8:10 — [В небе внезапно появилась огромная неизвестная трещина. Сразу за этим последовало сильное дрожание земли, напоминающее землетрясение магнитудой 6.5]

8:40 — [Толчки продолжались в общей сложности тридцать минут, после чего прекратились. На данный момент сообщений о погибших не поступало, есть информация лишь о нескольких пострадавших. О природе трещины в небе пока мало что известно.]

9:15 — [В отчётах Союза заявляется, что всё находится под контролем и что они усилили охрану территории под трещиной в небе.]

9:15 — [Поразительный поворот событий: учёные сообщили, что плотность маны на планете увеличилась в три раза. Многие люди, годами застрявшие на одном и том же ранге, внезапно обнаружили, что совершают прорыв.]

9:15 — [Наш мир достиг новой поворотной точки.]

Щёлк!

Выключив голографическую проекцию, Смоллснейк хмуро посмотрел на остальных присутствующих в комнате. В данный момент все сидели за большим деревянным столом, установленным в одном из помещений склада.

Это была специальная комната, предназначенная для чрезвычайных ситуаций. Как только в небе появилась трещина, Хейн и Ава запаниковали и уже собирались мчаться назад к своим родителям и семьям, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке.

Однако перед тем как они успели выйти, их быстро остановил Рен, который позвонил и приказал всем оставаться в здании. Прежде чем Ава и Хейн успели возразить, он также заверил их, что с их родителями всё будет хорошо.

Хотя Хейн и Ава порывались поспорить, но поскольку это сказал Рен, а они знали, что в подобных ситуациях он обычно не ошибается, они послушно выполнили приказ.

Тем не менее, в комнате витала атмосфера нервозности и напряжения, так как все до сих пор пребывали в замешательстве от столь внезапного поворота событий.

Из всех присутствующих единственной, кого, казалось, ничуть не заботила ситуация, была Анжелика, которая сидела на самом краю стола с закрытыми глазами. Рядом с ней устроилась Ава.

Включив ноутбук и просматривая свои информационные каналы, Смоллснейк немного подумал и поднял голову:

— Анжелика, у тебя есть хоть какое-то представление о том, что происходит?

Её хладнокровие навело Смоллснейка на мысль, что она что-то знает. Однако, похоже, он ошибся в своих расчётах, так как Анжелика быстро осадила его:

— Нет.

Морщины на лбу Смоллснейка стали ещё глубже.

Увеличивая изображения на экране ноутбука, он разглядывал снимки трещины в небе, но сколько бы ни пытался, он не мог понять суть происходящего.

«Надеюсь, Рен прибудет побыстрее. Мне очень не нравится вся эта ситуация».

Глядя на различные заголовки перед глазами, Смоллснейк покачал головой. Происходящее тревожило его не на шутку.

Опустив голову и сверившись с часами, Смоллснейк уже собирался сам набрать Рена, как вдруг зафиксировал чьё-то присутствие на складе. Открыв камеры и увидев, что это Рен, Смоллснейк наконец расслабился и закрыл ноутбук.

«Слава богу, он здесь».

***

Лязг!

Войдя на склад с Нолой на руках, я быстро направился к залу совещаний. Если они послушались моих указаний, то сейчас все должны быть там.

И всё оказалось именно так, как я и думал. Едва я переступил порог комнаты, как обнаружил, что все уже сидят и ждут меня.

При моём появлении я почувствовал, что взгляды всех присутствующих устремились в мою сторону, а если быть точнее – на Нолу у меня на руках. Я притворился, что не замечаю этих пристальных взглядов.

Смоллснейк заговорил первым. Точнее, попытался, но я быстро оборвал его:

— Рен, ты…

— Заткнись, Смоллснейк.

Мне нужно было сказать более важные вещи.

Но стоило мне собраться с мыслями, как Нола нахмурилась, посмотрела на меня и произнесла:

— Братик, это некрасиво.

— Хм?

Подняв пальчик, Нола добавила:

— Нельзя говорить «заткнись». «Заткнись» – грубое слово.

— Э-э…

Мой рот дёрнулся. Прежде чем я успел что-то вставить, Нола указала в сторону Смоллснейка:

— Мама говорила, что нужно извиняться, если говоришь плохие слова.

— …

Мой рот снова дёрнулся. Закусив губу и глядя на Нолу, которая сохраняла предельно серьёзный вид, я опустил плечи и тяжело вздохнул:

— Ладно, хорошо.

Повернув голову к Смоллснейку, который смотрел на Нолу едва ли не со слезами умиления на глазах, я почувствовал, как моя правая рука судорожно дёрнулась. Сделав глубокий вдох, я процедил:

— Ладно, Смоллснейк, извини за то, что я сказал ранее.

Словно наслаждаясь моментом, Смоллснейк задрал подбородок, и на его лице появилось великодушное выражение:

— Всё в порядке, я не обижаюсь.

При виде этого я стиснул зубы. Однако, помня, что Нола всё ещё находится в комнате, я мог лишь смириться и усадил её на стул рядом с собой:

— Будь хорошей девочкой, посиди здесь.

Если бы это было возможно, я бы не хотел, чтобы она здесь находилась, но поскольку все собрались в комнате и снаружи присмотреть за ней было некому, мне оставалось только позволить ей послушать наш разговор.

Впрочем, просто так сидеть я ей не дал. Как только она устроилась, я протянул ей свой телефон:

— Сейчас у меня будет важный разговор, так что поиграй пока в мой телефон.

— Угу.

Взяв телефон, Нола послушно кивнула. Видя это, я улыбнулся.

Затем, подняв руку, я сформировал вокруг неё небольшой прозрачный барьер, полностью блокирующий любые звуки извне.

«Так-то лучше».

Удовлетворённый, я повернулся к остальным. Оперевшись руками о стол и подавшись корпусом вперёд, я сделал глубокий вдох.

Пых…

Стоило мне открыт рот, как из ниоткуда в воздухе поплыл дым.

Мне даже не нужно было смотреть, чтобы понять, кто за это в ответе. Закрыв глаза, я медленно произнёс:

— Леопольд, ради всего святого... Пожалуйста, отложи сигарету.

Смоллснейк уже рассказывал мне, каким заядлым курильщиком стал Леопольд после возвращения из Иссанора, и поначалу я ему не поверил.

Нет, скорее, я просто не хотел в это верить. Однако, глядя на Леопольда перед собой, я мог лишь мысленно покачать головой.

Пых…

— Ладно…

Сделав ещё одну короткую затяжку, Леопольд бросил быстрый взгляд на Нолу, после чего щелчком отправил сигарету в сторону.

— Спасибо.

Поблагодарив Леопольда и убедившись, что больше ничто не требует моего внимания, я начал говорить:

— Многие из вас, вероятно, задаются вопросом, что сейчас происходит с миром и что это за огромная трещина в небе. Что ж, у меня есть для вас как хорошие, так и плохие новости… – сделав паузу, я причмокнул губами: — Хорошая новость заключается в том, что ситуация не так ужасна, как вы все думаете. В течение ближайшего года или около того в мире не произойдёт слишком больших изменений, за исключением того, что плотность маны постепенно возрастёт. На самом деле, можно сказать, что это даже к лучшему.

С увеличением плотности маны людям станет не только легче совершать прорывы на следующий ранг, но и скорость их развития заметно возрастёт.

Подняв голову, я остановил взгляд на Смоллснейке и Райане:

— Ребята, вы знаете, как измеряется предел таланта?

— Я знаю ответ! – с энтузиазмом отозвался Райан, отрываясь от игровой консоли в руках.

— О, давай.

Положив консоль на стол, Райан выпрямился и начал объяснять:

— Йомнук рассказывал мне об этом, когда я был в Хенолуре. Существует несколько факторов, определяющих предел таланта человека, однако самый важный из них – это скорость поглощения маны.

— Да, верно, – выслушав Райана, я кивнул.

Факторов действительно было много, но скорость поглощения маны оставалась ключевым. Как правило, чем выше скорость поглощения маны, тем выше талант человека.

Пока я размышлял, Райан продолжил:

— Сопоставляя плотность маны в воздухе со скоростью поглощения маны пользователем, мы можем определить предел его таланта. Скорость поглощения обычно связана с генетическими особенностями, поэтому её нельзя изменить за счёт внутренних факторов. Существует определённый лимит маны, который тело способно усвоить за раз, и поэтому, сравнивая эти данные с плотностью маны в воздухе, можно рассчитать потенциал человека. И кроме того, существует прямая положительная зависимость между плотностью маны и поглощением. То есть, чем выше плотность маны, тем выше и поглощение.

Закончив фразу, Райан удовлетворённо улыбнулся. Однако прежде чем он успел полностью возгордиться собой, Смоллснейк покачал головой:

— Райан, ты кое-что забываешь.

— А?

Повернув голову к Смоллснейку, Райан в замешательстве наклонил голову. Приподняв бровь, Смоллснейк посмотрел на него с выражением лица, говорящим: «Разве ты не упускаешь кое-что важное?»

— Ах да, чуть не забыл! – Райан стукнул кулаком по ладони, и его глаза загорелись. — При измерении предела таланта также учитывается биологическая структура пользователя. У тех, у кого скорость поглощения маны низкая, как только уровень энергии внутри их тела достигает определённого порога, скорость их роста также замедляется.

«Впечатляет».

Слушая их диалог, я был приятно удивлён. Похоже, они провели свои дни в Хенолуре не зря.

То, что они сказали, было чистой правдой. Поскольку трещина в небе увеличила плотность маны в воздухе, оценку таланта многих людей теперь придётся пересмотреть, так как планка предела сдвинулась вверх.

Конечно, это в первую очередь касалось обладателей низких рангов. Что же касается высокоранговых личностей, то хотя они и ощутят изменения, для них они не будут столь радикальными.

Впрочем, даже если они и почувствуют перемены, это не позволит им перешагнуть через абсолютный потолок своего таланта. На это был способен только я, так как поглотил семя предела.

Без него никто не сможет по-настоящему преодолеть этот барьер.

Тайно улыбнувшись, я кивнул Райану:

— Всё верно, Райан, – помассировав подбородок, я спросил: — А теперь, чисто гипотетически, как вы думаете, что произойдёт, если плотность маны в человеческих владениях будет непрерывно расти на протяжении многих лет?

Прежде чем Райан успел открыть рот, Смоллснейк вклинился со своим ответом:

— Ну, тут всё просто. Все будут поднимать ранг быстрее, а люди, которые раньше думали, что упёрлись в потолок своего таланта, обнаружат, что способны преодолеть этот предел… – на полуслове глаза Смоллснейка широко распахнулись: — Погоди, ты хочешь сказать, что именно это сейчас и происходит?

— Верно. – радуясь, что Смоллснейк уловил суть, я продолжил объяснение: — То, что сейчас происходит – это самое раннее преддверие третьего катаклизма. И это самый последний катаклизм перед тем, как Король Демонов окончательно ступит в этот мир…

Как только мои слова затихли, в комнате мгновенно воцарилось тяжёлое напряжение. Однако, прежде чем кто-то успел поддаться панике, я поспешил их успокоить:

— Но не волнуйтесь, третий катаклизм всё ещё довольно далеко. Я бы сказал, что он случится примерно через пять лет.

Согласно моим воспоминаниям, это событие знаменовало пробуждение Короля Демонов, и, насколько я помнил, ему требовалось около пяти лет, чтобы спуститься на Землю после появления трещины в небе.

Даже зная, что нельзя слепо верить воспоминаниям в моей голове, я не думал, что эти данные ошибочны. Поскольку целью другой сущности было уничтожение Короля Демонов, информация должна быть верной.

— Тем не менее, по мере того как плотность маны в мире будет сгущаться, примерно через год тот мир, который мы сейчас знаем, начнёт рушиться. Появится больше данжей, а перегрузки данжей, которые раньше считались пустяковой угрозой, теперь станут главной опасностью для всей планеты.

Закрыв глаза, я опустился на стул позади себя. Откинувшись на спинку, я обвёл взглядом всех присутствующих:

— Не думайте слишком много о будущем. Ваша задача проста – развиваться настолько эффективно, насколько вы способны. Вы все, включая меня, пока слишком слабы, чтобы забивать себе голову будущим.

Мне горько было это признавать, но такова суровая реальность.

В данный момент все они были слишком слабы, чтобы беспокоиться о Короле Демонов и надвигающемся третьем катаклизме.

Хейн и Ава всё ещё находились в районе ранга [C+], Леопольд имел ранг [B-], а Смоллснейк и Райан вовсе оставались безранговыми. Была ещё Анжелика, обладавшая рангом [A], но её статус оставался неопределённым, так как контракт истекал чуть менее чем через два года.

Оставалось надеяться, что она решит продлить договор, однако вероятность её отказа по-прежнему существовала, так что мне не стоило обольщаться.

Если не считать Анжелику, это была довольно крепкая группа, однако она была ещё далека от того уровня, на котором я хотел бы их видеть.

Тук. Тук. Тук.

Постукивая пальцем по столу, я открыл глаза:

— Больше я ничего говорить не стану. Однако эта трещина – наша возможность. Возможность для каждого стать сильнее, и было бы настоящим преступлением упустить такой шанс.