

Соитиро-сан не просто растерялся — он был потрясен. Судзака-сан смотрела на него с нескрываемым удивлением. Видимо, такое случалось крайне редко.

…Всё ли с ним будет в порядке?

Вопреки моим опасениям, Соитиро-сан быстро взял себя в руки.

— Прошу прощения. Мне нужно немного подумать.

Хоть он и успокоился, ему явно нужно было привести мысли в порядок.

Соитиро-сан встал и приложил руку к подбородку. Его черные глаза смотрели куда-то вдаль.

…Наги тоже часто так делала.

— Когда хозяину нужно сосредоточиться, он всегда принимает эту позу. …Но я впервые вижу, чтобы он делал это при гостях.

Шепотом сообщила мне Судзака-сан. …Вот как. Значит, Наги так часто видела его таким, что сама переняла эту привычку.

Пока я рассеянно наблюдал за ним, он вдруг резко опустился на колени.

— Х-хозяин?!

— …Вот как. Значит, вот как всё было.

Взгляд Соитиро-сана обратился ко мне.

— Из-за меня… Наги пришлось сделать столь жестокий выбор?

Судя по всему, он всё понял.

«Жестокий выбор», о котором говорила Наги — выбор между «семьей» и «Минори Соутой».

Никто не вправе осуждать Наги за то, что она выбрала «семью».

Но она не учла одного: у меня был лучший друг — Эйдзи.

И того, что я люблю её гораздо сильнее, чем она думала.

— Я был уверен, что важный для Наги человек — это подруга… Но это был ты.

— Да, хозяин. Всё именно так.

— …Вот как. Ах, вот как всё обернулось.

Соитиро-сан повторял это снова и снова, словно пытаясь убедиться в реальности происходящего.

Его взгляд расфокусировался, и он замолчал. Я с тревогой посмотрел на Судзаку-сан, но она кивнула, давая понять, что всё в порядке.

Прошло несколько минут. Соитиро-сан выпрямился и сел на место.

— Прошу прощения за эту сцену.

— Нет. Всё в порядке.

…Но это было поразительно. Всё произошло в точности так, как говорил Эйдзи.

«Если всё так, как я сказал, тебе нужно лишь дать им толчок. Одно это решит самую большую проблему. …Конечно, останутся и другие проблемы, и до этого еще нужно будет дойти. Но если наша ставка сыграет и её отец всё поймет, то это будет наша… нет. Твоя победа, Соута».

Кульминация пройдена.

Я уже было расслабился, как вдруг Соитиро-сан заговорил. Поняв, что расслабляться рано, я снова выпрямил спину.

— У меня есть один вопрос.

Его взгляд не был острым. Но выражение лица было серьезным, и я невольно напрягся…

— Кем ты… приходишься Наги?

— Другом.

…мои опасения оказались напрасными. Я ответил сразу, даже не задумываясь.

Я друг Наги. Это неоспоримый факт.

…Но.

— Я лучший друг Наги-сан. Друг, который хочет заботиться о ней больше, чем кто-либо другой. …Больше всего на свете я желаю ей счастья. …И если бы это было возможно, я хотел бы быть рядом и видеть, как она счастлива.

«Нет. Не пытайся подбирать слова. Скажи всё как есть. Именно этого ждет от тебя Соитиро-сан».

— …Нет. Я верю, что смогу сделать её счастливее, чем кто бы то ни был.

Это была чистая правда.

Услышав мои слова, Соитиро-сан закрыл глаза. Я не знал, что он думает об этом почти что самонадеянном заявлении.

Затем он медленно склонил голову.

— Я всё понял. …Ты, должно быть, очень страдал, Минори-кун. Прошу простить меня за эту грубость.

Я с облегчением выдохнул, но всё же покачал головой.

— Пожалуйста, не извиняйтесь. Но меня кое-что беспокоит. Могу я задать один вопрос?

Сейчас меня больше волновала Наги. Было кое-что, что не давало мне покоя.

— Что такое?

— …Если вы не против, не могли бы вы рассказать мне о том дне, когда Наги-сан изменилась?

…Кажется, она говорила, что изменилась после того, как отец велел ей «не показывать свои слабости».

Я давно хотел узнать, с какого именно момента… когда она перестала полагаться на других.

— …Вот как. Что ж, пожалуй. Думаю, мне стоит рассказать тебе об этом.

Я просто хотел удовлетворить свое любопытство, и не думал, что это настолько важно… но раз он готов рассказать, я только за.

— Чтобы рассказать тебе об этом, мне придется начать с того, как я совершил ошибку.

…Ошибку?

— Не против, если я немного ударюсь в воспоминания? …Это история о том, как Наги оказалась в этом доме.

Я молча кивнул в ответ на слова Соитиро-сана.

— Я…

Соитиро-сан на мгновение замялся, но затем продолжил:

— Когда-то я видел в Наги лишь инструмент… чтобы передать ей свой бизнес.

Повисла напряженная тишина, длившаяся несколько десятков секунд.

Ни я, ни Судзака-сан не могли отвести взгляд от Соитиро-сана.

— …Н-но ведь Наги… выросла в любви.

Это было всё, что я смог выдавить из себя. Я совершенно не ожидал услышать нечто подобное, и слова застряли у меня в горле.

— Разумеется, сейчас я люблю свою дочь больше жизни. Но когда я осознал это, было уже слишком поздно. …Слишком поздно.

Я пока не понимал истинного смысла его слов. Но, глядя на него, я осознал одно.

Соитиро-сан очень… очень сильно об этом сожалеет.

— У нас с женой не могло быть детей.

Соитиро-сан начал свой рассказ тихим, бесстрастным голосом.

◆◇◆◇◆

Моя жена работала моим секретарем. И после свадьбы ничего не изменилось.

Дела в компании шли в гору, всё складывалось как нельзя лучше… по крайней мере, так хотелось бы сказать, но была одна проблема.

В компании не было человека с коммерческой жилкой, который мог бы стать моим преемником. Поразмыслив, я нашел блестящее, как мне казалось, решение.

Нужно просто передать все свои знания собственному ребенку.

Однако вскоре мы столкнулись с другой проблемой. У нас с женой… не могло быть детей.

Мы оба тяжело это переживали. Но ответ нашелся быстро.

— Соитиро-сан, разве так важно, чтобы ребенок был родным по крови? — сказала она. — Есть кровное родство или нет, я буду счастлива, если у нас с вами будет дитя.

Я не говорил жене, что хочу сделать ребенка своим преемником, но она, скорее всего, обо всем догадывалась. И всё же она искренне хотела воспитать со мной ребенка. Я принял её предложение, и мы решили взять приемного.

Но раз уж речь шла о наследовании бизнеса, мне нужен был одаренный ребенок. Однако организаций, где можно было бы лично посмотреть и выбрать детей, практически не существовало.

И всё же я продолжал поиски, пока не встретил её. Одну девочку.

Я выбрал её по двум причинам. Во-первых, сообразительность.

У меня всегда был наметан глаз. Она была серьезной и доброй девочкой. Умной. Я сразу понял, что из неё вырастет выдающийся человек.

Во-вторых… её привлекательная внешность и иностранные корни.

Моя компания ориентировалась на мировой рынок. А внешность — это мощное оружие.

Поэтому я выбрал её, девочку с явными скандинавскими корнями. Я считал Наги идеальной кандидатурой, отвечающей всем моим требованиям. …Каким же глупцом я был тогда. Относиться к человеку как к вещи — непростительное преступление.

Но я отвлекся. Вернемся к сути.

Мы решили забрать её, но меня беспокоило одно обстоятельство. Она была брошенным ребенком.

Когда мы её удочерили, Наги было около трех лет. К счастью, мои опасения оказались напрасными — никаких следов жестокого обращения со стороны родственников не наблюдалось.

— С сегодняшнего дня тебя зовут Наги.

— Наги?

— Это значит «штиль», спокойная морская гладь без ветра и волн. Мы придумали это имя, глядя в твои прекрасные глаза, синие, как само море.

Глядя, как жена с этими словами обнимает Наги, я размышлял о том, как её воспитывать.

Сначала я отдал Наги на традиционные японские танцы. Затем — на чайную церемонию и икебану.

Причина была одна: ребенок-иностранец, носящий кимоно, сам по себе давал большое преимущество за рубежом. А уж если партнеры увлекались японской культурой, то и подавно. К счастью, Наги и сама с удовольствием погрузилась в эти искусства.

Впрочем, я всё же осознавал себя родителем. Несмотря на занятость, я старался уделять ей время… Помнится, по предложению жены мы даже как-то сходили в зоопарк.

Тем временем Наги начала проникаться ко мне безграничным уважением. В один из дней она спросила:

— Папа, когда я вырасту, я хочу быть вам полезной. Что мне для этого нужно делать?

Я решил, что это отличный шанс. Дети часто не любят учиться, но если грамотно этим воспользоваться, она не потеряет интереса к учебе.

— Нужно много учиться. …А затем, если возможно, я хочу, чтобы ты переняла мое дело, мою мечту. Ах да. Может быть… однажды к нам придет красивый жених. И тогда ты должна будешь с ним поладить.

Сказал я, посмотрев ей в глаза. И совсем еще маленькая Наги радостно кивнула.

— Да! Обязательно. Обещаю!

Это было моей первой ошибкой.

А через несколько дней… я совершил вторую.

— Папа, а на что вы обращаете внимание, когда работаете?

Я немного замешкался с ответом. Таких вещей было много. Что именно стоит вбить в голову этому ребенку?

Поколебавшись, я ответил:

— Наверное, не показывать другим свои слабости. Для этого я поддерживаю фасад. Если делать это постоянно, то и в работе это часто приносит пользу.

…Вот что я сказал. Мой язык оказался моим врагом.

Это была моя вторая — и самая ужасная — ошибка.

◆◆◆

Проводя время с Наги и женой, я начал кое-что осознавать.

Я начал испытывать к Наги настоящую отцовскую любовь.

Когда она получала награды на конкурсах танцев, я радовался так, будто это были мои собственные достижения. Когда она рассказывала, что ей всё больше нравятся чайная церемония и икебана, мое сердце переполняла радость.

И тогда я подумал.

Я хочу, чтобы Наги жила свободно.

Чтобы она занималась тем, что ей нравится, и наслаждалась жизнью.

Я больше не хотел навязывать этому ребенку свои мечты и свой бизнес. Не хотел связывать её жизнь по рукам и ногам.

К счастью, денег у меня было предостаточно. Я мог позволить ей заниматься всем, чем она только пожелает.

Но когда я это понял, было уже поздно. …Слишком поздно.

Улыбка постепенно исчезла с лица Наги. Из-за тех самых слов, что я ей сказал.

Я поговорил с женой, и мы стали искать способы всё исправить.

…Но было бесполезно.

Слова родителей, услышанные в детстве, глубоко врезаются в память и оказывают огромное влияние. А я повторял их Наги снова и снова.

— Наги. Может, ты хочешь заняться чем-нибудь еще?

— Сейчас мне нравятся мои занятия, поэтому нет.

Недетское поведение для такого ребенка. И дистанция, которая естественным образом росла между нами.

Меня она не послушает. Я попросил Чиэ объяснить ей, что она может вести себя как раньше.

…Но и это не помогло.

— Но ведь тогда я не смогу стать таким же выдающимся человеком, как отец.

В её глазах моя фигура стала слишком монументальной.

Мы раз за разом пытались переубедить её. Но привычка скрывать эмоции укоренилась в Наги слишком глубоко. Даже когда казалось, что всё налаживается, она незаметно возвращалась к прежнему состоянию.

И тогда я понял: мы бессильны.

К моменту поступления в начальную школу она уже стала такой же, как сейчас.

…Уж не знаю, кто это придумал, но именно тогда Наги стали называть «Ледяной принцессой».

Она ходила в элитную частную школу для детей из хороших семей, но я почувствовал, что это дурной знак.

Она была изолирована от сверстников. Совершенно одинока. Возможно, лучше перевести её в обычную школу? Если в её жизни появится кто-то — не мы, а кто-то другой, — с кем ей будет весело, возможно, Наги изменится?

Посоветовавшись с женой, я предложил ей перевестись, и Наги безропотно согласилась.

Но… там я снова стал для неё оковами.

«У неё очень влиятельный отец, и если с ней поссориться, твои родители лишатся работы».

Такие слухи поползли почти сразу. Разумеется, я бы никогда так не поступил.

Но это не имело значения. Всё, абсолютно всё обернулось против нас.

…Во всём виноват только я.

◆◇◆◇◆

— Маленькие дети усваивают прописные истины от своих родителей. Я не замечал даже таких очевидных вещей. …А потом Наги подросла, и, услышав, что в переходном возрасте дочери начинают недолюбливать отцов, я решил, что лучше сократить наше общение… Нет. Я просто использовал это как предлог, чтобы продолжать убегать от Наги.

Его голос и выражение лица, от которых еще недавно исходило такое сильное давление, теперь казались слабыми и беззащитными.

— Я убеждал себя, что когда-нибудь всё наладится. Что нет нужды решать проблему прямо сейчас. С этими мыслями я с головой ушел в работу, переложив заботу о Наги на Судзаку и остальных.

И с тех пор, долгие годы, вплоть до нашей встречи, Наги так и жила?

Глаза Соитиро-сана смотрели в пустоту.

— В последнее время Наги стала чаще выходить из дома. Я подумал, что это очень хороший знак. Я был так рад этому… что позволил себе лишнего. Я решил, что если у Наги появится жених, который станет ей еще и другом, её жизнь станет веселее. Я навязал ей свои эгоистичные представления о счастье. …Даже не поговорив с дочерью толком, даже не заметив перемен в ней.

Его взгляд сфокусировался и переместился с пустоты на меня.

— Прости меня, Минори-кун. За то, что заставил страдать и свою дочь, и тебя.

Слушая его, я, конечно, испытывал смешанные чувства. Мне действительно было больно.

Но всё же… всё не так.

— Мне ваши извинения не нужны. Извинитесь перед Наги. И, пожалуйста, помиритесь с ней. Это моя единственная просьба.

Мои губы сами собой растянулись в легкой улыбке.

— Всё еще можно исправить. Ведь Наги любит вас с матерью больше всех на свете.

Наги безумно любит своих родителей. И раз уж Соитиро-сан так обо всем сожалеет и так много думает об этом… Время еще есть.

— Поэтому, пожалуйста, общайтесь с ней как раньше. Уверен, Наги всё поймет. …Умоляю вас.

— Да, я понял. Прямо сейчас…

Соитиро-сан попытался было встать, как вдруг…

— В этом нет необходимости, отец.

Раздвижные двери-фусума, ведущие в соседнюю комнату, открылись.

— Мы всё слышали.

Я затаил дыхание.

— …!

Там стояла Наги в кимоно с узором из белых лилий.

Её кожа казалась чуть бледнее обычного, что лишь подчеркивало её прозрачность и точеные черты лица.

Волосы были собраны на затылке и заколоты кандзаси с синим шариком.

На мгновение я потерял дар речи. И лишь с опозданием заметил, что рядом с ней стоит красивая женщина.

— Вы всё слышали… Наги. Чиэ.

— Прошу прощения. Мы всё ждали подходящего момента, чтобы войти.

«Соберись. Сейчас не время любоваться ею, по крайней мере, точно не сейчас».

— В любом случае, я собирался сказать Наги то же самое. Вы избавили меня от необходимости повторяться, так что всё в порядке.

Произнес Соитиро-сан и снова посмотрел на них двоих.

— Нам нужно поговорить. Наги, Чиэ, присаживайтесь.

Они кивнули и опустились на татами рядом с Соитиро-саном.

— Но для начала нужно представить Чиэ Минори-куна.

— Да… Но на самом деле Наги мне только что всё о нем рассказала.

Женщина, которую он называл Чиэ — должно быть, мать Наги.

У неё были красивые черные волосы, собранные в хвост, и правильные черты лица. Очень красивая женщина. Как и в случае с Соитиро-саном, ей легко можно было дать чуть меньше тридцати.

— Приятно познакомиться. Я мать Наги, Шинономэ Чиэ. …Огромное вам спасибо за всё, что вы сделали для Наги.

— Ч-что вы. Наги мне тоже очень помогла. А, я… меня зовут Минори Соута.

От волнения я затараторил и сбился с вежливого тона. Лицо вспыхнуло от неловкости за эту оплошность, но Чиэ-сан лишь мягко улыбнулась.

…Эта улыбка вызвала у меня сильное чувство дежавю.

— Не утруждайте себя излишней вежливостью, говорите как вам удобно. А теперь, может, вернемся к нашему разговору?

Взяв инициативу в свои руки, произнесла Чиэ-сан и посмотрела на мужа.

— Наги.

— Да.

Соитиро-сан пристально посмотрел на дочь.

Затем он оперся руками о татами и низко склонил голову, коснувшись пола лбом.

— Прости меня за всё. …Я даже не знаю, с чего начать извинения. Я разрушил твою жизнь.

— Отец.

Наги посмотрела на Соитиро-сана и мягко улыбнулась.

Её улыбка… была невероятно похожа на ту, что я только что видел на лице Чиэ-сан.

— Отец, пожалуйста, поднимите голову. Я безумно люблю вас с матушкой. И поэтому, даже услышав, что вы видели во мне лишь инструмент… я, конечно, удивилась, но ни капли не расстроилась.

— Наги.

Чиэ-сан обняла дочь со спины.

— …Прости меня. Прости, что заставили тебя говорить такие вещи.

Чиэ-сан закусила губу, её плечи задрожали.

— Прости, что мы ничего не замечали. Но и я, и Соитиро-сан… нет. И мама, и папа теперь думают в первую очередь о тебе. Мы думаем только о твоем счастье. Мы считаем тебя нашей родной дочерью. Пусть сейчас эти слова и звучат как запоздалое оправдание…

— Вовсе нет. Ведь вы для меня — единственные отец и мать.

Руки Чиэ-сан сжали Наги еще крепче. Соитиро-сан поднял голову и пристально посмотрел на дочь.

— Мы… по крайней мере сейчас, мы больше всего на свете хотим, чтобы ты была счастлива, Наги. Твое счастье — это наше счастье. Настолько, что на работу мне уже наплевать. …Поэтому я хочу спросить тебя еще раз.

Черные, пронзительные глаза Соитиро-сана устремились на Наги.

— Это сватовство… оно действительно сделает тебя счастливой?

Синие глаза Наги неотрывно смотрели на Соитиро-сана. Вдруг её взгляд скользнул в сторону и остановился на мне.

«…Наконец-то она на меня посмотрела».

Но это длилось лишь мгновение. Наги тут же снова перевела взгляд на отца.

— Отец. Я согласилась на это сватовство по собственной воле, от всего сердца. В этом нет никаких сомнений.

Вот что она сказала.

Я опустил голову и сжал кулаки.

— …Но.

Услышав продолжение, я резко вскинул голову.

— Если это возможно, я бы хотела поговорить с Соутой-куном еще раз.

Улыбка на её губах… казалась какой-то болезненной.

◆◆◆

Соитиро-сан и остальные вышли в другую комнату. Теперь здесь остались только мы двое: я и Наги.

— Я... я хочу сказать тебе очень многое. Но сначала... мне нужно спросить тебя кое о чем.

Наги тихо и пристально посмотрела на меня.

— ...Почему ты пришел?

— Почему, спрашиваешь?

Повторил я её слова и посмотрел ей прямо в глаза.

— Потому что я люблю тебя, Наги, и не смог отказаться от тебя.

Если описывать всё одним предложением, то по-другому и не скажешь.

От моих слов глаза Наги расширились... и она опустила взгляд.

— ...Я причинила тебе столько боли, Соута-кун.

— Ты сделала это ради семьи. В этом не было злого умысла.

— Но я предала тебя, Соута-кун.

— Я совершенно не чувствую себя преданным... Наги.

Когда я позвал её по имени, она подняла голову и посмотрела на меня. Её синие глаза дрожали, казалось, они даже потускнели.

— К-когда-нибудь ты обязательно встретишь девушку, гораздо более достойную тебя, Соута-кун. Ту, которая никогда тебя не предаст...

— Мне не нужен никто, кроме тебя. Не какая-то незнакомка, которую я даже в глаза не видел. Мне нужна только ты, Наги.

Лицо Наги начало искажаться, мало-помалу.

— Н-но... я ведь... могу снова предать тебя, Соута-кун.

— Не предашь. У тебя больше нет для этого причин. Теперь у тебя есть папа, мама, Судзака-сан. Поэтому ты больше никого не предашь.

Мое лицо само собой расслабилось, и я улыбнулся Наги.

— И есть еще одна причина. Я даже представить себе не могу... какое чувство вины и ненависть к самой себе тебя терзали. Но... я знаю, что это было мучительно. И именно потому, что ты познала эту боль, ты больше никогда не предашь. Я в это верю.

Наги — добрая девушка. Если бы ей было всё равно, она бы не пролила вчера столько слез... и не смотрела бы на меня с такой болью.

Наги опустила голову и тихо пробормотала:

— ...Какая же я дура.

Сказав это, она подняла голову. Её глаза блестели от подступающих слез.

— Я подвела не только тебя, Соута-кун... В конечном итоге, можно без преувеличения сказать, что я предала и своих родителей.

— Вы просто не поняли друг друга. Теперь у вас уйма времени, чтобы всё исправить и стать еще ближе, чем раньше.

— Но я отвергла тебя, Соута-кун.

— Это было не от чистого сердца. Ты просто думала, что так нужно. Если бы ты по-настоящему отвергла меня, я бы сейчас здесь не стоял. Ты бы просто прогнала меня с порога.

— ...Я... я всё бросаю на полпути. Я могу снова сделать тебе больно, Соута-кун.

— Тогда мы всё исправим вместе. Сколько бы раз ты ни сделала мне больно, я ни за что от тебя не отвернусь. Обещаю.

— ...Я больше не хочу причинять тебе боль, Соута-кун.

— Я знаю. И именно поэтому ты сможешь измениться. Ты ведь умеешь расти над собой, Наги. Ты же смогла подтянуть английский, который тебе так тяжело давался, помнишь? Если мы будем вместе... если рядом будут все остальные, у тебя обязательно всё получится.

Её губы слегка дрогнули, а в глазах промелькнула неуверенность.

— Я... Я...

Её лицо исказилось от переполняющих эмоций.

— Разве такая, как я... имеет право на счастье?

— Разумеется.

Я посмотрел ей прямо в глаза, чтобы мои слова достигли её сердца. Я больше не позволю ей убежать.

— Я обязательно сделаю тебя счастливой. Никто другой, именно я хочу сделать тебя счастливой. За этим я сюда и пришел.

Я подошел к Наги вплотную. Она смотрела на меня, роняя крупные слезы.

— Наги.

— ...Да.

— Я люблю тебя, Наги. Безумно люблю.

Слезы продолжали катиться по её щекам, но она не отводила взгляд.

Глядя прямо в её глаза, я протянул ей руку.

— Я хочу быть рядом с тобой и через десять лет. Хочу улыбаться рядом с тобой, и хочу, чтобы ты улыбалась рядом со мной.

Поэтому...

— Встречайся со мной… с намерением в будущем выйти за меня замуж.

Рука Наги дрогнула и слабо приподнялась.

— Да.

С этими словами она взяла меня за руку.

Я потянул её на себя и крепко прижал к груди.

— …Прости, прости меня, Соута-кун. Я причинила тебе столько боли…

— Всё хорошо. Ведь сейчас… я невероятно счастлив.

Я всем телом чувствовал тепло Наги.

Это тепло согревало меня с ног до головы.

А ведь я думал, что больше никогда не смогу этого сделать. Никогда не смогу её обнять.

Я сжал её в объятиях еще крепче, вложив в это всю свою решимость больше никогда её не отпускать, и она тоже обняла меня в ответ изо всех сил.

— Спасибо тебе. За то, что всё еще любишь меня.

Наги улыбнулась сквозь льющиеся по щекам слезы.

— Не за что.

Слова, которые когда-то сблизили нас. Слова, которыми я ответил на наше прощание. …И теперь эти же слова вновь соединили нас с Наги.

Маленькие ручки Наги крепко, изо всех сил сжали мою спину.

— …Я люблю тебя. Я тоже безумно тебя люблю, Соута-кун. Люблю больше всех на свете.

— И я тебя. Я люблю тебя, Наги.

Наги отстранилась от моей груди и пристально посмотрела мне в глаза.

Я потянулся к её лицу… и наши губы слились в поцелуе.

— …

— …

Когда мы отстранились друг от друга, мы молча встретились взглядами. Её прекрасное лицо было так близко.

Мягко, теперь уже сама Наги потянулась ко мне за новым поцелуем.

— …Соута-кун.

— М?

Глаза, похожие на залитое солнцем море, мягко окутали меня своим теплом.

— Я обязательно… обязательно тоже сделаю тебя счастливым, Соута-кун.

— …Ага.

Кивнув в ответ на слова Наги, я снова прикоснулся к её губам.

— Мы станем счастливыми вместе.

— …Хотя я и так уже невероятно счастлива.

— Этого мало. Мы станем еще счастливее.

Я обнял её в последний раз, а когда слегка отстранился…

…Нить натянулась и оборвалась. На меня внезапно навалилась невыносимая сонливость, и я провалился в темноту.

◆◆◆

— …Но я, признаться, испугался. Подумал, уж не серьезная ли у него болезнь.

— Врач сказал, что как только напряжение спало, на него разом навалились недосып и усталость. Какое счастье, что ничего серьезного.

Услышав разговор отца и матери, я подняла голову.

— Эм, отец. Матушка.

Они посмотрели на меня… и мягко улыбнулись.

— Простите, что заставила вас так волноваться. И… простите меня за всё.

Я не понимала чувств отца и матери. Делала всё невпопад.

— Если бы я только была смелее в своих желаниях. Если бы я больше с вами разговаривала…

Мои слова прервала отцовская рука, опустившаяся мне на голову.

— Всё хорошо, Наги. Это мы не смогли сделать шаг тебе навстречу. И больше всего в этом виноват я.

— Да, всё верно. В этом виноват Соити… папа. И я тоже должна была проводить с тобой больше времени. Я очень раскаиваюсь.

Отец криво усмехнулся в ответ на редкий упрек со стороны мамы. Но на лицах обоих читалось глубокое раскаяние.

И всё же… сколько лет прошло с тех пор, как отец вот так гладил меня по голове?

— …Эм, отец, матушка. Понимаю, что прошу о многом, но можно мне кое о чем вас попросить?

— Что такое? Проси о чем угодно, Наги. Ты можешь быть более эгоистичной с нами.

От слов мамы на моем лице расцвела улыбка. Сквозь пелену слез я посмотрела на них двоих и крепко сжала кулаки.

— …Дома я бы хотела… называть вас папой и мамой. Можно?

Я сказала это.

Я хотела называть их так с самого детства. Но с самого начала я стала называть их «отец» и «матушка». И потом уже не могла этого изменить.

Они удивленно переглянулись… и с улыбкой кивнули.

— Да, конечно. Наги.

— Обязательно называй нас так. Нам… папе и маме так будет даже приятнее.

В душу словно заглянул солнечный луч, наполняя её теплом.

— Да! Папа, мама!

Я радостно улыбалась, а они… смотрели на меня с удивлением.

Ах да. Они ведь впервые видят меня такой… нет. Давно не видели.

— Значит, это всё благодаря Минори-куну. Мы в неоплатном долгу перед ним.

— Это точно.

Папа со словами «Ну что ж» убрал руку с моей головы.

— Наги, присмотри за ним. А я пойду поговорю с той стороной.

— …Ах.

Точно. Сватовство.

— Я тоже должна пойти извиниться…

— Наги.

Папа назвал меня по имени и посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был темным, но в то же время каким-то светлым.

— Я ценю твои намерения. Но, честно говоря, мне одному будет проще уладить это дело.

Мама, стоявшая рядом, согласно кивнула.

— Верно. Думаю, так будет лучше. …Но, скорее всего, в ближайшее время тебе придется написать письмо с извинениями. Тогда уж постарайся, Наги.

— …Да, я поняла.

Раз они так говорят, значит, так действительно будет лучше. Увидев мой кивок, папа напоследок еще раз погладил меня по голове.

— Тогда я пойду готовиться. Наги, передай от меня Минори-куну наилучшие пожелания.

— Да. Возвращайся скорее, папа.

Попрощавшись с папой и мамой… я направилась в комнату, где спал Соута-кун.

Перед дверью стояла Судзака-сан.

— Судзака-сан.

— Молодая госпожа… насчет этого.

Судзака-сан выглядела немного виноватой. …Наверное, из-за того случая.

— Вы о том, что встречались с Соутой-куном втайне от меня?

— …Прошу прощения.

Соута-кун, казалось, был знаком с Судзакой-сан. Глядя на её виноватое лицо, я, хоть в этом и не было ничего смешного, невольно рассмеялась.

— Хе-хе, ничего страшного. Это я должна просить прощения. Я доставила вам столько… столько хлопот. Простите меня.

Я поклонилась и снова посмотрела на Судзаку-сан.

— И спасибо вам. За то, что впустили Соуту-куна в дом. Если бы не вы, его могли бы прогнать с порога.

— …Ну что вы, я не сделала ничего такого.

— Судзака-сан.

Я позвала скромничающую Судзаку-сан.

— В таких случаях нужно говорить: «Не за что».

— …Не за что.

— Да, большое вам спасибо! И, пожалуйста, продолжайте заботиться о нас и впредь!

— Разумеется… Я так рада, что вы снова улыбаетесь, молодая госпожа.

Судзака-сан промокнула уголки глаз платком. Её слова снова наполнили мое сердце радостью.

Наскоро закончив обмен любезностями, я вошла в комнату.

Соута-кун всё еще спал на кровати.

Я присела на край и посмотрела на спящего парня.

— Соута-кун.

Я позвала его по имени. Мирно посапывающий Соута-кун казался мне таким милым и очаровательным.

Зная, что он меня не слышит, я продолжила:

— Я люблю тебя, Соута-кун.

Я просунула руку под одеяло и сжала его теплую ладонь.

Его тепло, словно кровь по венам, разливалось по всему моему телу.

— Я обязательно, обязательно сделаю тебя счастливым.

Глядя на его лицо, я испытывала радость, нежность… и в то же время щемящую боль в груди.

— Я такая, какая есть… но ты сам выбрал меня, Соута-кун. Поэтому я обещаю. Я сделаю тебя счастливее, чем кто-либо другой.

Второй рукой я обхватила его ладонь, словно укутывая её.

— Отныне и впредь. Во втором классе старшей школы, в третьем, в университете. И когда мы станем взрослыми и пойдем работать… я всегда, всегда буду поддерживать тебя, Соута-кун.

Я высвободила одну руку и погладила его по голове.

— …У нас родятся дети, мы увидим, как они вырастут. Мы станем дядей и тетей, дедушкой и бабушкой. Я буду делать тебя счастливым всю жизнь. И когда придет твой последний час, я хочу, чтобы ты сказал мне…

Я гладила его по волосам, глядя в его расслабленное лицо.

— «Это была самая счастливая жизнь на свете». …А я буду держать тебя за руку до самого конца. И вскоре после этого я тоже последую за тобой. И даже на том свете я буду делать тебя счастливым.

Теплые чувства переполнили меня, и по щекам покатились слезы.

— …И если это возможно, я хочу встретить тебя и в следующей жизни, и в следующей. Я хочу быть с тобой вечно.

Нет, я буду. Я обязательно найду Соуту-куна в этом огромном мире.

И тут я заметила, что уши Соуты-куна покраснели.

— Я люблю тебя, Соута-кун. Больше всех на свете.

— …И я тебя.

Тихо ответил Соута-кун. От его слов я так обрадовалась, что невольно… вытерла слезы и скользнула к нему в кровать.

— Эй, Наги?!

— Доброе утро, Соута-кун. Ты только проснулся, но я уже обнимаю тебя.

Я крепко-крепко, до хруста в костях, обняла растерянного Соуту-куна.

— …Я больше не буду сдерживаться.

Прошептала я ему на ухо.

— Я буду постоянно говорить, как сильно я тебя люблю. Снова и снова, бесконечно. И даже если тебе надоест, я всё равно буду это повторять.

— …Мне никогда не надоест.

Соута-кун заворочался и повернулся ко мне.

— Я… я безумно люблю тебя, Наги.

Он обнял меня в ответ. Теплый, успокаивающий… но в то же время заставляющий сердце биться чаще воздух наполнил мои легкие.

— Ах, как же я…

— Счастлива. Невероятно счастлива.

— Я тоже, Наги.

Поняв, что Соута-кун чувствует то же самое, мое сердце переполнилось радостью и счастьем.

— …И эти чувства снова выливаются в слезы.

— …Правда. За всю свою жизнь я еще никогда не была так счастлива.

Я уткнулась лицом в грудь Соуты-куна. Я глубоко-глубоко впитывала в себя это счастье.

Руки Соуты-куна, обнимающие меня, были теплыми и сильными.

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. Поцелуй сделал меня еще счастливее.

— Я буду говорить это снова и снова, десятки, сотни раз. Соута-кун.

— Я люблю тебя. Я безумно люблю тебя. Соута-кун. Больше всех на свете.

— Да. И я безумно люблю тебя.

Впереди нас наверняка ждет еще много трудностей из-за работы папы и отмененного сватовства.

— Но, как ни странно, мне не страшно.

— Потому что я верю, что вместе с тобой, Соута-кун, мы со всем справимся… и потому что мы решили стать счастливыми вместе.

Я думала о нашем пока еще неизвестном будущем.

— Я надеюсь на тебя и впредь. Соута-кун.

— Да, и я на тебя.

Я чуть-чуть подвинулась и прижалась лбом к его лбу.

— Я никогда не отпущу это счастье.

Поклявшись в этом, я пристально посмотрела ему в глаза.

Соута-кун — мой друг. Хаяма-сан и остальные — тоже мои друзья. Но чувства, которые я испытываю к ним, в корне отличаются от того, что я чувствую к нему.

И всё же, я хочу назвать его именно так.

Потому что для меня эти слова имеют особое значение — ведь он стал моим самым первым.

— Соута-кун — мой самый лучший друг.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

В телеграмме информация по выходу глав. Также если есть ошибки, пиши ( желательно под одной веткой комментов).

Телеграмм канал : t.me/NBF_TEAM

Поддержать монетой переводчика за перевод : pay.cloudtips.ru/p/79fc85b6