После подтверждения того, что я действительно являюсь 876-м, сам воздух в комнате похолодел на несколько градусов.

Почувствовав это, я лишь улыбнулся.

В моём теле не было ни унции нервозности.

Октавиус Холл был прагматичным человеком. Он был тем, кто ставил выгоду превыше всего остального. Хотя по нему и нельзя было сказать, но со своего места я отчётливо видел, что он в бешенстве.

Если и было что-то, что Октавиус ненавидел, так это потеря контроля.

В каком-то смысле он был похож на меня, за исключением того, что он стремился к другому типу контроля. Он жаждал контроля ради своего ничтожного самолюбия, в то время как я стремился к контролю ради возможности быстро подстраиваться под малейшие изменения.

И всё же, глядя на его нынешнее выражение лица, я не мог не подумать про себя:

«Похоже, Гернис перегнул палку...»

Я мог придумать только одну причину, почему он так себя вёл, и заключалась она в том, что Гернис ему пригрозил.

Что ж, это было неизбежно. В конце концов, я должен был гарантировать собственную безопасность.

— Твоя уверенность исходит из поддержки Герниса? – наконец заговорил Октавиус, и его холодный голос разнёсся по всей комнате.

Я на секунду наклонил голову, прежде чем в итоге кивнуть:

— В каком-то смысле – да.

— То есть ты совсем не боишься, что я проигнорирую его предупреждение и убью тебя прямо здесь, на месте?

— Ага, ни капли, – я покачал головой. Затем, взглянув на него краем глаза, тихо добавил: — Честно говоря, Мелиссу я боюсь больше, чем вас.

Это не было шуткой.

Как я уже говорил ранее, Октавиус был прагматиком. Он не принадлежал к типу людей, действующих опрометчиво.

Поскольку Гернис, очевидно, пригрозил ему, было ясно, что он не может совершать никаких безрассудных шагов, а потому за свою безопасность я не переживал.

Но в отличие от него, Мелисса напала бы на меня, даже если бы ей угрожали. Между ними двумя была очевидная разница.

— Понятно.

Октавиус кивнул. Удивительно, но он не выглядел слишком потрясённым тем фактом, что я упомянул его дочь.

Может быть, он уже догадался, что именно я работал с ней над магическими картами?.. Если так, то всё пойдёт даже проще, чем я думал.

После короткого молчания он снова открыл рот. Его голос звучал гораздо спокойнее, чем прежде:

— Твоя цель – свобода, не так ли?

Мои брови сошлись на переносице:

— Верно…

Получив моё подтверждение, Октавиус тут же задал следующий вопрос:

— И ты пытаешься подставить Аарона, выдав его за 876-го, чтобы обрести свободу?

— Правильно.

В этом, в общем-то, и заключалась вся суть, да.

Похоже, он полностью понял, что я задумал. Однако его следующие слова заставили меня нахмуриться ещё сильнее:

— А как же твоя семья?

— Не беспокойтесь о них… – холодно ответил я.

Однако Октавиус словно пропустил это мимо ушей и продолжил:

— К этому моменту, я уверен, не только я догадался, что ты 876-й. В Монолите тоже наверняка это поняли. Поскольку они не могут прийти сюда, со всей вероятностью они нацелятся на твоих родителей. Такой свободы ты хотел?

Закрыв глаза, я спокойно перевёл взгляд обратно на пейзажи Иссанора:

— Ни хера они не сделают, – ответил я спустя какое-то время. Вскоре на моём лице промелькнула улыбка. — Неужели вы думаете, что я не просчитал всё так далеко вперёд?

Я не был настолько наивен, чтобы полагать, будто он единственный, кто обо всём догадается.

С самого начала я знал, что в Монолите узнают мою личность в тот самый момент, когда я раскрою лицо.

Я подготовился к этому уже очень давно. В данный момент они должны быть в надёжных руках.

Переключив внимание обратно на Октавиуса, я лениво произнёс:

— Моя семья в безопасности, и у них не возникнет никаких проблем ни с вами, ни с Монолитом.

К моему удивлению, вместо того чтобы проявить гнев, Октавиус лишь закрыл глаза и кивнул:

— Значит, ты всё продумал. – снова открыв глаза, он откинулся на спинку кресла: — Раз уж ты зашёл так далеко, у меня нет другого выбора, кроме как выслушать то, что ты скажешь. – Октавиус переплёл пальцы: — Итак, скажи мне: почему Союз должен помогать тебе?

— Почему вы должны помогать мне?..

Мои глаза широко округлились, прежде чем я в конце концов рассмеялся. Повернувшись к Октавиусу, я обвёл взглядом комнату, а затем указал пальцем на себя:

— Вы издеваетесь надо мной?.. Мне нужна ваша помощь?

Он что, покурил чего-то перед приходом сюда?

Когда это я вообще говорил, что мне нужна их помощь?

Неужели они действительно думали, что я стану искать поддержки у той самой организации, которая повернулась ко мне спиной?

Как смешно.

Подняв голову, я посмотрел прямо в глаза Октавиусу. Улыбка на моём лице полностью исчезла, когда я наклонился ближе:

— Слушайте меня внимательно и запоминайте. Проясним одну вещь: мне никогда не была нужна ваша помощь, не нужна она и сейчас. Всё, что я делаю в данный момент, – это дам вам выбор.

Похоже, он совершенно неверно истолковал ситуацию. Я попросил его прийти ко мне не ради себя – нет, это было ради них самих.

Опустив руку и слегка подавшись корпусом вперёд, я спросил:

— Я уверен, что к этому моменту вы уже осознали мою ценность, не так ли? – Октавиус не ответил, и я продолжил: — Вы видели мой бой, ведь так? Вы также видели, что я в хороших отношениях с дварфами, и мало того, я не так давно спас задницы некоторым из ваших драгоценных людей.

Чем дольше я говорил, тем резче становились мои слова.

Я просто изливал своё разочарование. Я не только спас Монику и остальных в Монолите, но и обладал множеством других качеств, которые должны были доказать мою полезность.

Опустив голову и взглянув на свои часы, я коснулся экрана, и перед нами появилось голографическое изображение.

На голограмме была представлена копия контракта, который Октавиус и остальные подписали с Монолитом.

Как только я извлёк контракт, лицо Октавиуса наконец немного изменилось. Его голос стал более глубоким, и он спросил:

— Откуда у тебя копия этого документа?

— Вы и сами прекрасно знаете, – ответил я. Ответ в любом случае был очевиден. От Уэйлана.

Я уже ввёл его в курс дела относительно моих отношений с Союзом, так что он знал о моих обстоятельствах. В тот самый момент, когда мы прибыли в Иссанор, он, будучи вице-лидером Союза, помог мне раздобыть копию контракта.

Только после того, как я внимательно его прочитал, мне удалось найти в нём лазейки.

Что касается Уэйлана, всё было бы проще, будь он здесь, но он отправился обратно в человеческий домен сразу после того, как избавился от Джаспера. В конце концов, ему нужно было навести порядок в собственном доме.

Что касается контракта, это была всего лишь копия, а не оригинал, но этого было достаточно.

— Взгляните вот сюда.

Подняв руку, я указал на две выделенные части в контракте:

— «Условия контракта будут аннулированы, если Сторона А (Союз) не приложит надлежащих усилий для поимки разыскиваемого беглеца 876, живым или мёртвым».

Я медленно зачитал это, прежде чем указать на другой пункт договора:

— «Поскольку Сторона А не имеет средств для надлежащей идентификации 876-го, Сторона Б предоставит Стороне А систему отслеживания, а также систему измерения показателей крови, которая подтвердит личность пленника. Если эти два критерия будут соблюдены, Стороне А надлежит передать данное лицо Стороне Б».

Сделав паузу, я поднял голову и посмотрел на Октавиуса:

— Интересно, что же это могут быть за две вещи?.. Ну, система отслеживания и система измерения показателей крови. – я скрестил руки на груди, после чего саркастически произнёс: — Может быть, то самое устройство, которое нашли в голове Аарона, или, что вполне возможно, следы сыворотки, обнаруженные внутри его тела?

В ответ на мой вопрос Октавиус лишь закрыл глаза и продолжил хранить молчание.

Я не обратил на это внимания.

«Сторона Б предоставит Стороне А систему отслеживания, а также систему измерения показателей крови, которая подтвердит личность пленника».

Именно эти слова в контракте заставили меня поступить так, как я поступил тогда, когда напал на Аарона.

В тот день я не просто вымещал свои эмоции. Хотя отчасти причина крылась и в этом, это не было главным мотивом.

Нет, я использовал то время, чтобы вживить чип в его голову, а также ввести дозу сыворотки в его тело, дабы соблюсти критерии, которые Монолит установил для поимки 876-го – или, если быть точнее, меня.

Причина, по которой были установлены именно такие критерии, заключалась в том, что Монолит опасался, будто Союз просто подсунет им пустышку и заявит, что это 876-й.

Им нужно было быть более конкретными в своих требованиях, вот почему они прописали эти два условия. В конце концов, в Монолите были уверены, что Союз не сможет воссоздать ни сыворотку, ни чип.

У них были все основания полагать, что этих критериев достаточно, но, к несчастью для них, они не учли, что Райан смог скопировать чип у меня в голове, а у меня самого всё ещё оставалось несколько доз сыворотки.

Более того, контракт был подписан ещё до того, как я отправился в земли дварфов, которые в то время стояли на пороге войны.

Даже в самых смелых ожиданиях они не могли поверить, что мне удастся завоевать их расположение и создать точную уменьшенную копию чипа.

— «Если Сторона А каким-либо образом попытается сфальсифицировать улики, контракт будет аннулирован, а Сторона А понесет тяжёлые штрафные санкции».

Я коснулся экрана своих часов, и голограмма исчезла.

— Я не являюсь частью Союза, так что условия контракта всё ещё не нарушены, – заявил я. — Более того…

— Поскольку контракт не был нарушен, как только я передам им Аарона, перемирие всё ещё будет в силе, и Монолит ничего не сможет сделать, – перебил меня Октавиус.

— Верно…

Я кивнул, ничуть не обидевшись на то, что он меня перебил.

В этом, собственно, и заключалась суть плана.

Хотя да, в Монолите поймут, что им передают не настоящего 876-го, но поскольку тот будет соответствовать всем установленным ими критериям, им придётся проглотить эту горькую пилюлю.

Вкупе с тем, что контракт при этом не будет нарушен, мне не только не придётся беспокоиться о Монолите на протяжении пары лет, пока действует перемирие, запрещающее им нападать на человеческий домен, но то же самое применимо и к Союзу, если они решат меня поддержать.

Вглядываясь в глаза Октавиуса и видя в них проблеск понимания, я осознал, что он взвешивает свои варианты.

Что ж…

«Как будто у него есть выбор».

У него не оставалось иного выхода, кроме как согласиться на мои условия.

Единственное, что он мог выставить против меня, – это то, что одна из крупнейших гильдий бриллиантового ранга затаит обиду на Союз, если они решат выдать Аарона, но стоило отметить, что именно Кевин убил Аарона.

А к кому принадлежал Кевин?

Всё верно, к Союзу.

Это означало, что они уже оскорбили гильдию бриллиантового ранга! Более того, учитывая талант Кевина и прагматичный образ мыслей Октавиуса, он ни за что не стал бы выдавать его им.

Мосты между Союзом и гильдией Аарона были сожжены уже очень давно.

А это означало лишь одно…

У него не было иного выбора, кроме как выбрать меня. Другой альтернативы не существовало, и он это понимал. Я уверен, что понимал.

Это стало очевидно для меня по тому, как притих он сам.

«Шах и мат».

Откинувшись на кровать, я снова уставился вдаль.

Все нити, которые я завязал, наконец сошлись воедино, полностью загнав Октавиуса в ловушку. Если только он не лишился рассудка, у него не было иного выбора, кроме как ответить согласием.

— Итак, что вы собираетесь делать?.. – в конце концов спросил я.