Маркиз Глатони смотрел на черный неглубокий колодец перед собой, на существо, что выбиралось из него, на черную жидкость, не принадлежавшую Древнему миру.

Его мысли внезапно перенеслись в прошлое, воскрешая картины вторжения.

«Демон из-за грани...»

Воспоминания дамокловым мечом нависли над ним, заставив маркиза отступить на сотню метров.

Но он тут же вспомнил, что юноша перед ним был принят в Цирк на роль «Главного Актера», а оружие, которым он владел, происходило из Древней Гробницы.

Обе эти силы люто ненавидели иноземных захватчиков. Если бы Уильям и впрямь был чужаком, замыслившим недоброе против этого мира, они бы его ни за что не приняли.

«Эта черная, похожая на жидкость смерть, должно быть, его редкий человеческий атрибут, который активировался после контакта с Древней Гробницей и развился в своего рода "иную форму смерти". Прямо как у первого командира Рыцарей Чумной Смерти...»

Глатони невольно вспомнил одного ужасающего старого знакомого. Хотя по званию тот был таким же «Маркизом», как и он, в их силе зияла пропасть. И он был единственным Пациентом Серебряного Круга, с которым Глатони не смел даже сравнивать себя.

К этому моменту юноша уже выбрался из черного водяного колодца. Хотя он всё еще выглядел как «Уильям», ощущение, которое он вызывал у Глатони, было совершенно иным.

Во-первых, его поза была странной: он сгорбился, руки болтались впереди, а ладони находились на уровне колен.

Костюм, что был на нем, бесследно исчез, обратившись в пару перчаток из шитой кожи, словно он пожертвовал защитой ради усиления атаки.

Кап, кап... Черная жидкость непрерывно стекала с прядей его черных волос.

Источаемая им аура смерти была невообразимо сильна и даже повлияла на оба оружия в его руках.

Позвоночник на рукояти топора оживленно заскрипел, будто, отпусти его Уильям, топор сам бы спрыгнул и кого-нибудь зарубил.

Что до пистолета, его внешний вид почти не изменился, но оружейная фабрика внутри него лихорадочно заработала.

Внутри фабрики появился большой резервуар с черной жидкостью, и, получив команду, рабочие тут же сбросили в него все имевшиеся пули, чтобы напитать их атрибутом смерти.

Но для Глатони смерть не была главной заботой.

Он прищурился, глядя на лицо Уильяма, и сосредоточился на бледных руках, что каким-то образом закрывали его лицо, а вернее, на неком подобии [маски].

Глатони был уверен, что именно ношение этой маски активировало скрытую в Уильяме смерть.

Но, вглядываясь дальше, он заметил, что сама маска несла в себе не только смерть, но и другое ощущение — что-то знакомое и одновременно чуждое.

«Бездна... Эта маска связана с Бездной? Что-то не сходится. Чертой Первой Бездны были черные волосы, а не такая маска. Неужели этот юноша установил контакт с другими Безднами?»

Глатони решил спросить напрямую:

— Уильям, помимо работы на Первую Бездну в Цирке, ты устанавливал контакт с другими Безднами?

Однако юноша, опустив голову, лишь слегка шевельнул черными губами под маской, и отчетливо злобный голос произнес:

— Прости~ Уильяма здесь нет~ Ему нужно немного отдохнуть, и я его пока подменю. Можешь звать меня И Чэнь. Не знаю, о чем думает Уильям, сдерживаясь перед таким могущественным созданием, как ты. Не лучше ли было бы сразу выложиться на полную? А насчет Бездны можешь не беспокоиться. Мы пока лишь установили контакт. Соответствующая Болезнь Бездны еще не развита. Просто сосредоточься и дерись всерьез!

Едва прозвучали эти слова, как по всему городу разнесся глубокий, хриплый хор в сопровождении тревожно-нестройной оркестровой музыки.

Услышав ее, маркиз Глатони даже ощутил, как в его разуме на миг промелькнуло желание покончить с собой, а мысли, казалось, затянуло в черные владения — биотехнологии, ошметки плоти и крови, причудливая гуманоидная цивилизация, полная отчаяния, беспомощности и смерти.

Шух!

Маркиз решительно засунул пальцы в уши, повредив ушные улитки, чтобы ослабить воздействие музыки, но его мозг всё еще частично улавливал мелодию.

Тем временем над головой юноши материализовалась серебряная рамка.

Рамка, увитая спиралями ДНК, была увенчана барельефом Мозга Безумия, а в верхней части готическим шрифтом было выведено: «Уильям И. Беренс, Совершенный Ваятель (Целостный)».

Однако имена «Уильям» и «Беренс» стали тусклыми и прозрачными, и лишь «И.» одиноко выделялась.

Маркиз Глатони невольно вздохнул:

— Он только-только вошел в Серебряный Круг, а уже достиг такого уровня... Этого юношу нужно убить здесь и сейчас, иначе, если дать ему развиться, последствия будут невообразимы.

И Чэнь, явив свою Завершенную Форму, выдохнул черную ауру.

— Мне очень жаль. Мой Уильям в последнем бою только и делал, что уклонялся и прятался, что, я знаю, тебя совсем не устроило... Теперь я дам тебе настоящий бой, которого ты жаждешь.

С поворотом лодыжки...

И Чэнь тоже использовал шаг, похожий на «Мгновение», но еще более неистовый, чем у Уильяма, без оглядки на цену.

Из-за чрезмерного усилия из его лодыжки вырвалось несколько костяных шипов, а поворот стопы порой превышал 360°, скручивая сухожилия и кости.

Однако для И Чэня под действием Грима Мертвеца Бездны не имело значения, насколько разрушено его тело — оно всё равно восстановится, ведь только так можно было выжать из него максимум.

Хм!

Безумные действия И Чэня удвоили дистанцию «Мгновения», оставляя за собой несколько странных, искаженных остаточных образов — то руки выгнуты назад, то голова повернута на 180°, — чтобы сбить противника с толку.

Однако главным органом восприятия маркиза Глатони были не глаза, а вкус.

Как только И Чэнь применил «Мгновение», рты на теле маркиза высунули языки, чтобы собрать частицы вкуса.

Будь то эффекты Смерти, Бездны или жуткая мелодия — маркиз блокировал их все.

Он сосредоточился лишь на одном — убить юношу перед собой, уничтожить этого человека, обладавшего полным потенциалом, чтобы угрожать возрождению Кровавого Поместья.

Вжух! Вот он!

И Чэнь появился примерно в метре сбоку от маркиза, сохраняя иссиня-черную улыбку под маской.

Его правая рука отведена назад, он замахнулся по широкой дуге для мощного рубящего удара. Такое движение, естественно, позволяло вложить в него максимальную силу, но и замах был относительно долгим.

Маркиз уже учуял его запах и заранее предсказал точку удара.

Прежде чем топор успел подняться, его кулак уже выстрелил.

Однако...

И Чэнь, глядя на кулак, что был больше его собственной головы, и ощущая ужасающий напор ветра, не собирался уклоняться и не использовал оружие для блока.

Сохраняя улыбку...

Он пошел навстречу кулаку, продолжая свой «Мощный Рубящий Удар».

Хруст! Кулак попал в цель, плоть и кровь разлетелись.

Как и ожидалось, голова И Чэня была полностью разнесена кулаком маркиза, и даже шея исчезла вместе с ней. Однако его движение не прекратилось, а топор, вращавшийся в воздухе, лишь ускорился от боли и опасности.

Словно Палач Чумной Смерти из иного мира, он собирался казнить и обезглавить маркиза здесь и сейчас.

— Только не ты...

Другая рука маркиза резко шлепнула по плоскости приближающегося лезвия, изменив его траекторию с «Обезглавливания» на «Рассечение плеча».

В то же время на его плече вырос особый большой рот, чтобы помешать удару.

Дзынь!

Ударная волна от столкновения прокатилась по всей стене, уничтожив все дома в радиусе десяти метров.

Хотя рот яростно вцепился в топор...

Из-за коварного угла удара и его значительной мощи, он с силой выломал зубы и оставил на теле маркиза рану длиной почти в полметра.

«Этот парень еще надоедливее мертвецов! Те хотя бы замирают после уничтожения головы, а этот не только не остановился, но и стал еще безумнее...»

Видя, что безголовый юноша всё еще пытается двигаться, маркиз напрямую использовал свою способность поглощения.

Множество ртов на его руке одновременно совершили кусающие движения.

Хм!

Словно само пространство было поглощено.

На земле остались лишь ступни И Чэня, а выше лодыжек зияли следы от укусов — его тело было сожрано.

Однако на лице маркиза тоже появилось тревожное выражение.

Все рты изобразили тошнотворные рвотные позывы, выплевывая полупережеванную черную плоть и отказываясь ее глотать.

Куски, упавшие на землю, снова превратились в неглубокий колодец, из которого вновь поползли черные руки.