— У кого-нибудь есть зелья? Живее!

Я впал в панику, почувствовав, как слабеет тело Смоллснейка и угасает его пульс. Его кожа была неестественно горячей, и я понимал, что дело совсем худо.

«Только не сейчас!»

Прижав ладони к его груди, я начал ритмично давить на неё, пытаясь запустить остановившуюся кровь. Сейчас я отчаянно ждал, пока кто-нибудь протянет мне зелье – только оно могло спасти Смоллснейка.

— Быстрее! – крикнул я во весь голос, замечая, что его состояние ухудшается с каждой секундой.

— Держи, – к счастью, Аманда среагировала мгновенно, протягивая мне небольшой флакон.

Из-за спешки я не успел толком рассмотреть его, но по текстуре стекла сразу понял, что это безумно дорогое средство. В душе я был ей бесконечно благодарен.

Надавив на челюсть Смоллснейка, я приоткрыл ему рот и осторожно влил внутрь содержимое флакона. Глядя, как целебная жидкость исчезает у него в горле, я почувствовал, как по моему лицу катится холодный пот.

«Пожалуйста, сработай…»

Впервые в жизни я ощутил такой неподдельный, сковывающий ужас, ожидая действия лекарства.

Паниковал не я один: Райан, подползая ближе, непрерывно тряс Смоллснейка за плечи. Из его глаз ручьями лились слёзы, и он крепко, отчаянно обнимал товарища.

— Пожалуйста, не умирай, пожалуйста, не умирай, пожалуйста, не умирай…

Его голос срывался и звучал на удивление беспомощно – было очевидно, что он напуган не меньше моего. Позади него замерли остальные, с неподдельной тревогой вглядываясь в лежащее на полу тело.

— Готово, – отбросив пустой флакон в сторону, я бессильно опустился на пол и уставился на Смоллснейка.

«Пожалуйста, сработай».

В этот момент я почувствовал, как кто-то мягко коснулся моего лба, стирая капли пота.

— Спасибо, – заметив стоящую рядом Аманду, тихо поблагодарил я.

— Всё будет хорошо... Ты уже сделал для него всё, что мог. Сейчас нам остаётся только верить, что он поправится, – тихо подбодрила она меня, и я почувствовал, как её ладонь мягко сжала мою руку.

— Ху-у…

Не знаю, то ли дело было в этом внезапном жесте, то ли в её абсолютном спокойствии, но я ощутил, как паника медленно отступает. Я с благодарностью посмотрел на Аманду:

— Спасибо.

Ещё раз поблагодарив её, я снова перевёл взгляд на Смоллснейка.

«Она права. Я сделал всё, что было в моих силах. Теперь всё зависит только от него самого».

Поскольку Аманда дала мне высокоранговое зелье, я ожидал мгновенного эффекта, но шли минуты, а Смоллснейку не становилось лучше. Моё лицо помрачнело.

— Неужели не сработало?.. – слабо пробормотал я, опуская голову.

Пальцы судорожно сжали ткань одежды, а в груди разлилась знакомая, давящая боль. Трудно было описать это чувство, но казалось, будто из моего тела разом выкачали всю энергию.

— Чёрт… – вслух выругался я, чувствуя, как меня захлёстывает волна вины.

«Как я мог это допустить? Мне нужно было отказаться от предложения Кевина, как только я понял, что с системой что-то не так».

Будь я хоть немного осмотрительнее, ничего этого бы не случилось. Если и нужно было кого-то винить, то только меня самого. С моим-то опытом следовало подготовиться получше, но мои импульсивные действия привели к этой катастрофической ошибке.

Я понимал, что чересчур строг к себе и что корень проблемы крылся глубже, но эти мысли никак не желали покидать мою голову. Напротив, со временем они становились только навязчивее.

— Смоллснейк!

Но именно в этот миг пронзительный возглас Райана эхом разнёсся по камере, и я резко вскинул голову.

— Что там?

Мгновенно повернувшись к Смоллснейку, я первым делом заметил, как дрогнули его веки.

— Отойди, – скомандовал я Райану, придвинулся ближе и прижал пальцы к шее Смоллснейка, пытаясь нащупать пульс. — Работает…

Почувствовав, что его сердцебиение с каждой секундой становится всё ровнее и сильнее, я ощутил, как вся былая боль бесследно испаряется. Волна облегчения накрыла меня с головой; плечи расслабились, и я буквально сполз на пол.

— Слава богу… Слава богу… – тихо шептал я про себя, пока остальные бурно радовались рядом.

Особенно Райан – он прижал Смоллснейка к себе и тихо, навзрыд заплакал. Уткнувшись ему в грудь, он без конца повторял:

— Спасибо… спасибо…

Глядя на эту картину, я поймал себя на странной мысли.

«За всё то время, что они провели вместе, между ними явно завязалась по-настоящему глубокая связь».

Одного лишь искажённого от боли лица Райана было достаточно, чтобы понять, насколько Смоллснейк стал ему дорог. И дело было не только в нём – оглядев лица остальных, я наконец осознал, какое колоссальное влияние Смоллснейк оказал на жизнь каждого члена нашей группы наёмников.

— Слава богу… – ещё раз выдохнул я, медленно поднимаясь на ноги и направляясь к выходу из комнаты.

— Ты куда? – спросил Кевин, последовав за мной.

Тайком утерев уголки глаз, я повернулся к нему и жестом позвал за собой Анжелику:

— Мне бы хотелось побыть со Смоллснейком подольше, но я знаю, что времени у нас в обрез. Нужно освободить остальных.

— Ты прав… – Кевин решительно кивнул.

Указав на три конкретные двери, я повернулся к Анжелике:

— Вот в той комнате заперт Джин, в этой – Эмма, а вон там – Хан Юфэй. Сделай одолжение, открой их.

Анжелика несколько секунд молча смотрела на меня. Прежде чем я успел добавить что-то ещё, она согласно кивнула:

— Хорошо.

С этими словами она направилась к камере Эммы. Причиной тому был Кевин, который уже стоял возле неё и преданно ждал, пока Анжелика подойдёт. Со стороны могло показаться, что он терпеливо ждёт, но, заметив, как он нетерпеливо притоптывает ногой и как бегают его глаза, я понял: терпением там и не пахло.

«Впрочем, в его репертуаре, – я покачал головой, мысленно запечатлевая эту сцену. — Он никогда не меняется».

***

Кап! Кап!

— Ху-у… 1035… ху-у-у… 1036…

Пока по её лицу градом катился пот, Эмма методично выполняла серию отжиманий. Её каштановые волосы, которые теперь отросли почти до самой поясницы, мягко падали на лицо, закрывая обзор. Тем не менее, это ничуть ей не мешало, и она продолжала упорно упираться руками в пол.

— 1037… 1038…

С тех пор как Эмма оказалась в этом странном месте, она ни разу не почувствовала себя не в своей тарелке. Напротив, здесь она ощущала себя куда более расслабленно, чем в родовом данже своей семьи. По сравнению с тем кошмаром, эта камера казалась сущим раем.

И даже то, что её мана была заблокирована, не мешало Эмме продолжать тренировать своё тело.

«Как и говорил отец: чем крепче тело, тем быстрее будет расти сила».

Принцип был довольно прост. Чем сильнее и тренированнее тело, тем большие объёмы маны оно способно выдержать, а значит, тем быстрее будет расти ранг. Об этом правиле знали многие, его даже преподавали в «Локе».

Несмотря на это, мало кто уделял физическим тренировкам должное внимание. На развитие тела уходило слишком много времени, а тот незначительный прирост, который они получали, легко компенсировался теми, кто просто сосредоточивался на обычном повышении ранга.

Именно так Эмма и поступала в прошлом. Как и большинство людей, она считала тренировку мышц пустой тратой времени. Но сейчас, продолжая отжиматься и чувствуя, как сокращаются мышцы, Эмма поняла, насколько наивными были её прежние взгляды.

«Это как закладывать фундамент для здания. Чем прочнее конструкция у основания, тем безопаснее и долговечнее будет сам дом…»

Додумав эту мысль, она опустилась ниже, продолжая выполнять упражнение.

— Ху-у… 1045… 1046… Хм?..

Кр-р-р!

На середине очередного отжимания Эмма услышала знакомый каменный скрежет и тут же замерла.

«Не слишком ли рано они открывают дверь?»

Насколько она помнила, дверь открывалась каждый день строго в определённое время. Она ведь только недавно вернулась в камеру, и теперь её снова открывают? Что вообще происходит?

— Угх…

Медленно внутрь начал проникать свет, а вместе с ним в комнату хлынул поток тёплого и влажного воздуха. Не привыкшая к яркому освещению, Эмма была вынуждена зажмуриться.

— Эмма!

Но именно в этот момент с противоположного конца комнаты донёсся знакомый голос. Она мгновенно узнала его. Это был Кевин – человек, которого она страстно мечтала увидеть на протяжении очень долгого времени.

«Сколько же прошло с нашей последней встречи?» – год? Полгода?

Её маниакальная сосредоточенность на тренировках заставила её напрочь потерять счёт времени. Мысль о том, как в прошлом она обременяла остальных, злила её до глубины души, поэтому она истязала себя каждый день, лишь бы снова не оказаться слабой.

И вот, услышав голос Кевина спустя столько времени, она почувствовала, как её эмоции пришли в полный хаос.

Но… вместо того чтобы радостно подпрыгнуть на месте, она нахмурилась.

— Кевин? – громко позвала она.

— Это я… – вновь отозвался его голос.

Услышав шаги, направляющиеся в её сторону, Эмма резко отшатнулась назад:

— Не подходи ко мне.

— Э? – удивлённый и почти оскорблённый голос Кевина затих, а сам он замер на месте. — Что случилось? – с тревогой спросил он. — Ты не хочешь меня видеть?

— Нет, дело не в этом, – Эмма покачала головой и потёрла глаза, пытаясь привыкнуть к свету. В конце концов, несмотря на все усилия, ей пришлось снова зажмуриться. Ей нужно было больше времени. — Я говорю тебе не подходить, потому что не могу верить всему подряд. Откуда мне знать, что ты не самозванец и что всё это – не иллюзорное заклинание сна, наложенное на меня кем-то из демонов?

— Ах… – до Кевина наконец дошло, и он издал понимающий возглас. Теперь он осознал причину её странного поведения. — Хорошо, спрашивай о чём угодно. Я отвечу на всё и докажу, что я – настоящий Кевин.

— Ладно.

Эмма кивнула, опустила голову и задумалась. В течение следующих нескольких секунд она молчала, тщательно подбирая вопрос.

«Что-то такое, о чём знаем только мы с Кевином и ещё буквально пара человек…»

— О! – вскоре её осенило, и она резко вскинула голову.

— Придумала?

— Да, – подтвердила Эмма.

— Хорошо, спрашивай.

— Конечно, – сделав глубокий вдох, она спросила: — Какое прозвище...

— Да твою же мать! – громкое ругательство Кевина бесцеремонно оборвало её фразу на полуслове.