Высокий мускулистый охранник в серой форме открыл большую металлическую дверь и встал рядом со мной.

— Подопытный 876, здесь ты будешь жить.

Схватив меня за плечо, охранник втолкнул меня в небольшую комнату размером примерно 6 на 6 метров.

— Кх…

Я рухнул лицом вниз, и из моих уст вырвался глухой звук. Мой разум был в полном смятении. Я едва мог сформулировать хоть одну мысль.

Стоило мне подумать о чём-то пару секунд, как я тут же забывал, о чём шла речь.

Перед глазами постоянно мелькали различные иллюзии. Неважно, сколько раз я моргал или зажмуривался – видения не прекращались. Это было бесконечно.

Вот что делала сыворотка.

Она наполняла мозг всевозможными иллюзиями и галлюцинациями, постепенно разрушая нейронные связи.

— Тебе будут давать еду дважды в день вместе с инъекцией. Если через неделю ты ещё будешь жив, профессор вызовет тебя.

Холодный голос охранника эхом отразился от стен.

Тьфу!

— Какого чёрта мне приходится возиться с этим дерьмом?..

Смерив меня яростным взглядом, охранник плюнул на пол. Развернувшись, он с грохотом захлопнул за собой дверь.

Лязг!

— ...

Как только он ушёл, комнату окутала тишина.

— Ха-а... ха-а...

Собрав последние остатки сил, я пополз вперёд и прислонился к стене. Даже от такого незначительного движения у меня перехватило дыхание.

Слегка повернув голову, я осмотрел помещение.

Комната была небольшой: сбоку стояла кровать, рядом были раковина и туалет. Посреди комнаты стояла тяжёлая металлическая дверь, а внизу находилось небольшое отверстие, через которое, я полагал, подавали еду.

Осмотревшись, я понял, что выхода нет. К счастью, камер наблюдения, кажется, не было.

Возможно, это потому, что я не представлял особой ценности, но сейчас это играло мне на руку. По крайней мере, пока что.

— Кх-х... – из моих уст вырвался стон.

Действие обезболивающих заканчивалось, и каждая часть моего тела начала ныть. Впрочем, боль не была невыносимой, так что бывало и хуже. Хотя большая часть моей маны была заблокирована, кое-что осталось.

Причина была в моих травмах.

Без циркуляции маны по телу мои раны не зажили бы так быстро. А так как им нужно было, чтобы я исцелился, они решили блокировать ману лишь до ранга [G].

Этого было достаточно.

Собрав остатки маны, я прошептал:

— [Безразличие... монарха].

***

Тук-тук.

— 876, время обеда.

Раздался голос.

— ...

К сожалению, на него никто не ответил.

Лязг!

— Отвечай, когда я с тобой разговариваю, чёрт возьми.

Дверь распахнулась, и вошёл тот же охранник. Уставившись на пациента 876, он поднял бровь.

— Значит, ты уже спятил?.. – пробормотал он.

Прошло всего шесть часов, а подопытный 876, казалось, уже поставил крест на своей жизни.

Прислонившись к стене, 876 тупо смотрел в потолок. Даже когда перед ним поставили поднос с едой, он никак не отреагировал.

— Давай закончим с этим поскорее.

Достав длинный шприц, охранник покачал головой. Нагнувшись, он крепко схватил 876 за руку, совершенно не заботясь о том, что она была в ожогах.

— Хм, никакой реакции?.. Видимо, сыворотка действует довольно сильно.

Сняв колпачок, охранник уколол 876 в плечо и ввёл препарат.

Пшик.

— Кх...

Из уст 876 вырвался слабый стон.

— Ладно, с уколом покончено. Ешь свою еду.

Закончив, охранник выпрямился. Посмотрев на поднос на полу, он снова наклонился и схватил еду руками.

— Ешь.

Схватив 876 за щеки, он силой запихнул еду ему в рот. Но даже тогда 876 никак не отреагировал.

— Ешь, мать твою!

Раздражённый отсутствием реакции, охранник пнул поднос. Еда разлетелась повсюду.

Бах!

— Я сказал: ешь! – пригрозил охранник. — Если к моему возвращению всё не доешь, то…

Хруст. Хруст. Хруст.

Разминая пальцы, охранник садистски улыбнулся.

— О-о, если нет, мы повеселимся.

Охранник расхохотался. Будучи рядовым охранником, он накопил много стресса и теперь думал использовать 876 как способ выпустить пар.

Поскольку он был лишь одним из многих пациентов, вряд ли кто-то будет беспокоиться, если с ним что-то случится. К тому же, в таком состоянии вряд ли кто-то заметит новые травмы.

— Хе-хе, вот это будут деньки.

Жужжание.

Охранника отвлёк звук, доносившийся с его запястья. Взглянув на часы, он выругался.

— Ах, чёрт. Похоже, пора идти.

В последний раз взглянув на 876, он наступил на рассыпанную еду и направился к выходу.

— Увидимся позже, 876.

Лязг!

Удовлетворённо улыбаясь, охранник закрыл дверь. В комнате снова воцарилась тишина.

Посреди этой тишины 876 медленно поднял голову и холодно посмотрел на металлическую дверь.

«Я голоден».

Разобравшись с подопытным 876, охранник по имени Марк погладил себя по животу.

— Немного рановато, но раз я свободен, можно и поесть…

Облизнувшись, Марк посмотрел на время – 18:50 – и решил направиться в столовую. Пройдя по паре коридоров, он оказался на месте. Из-за позднего часа народу было мало.

— Мне, пожалуйста, жареную курицу с рисом.

Он сделал быстрый заказ. Через пару минут горячее блюдо уже стояло перед ним. Взяв поднос, Марк огляделся в поисках знакомых. Вскоре его глаза загорелись.

— Альваро! – позвал он.

Худощавый мужчина в такой же форме обернулся. Заметив Марка, он быстро проглотил кусок и помахал ему рукой.

— О, Марк! – он улыбнулся, отложив вилку. — Давно не виделись, как ты?

— Да так, пойдёт...

Поставив поднос, Марк сел за стол и тяжело вздохнул.

— Что-то случилось?

— Нет, просто меня поставили на «няньку»…

Перемешивая рис с курицей, Марк снова подавленно вздохнул. Он был измотан.

— На «няньку»?

— Ну, знаешь того чокнутого профессора?

Альваро нахмурился. Подумав немного, он осторожно спросил:

— Чокнутого профессора?.. Ты про Джозефа?

Марк кивнул.

— Ага. Теперь мне нужно присматривать за парой его подопытных.

— А-а.

Альваро понимающе кивнул. Внутри Монолита все знали, как тяжело работать под началом Джозефа. Особенно присматривать за его безумными пациентами. Они все были не в себе, и с ними было сложно договориться. А охранникам было ещё сложнее, ведь они не могли применять слишком много силы – пациенты были на вес золота.

В глазах Альваро мелькнула жалость.

— Должно быть, нелегко…

— И не говори. Большинство из них совсем съехали с катушек. Если бы меня не заставляли, я бы ни за что не взялся за эту дрянную работу. – Марк вдруг что-то вспомнил.

— О, точно! У меня сегодня появился новый пациент.

— Новый? Судя по тому, насколько ты «счастлив», он, должно быть, хороший?

— Хм, из всех моих пациентов он, наверное, самый лучший.

— Самый лучший? – Альваро склонил голову.

— Ага, всё тело в ожогах, и он даже говорить не может. Ха-ха-ха, за ним проще всего ухаживать.

Всё, что нужно – это кормить его и делать уколы. Очень легко. В отличие от других, которых приходится сдерживать, 876 был другим. Он был очень послушным. Впрочем, это понятно: с таким слабым телом ему трудно сопротивляться.

— Раз он такой слабый... – Альваро задумался, — Насколько сильно он обгорел?

— О, ты бы удивился. Когда я увидел его в первый раз, я был в шоке. Половина тела буквально обуглилась. Это безумие. Не понимаю, как он вообще жив.

Описывая состояние 876, Марк невольно вздрогнул.

Степень его травм была ужасающей. Неудивительно, что, когда он его увидел, 876 был уже практически безумен. Будь он на его месте, он бы тоже лишился рассудка.

— А почему его просто не вылечат?.. В смысле, дали бы обычное зелье, и он бы поправился в два счёта.

Альваро нахмурился. Раз уж он подопытный, логично было бы поддерживать его в оптимальном состоянии. Иначе какой от него толк?

Марк помахал ложкой:

— Нет, нельзя. Согласно инструкциям, нам запрещено давать ему или другим пациентам любые зелья.

— Почему? Разве раны не зажили бы быстрее? Даже зелья низкого уровня помогли бы ускорить процесс.

— Нет, это строго запрещено. Как я слышал, если пациент, проходящий лечение, принимает зелье, действие сыворотки нейтрализуется.

— Нейтрализуется?

— Ага. – Марк проглотил ложку риса и продолжил: — Хотя я не знаю деталей, по словам профессора, мы можем давать зелья только тогда, когда мозг повреждён настолько, что не подлежит восстановлению. Иначе ничего не сработает.

— А-а, я не особо понял, но ладно...

Альваро почесал шею и, потеряв интерес к теме, решил рассказать последние сплетни.

— Кстати, ты слышал про…

***

— Ха... кх-кх! – закашлялся я через час после ухода охранника. Кровь разлилась по полу и по уже остывшей еде.

— Ч-чёрт…

Я слабо выругался, глядя на пятна крови.

Хотя я использовал «Безразличие монарха», чтобы подавить действие сыворотки, этого было недостаточно.

Как я выяснил после первых двух инъекций, эта способность могла лишь замедлить процесс, но не решить проблему.

Она не могла исцелить повреждённые нейроны. Для этого нужно что-то вроде зелья. К тому же из-за моего низкого запаса маны я мог использовать «Безразличие монарха» максимум полтора часа.

К счастью, так как я принял всего две дозы, мой мозг ещё не был сильно повреждён. Однако если дать им время, я, без сомнения, постепенно потеряю всякий рассудок. Сейчас я чувствовал себя лишь слегка пьяным. Ничего катастрофического.

Поэтому…

Пока мой мозг ещё не окончательно разрушен, я должен разработать план побега.

— Ху-у... – я сделал глубокий вдох, пытаясь подавить боль, охватившую тело, и начал анализировать ситуацию.

«Так, я застрял в Монолите, и меня используют как подопытного для их проекта».

Это я понял, как только услышал имя Джозефа. Будучи важным персонажем, он и его проект были мне знакомы.

«Хорошо хотя бы то, что я изуродован. Они не знают, кто я. Это плюс».

Если бы они знали, кто я, я бы страдал ещё больше. Техника Кейки слишком заманчива. В каком-то смысле, превратиться в обугленный кусок мяса было мне на руку.

«Хоть это и не точно, я помню, они говорили, что мои раны заживут в течение трёх месяцев... значит, за это время мне нужно придумать, как скрыть свою личность».

Реалистично говоря, побег в течение трёх месяцев почти невозможен. По крайней мере, в моём нынешнем состоянии. К тому же я понятия не имею о планировке этого места.

К счастью, я не совсем беспомощен…

Закрыв глаза, я схватил еду с пола и запихнул её в рот. Даже превратившаяся в кашу и залитая кровью, я заставил себя съесть её. Это было необходимо.

Если я хочу выбраться, я должен есть.

— Гх-х...

Я снова застонал, чувствуя, как желудок пытается извергнуть еду обратно, но я упрямо продолжал жевать.

«Ещё два дня».

— Ха-а... – пробормотал я, делая ещё один укус. К сожалению, говорить я всё ещё не мог, поэтому издавал лишь странные звуки. Но я упорно заталкивал еду в горло.

«Максимум два дня, и я смогу всё изменить».