Глядя на Октавиуса, я почувствовал, как во мне внезапно нарастает волна искреннего веселья.

Хотя поначалу я этого не замечал, вблизи он действительно был очень похож на Мелиссу. Возможно, именно в этом крылась причина моего внезапного укола забавы? Я не знал наверняка.

Вновь переключив внимание на репортёров, я продолжил:

— Вы, люди, вероятно, понятия не имеете о том, что на самом деле произошло до того, как за мою голову назначили награду. Однако, если бы мне пришлось резюмировать те события, я бы сказал... – слегка подавшись всем телом вперёд, я подпёр подбородок ладонью и задумчиво уставился в потолок. — Хм, пожалуй, можно сказать, что я сделал то, чего Союз не мог добиться на протяжении долгого времени, а именно – нанёс ощутимый урон Монолиту.

— ...

Тишина.

Опять же, несмотря на мои слова, никто не нашёлся что ответить. Они лишь продолжали глупо пялиться на меня с ошарашенным видом. Похоже, они всё ещё переваривали то, что я выдал им минуту назад.

Тем не менее, я не останавливался:

— Если подводить итог моим отношениям с Союзом, то всё выглядит следующим образом... – подняв руку, я указал пальцем на себя. — Я, Рен Довер, нанёс Монолиту больше ущерба, чем Союз за всё время своего существования. Аудиозапись, которую вы только что прослушали, является прямым тому подтверждением. Как вы думаете, с какой стати Монолит так рьяно требовал выдать меня в качестве условия для подписания перемирия? Просто ради забавы? – я покачал головой: — Нет, всё потому, что я реально способен им противостоять. В отличие от Союза, который на данный момент, судя по всему, вообще ни на что не годен.

Ещё более яростно мотнув головой, я тяжело вздохнул:

— Ха-а...

Затем, достав из своего пространственного хранилища флакон с зельем, я быстро осушил его залпом.

«Хм?»

Пока я пил зелье, мне в голову пришла внезапная мысль:

«Чёрт, я начинаю превращаться в Мелиссу». За последнюю неделю я глушил эти снадобья так, словно это была обычная вода.

«Надо с этим что-то делать».

Я понимал, что так продолжаться не может. Мне необходимо найти способ окончательно избавиться от своих ментальных травм.

Хлоп!

С грохотом опустив пустой флакон на стол, я пристально посмотрел на репортёров:

— С учётом сказанного, я делюсь с вами этим вовсе не для того, чтобы вы осознали, насколько дерьмовой организацией является Союз. Нет, цель совершенно иная… – подняв руку, я вытер тыльной стороной ладони уголок рта. — Хотя я всё ещё злюсь на то, как Союз поступил со мной, в глубине души я понимаю их решение. У каждого свои приоритеты. Точно так же, как вы, люди, не являетесь моим приоритетом, моя жизнь не была приоритетом для них. Они – организация, созданная для того, чтобы мыслить масштабами блага всего человечества. И тогда, располагая всей полнотой информации, пожертвовать мной было единственным правильным выбором. Окажись я на их месте, я, вероятно, поступил бы точно так же.

Лица репортёров мгновенно изменились, когда они услышали мои слова, но я лишь равнодушно пожал плечами.

Как бы мне ни хотелось выставить Союз в дурном свете, я искренне считал, что их решение не было ошибочным. В Союзе просто никто не мог знать, что в прошлом я принял [Семя предела]. Более того, они не имели ни малейшего представления о том, кем именно я являлся в тот момент, когда спас Монику и остальных. Я мог затаить некоторую обиду за их выбор, но я не был настолько ослеплён яростью, чтобы не понять их мотивы.

Как бы прискорбно это ни звучало, такова была жестокая реальность.

— Ха-а... – я издал долгий вздох.

Опёршись локтем о стол и подперев подбородок рукой, я внимательно вгляделся в глаза каждого присутствующего репортёра:

— То же самое можно сказать и о том, что произошло с Аароном. Даже если он не совсем виновен, его нельзя назвать абсолютно невинным. Я не стану вдаваться в подробности его деяний, однако Союз просто использовал его как козла отпущения, чтобы позволить мне вернуться в человеческий домен. Если сравнивать меня и его – человека, который к тому моменту уже был мёртв, – то сдать его являлось самым целесообразным решением.

Опустив голову, я принялся вертеть в пальцах пустой флакон из-под зелья:

— Не поймите меня неправильно. То, что я сейчас жёстко критикую Союз, не означает, что я выступаю против их методов. Всё, чего я пытаюсь добиться, это дать каждому понять, что из себя представляет Союз... Это организация, которая без малейших колебаний принесёт вас в жертву ради блага человечества… – сделав паузу, я выпустил из рук пустой флакон. Подняв голову, я на мгновение закрыл глаза, после чего снова распахнул их: — Воспринимайте это как предупреждение от человека, который побывал в шкуре отработанного материала Союза: если хотите выжить в этом мире, вы обязаны доказать свою ценность.

Наш мир далёк от мирного сосуществования. Это мир, где выживает сильнейший, а слабый погибает. Сейчас это может быть не так очевидно, но в самом ближайшем будущем люди будут сталкиваться с этой истиной всё чаще и чаще. Лучше дать миру осознать это сейчас, пока не стало слишком поздно.

Слегка подавшись вперёд, я повернул голову в сторону одной из записывающих камер:

— Докажите Союзу, что вы не являетесь расходным материалом. И перестаньте винить Союз или любую другую организацию во всех своих бедах. – подняв голову, я перевёл взгляд на потолок зала и спросил: — Вы ведь видели трещину в небе, верно?

Поскольку мои глаза были устремлены вверх, я не мог видеть реакцию присутствующих.

— Если видели, то я расскажу вам больше...

Однако по тому, как притих зал, я понял, что внимание каждого человека сейчас приковано исключительно ко мне.

— Трещина продолжит расширяться. Плотность маны в мире будет расти, а вместе с ней поднимется и предел ваших талантов. Если раньше вы могли винить свой ограниченный потенциал в неспособности пробиться на вершину, то теперь эта отговорка не сработает. У вас может быть меньше ресурсов, чем у некоторых других, но то же самое можно сказать и о многих нынешних высокоранговых мастерах. Не хотите, чтобы Союз выбросил вас за ненадобностью? Тогда вам лучше стать сильнее, потому что через пару лет вашей наименьшей заботой станут Союз или Монолит. Вашей главной проблемой станет Третий катаклизм.

В тот самый момент, когда я тихо произнёс эти последние слова, глаза многих присутствующих в зале округлились от шока. Их прежние безмолвные и бесстрастные лица мгновенно исказились от потрясения, а некоторые репортёры даже не смогли удержаться и повскакали со своих мест.

Наконец, впервые с тех пор, как я начал свою речь, журналисты набрались смелости подать голос:

— Н-невозможно...

— Этого не может быть...

— Вы, должно быть, лжёте!

Голоса, полные абсолютного неверия, эхом разнеслись по залу, а лица некоторых репортёров заметно побледнели. Впрочем, я не мог их винить. Каждый прекрасно знал, насколько катастрофичен катаклизм. Особенно учитывая, что Второй катаклизм произошёл всего восемьдесят лет назад. Зная, что грядёт третий, люди вполне естественно начали опасаться худшего.

— Кто-то из вас может подумать, что все мои слова – полная чушь. Однако я просто хочу, чтобы вы знали: все те несколько лет, что я числился пропавшим без вести, я на самом деле провёл в землях дварфов и эльфов.

Повернув голову, я взглянул на Дугласа, который посмотрел на меня в ответ. После короткой паузы он веско кивнул головой:

— Ведь так, Дуглас?

— Верно.

Мгновенно по залу покатилась волна приглашённого ропота, репортёры начали взволнованно перешёптываться друг с другом. Игнорируя этот шум, я продолжил говорить:

— Как вы все знаете, другие расы уже прошли через то, с чем мы сталкиваемся прямо сейчас. Поэтому слушайте внимательно, что я вам скажу: возьмите себя в руки. Потому что через несколько лет это так называемое мимолётное чувство покоя, которым вы все наслаждаетесь, исчезнет. И то, что вы увидите, станет истинным началом конца.

Если и существовал более подходящий момент для того, чтобы поведать миру о грядущем, то он настал именно сейчас. Перед лицом скорого пришествия Третьего катаклизма и Короля Демонов людям пора было очнуться от того ложного чувства безопасности, в котором они пребывали.

Даже несмотря на то, что я планировал лично одолеть Короля Демонов, он был далеко не единственным врагом. За его спиной стояла целая армия демонов. Если человечество продолжит развиваться такими же темпами, то к моменту прибытия врага на Землю большинство людей окажутся просто бесполезным балластом.

— Чёрт... – опустив голову и массируя лоб, я тихо выругался про себя.

«Хоть я только что и заявил им, что не собираюсь быть их героем, сейчас я говорю в точности как один из них».

Издав ещё один вздох, я пододвинул микрофон поближе к себе:

— Думаю, я сказал достаточно. Прежде чем кто-то из вас вскочит с места, чтобы засыпать меня вопросами, я проясню сразу: я уже озвучил всё, что хотел, и отвечать на вопросы не стану. Как я уже говорил, не нужно лепить из меня героя ради собственного успокоения. Если вы ищете того, на кого можно возложить надежды, у меня есть идеальный кандидат… – я сделал паузу, и уголки моих губ поползли вверх. — И это Кевин Восс.

Прикрыв рот ладонью, я был вынужден снова замолчать, так как мои плечи мелко задрожали. На короткое мгновение я едва не рассмеялся в голос. Взяв себя в руки, я отодвинул микрофон назад.

— Кхм, – приставив кулак к губам, я слегка покашлял. — Как я и говорил, если вам нужен прос... кхм, кто-то, в кого можно верить, то Кевин – идеальный вариант. Он как раз из тех парней, которым не плевать на абсолютно случайных и незнакомых людей.

Произнося эти слова, я намеренно выделил интонацией последнюю часть фразы. Проще говоря, я хотел ещё раз ясно дать понять каждому: я не стану лезть из кожи вон ради спасения первого встречного незнакомца, если это будет сопряжено с угрозой для моей собственной жизни. Это просто не в моём характере.

Вновь окинув взглядом притихших репортёров, я выключил микрофон и поднялся со своего места:

— Пожалуй, с меня хватит. – посмотрев на сидящего рядом Дугласа, я тихо пробормотал: — Оставляю оставшуюся часть на тебя.

— Без проблем, – ответил Дуглас со спокойной улыбкой.

Слегка кивнув, я на мгновение бросил взгляд в сторону Октавиуса, прежде чем направиться к выходу. Его лицо, как и всегда, оставалось абсолютно бесстрастным, однако я отчётливо чувствовал, что внутри него бушевала дикая ярость. Впрочем, винить его не в чем – я, как-никак, публично опозорил Союз на глазах у всего мира.

С учётом сказанного, я ни капли не жалел о своих словах. Да и не то чтобы он мог что-то с этим поделать. Возможно, я только что настроил против себя его лично и добрую половину человечества, но я был достаточно уверен в своих силах, чтобы понимать: Союз не посмеет предпринять никаких открытых действий, что бы я ни выкинул.

Моника, Дуглас, Гернис и, возможно, даже королева эльфов – Октавиус прекрасно знал, что все эти могущественные фигуры находятся на моей стороне. Союз просто ничего не выигрывал от нападения на меня или мою семью. Кроме того, после того как я озвучил всё это публично, случись со мной что-нибудь, главным подозреваемым автоматически становился именно Союз. Их репутация и без того трещала по швам. Если бы они действительно попытались заставить меня замолчать, их авторитет рухнул бы до такой степени, что они просто не выдержали бы общественного давления.

— Хех... – стоило мне покинуть зал, как на моих губах заиграла довольная улыбка.

«А это было приятно...»