В ушах Кевина стоял непрекращающийся звон, и он безучастно, без единой эмоции на лице смотрел на деревянный стол перед собой.

В своих крошечных ладошках он крепко сжимал серебряную ложку.

«Я снова потерпел неудачу…» – беззвучно прошептал Кевин, и его взгляд постепенно начал терять фокус.

В отличие от первого раза, на этот раз он был разбит ещё до того, как ему представилась возможность сойтись в полноценной схватке с самим Джезебетом.

Как оказалось, он был недостаточно силён даже для того, чтобы одолеть армию демонов, находившуюся в распоряжении Короля, не говоря уже о нём самом, чья мощь многократно превосходила их силы.

«Где я ошибся? Чего мне не хватает?»

Он делал абсолютно всё, что велела ему система.

Он выполнял миссии, использовал знания и возможности из своей прошлой жизни… он сделал всё возможное, но так и не сумел исполнить своё предназначение.

Чего же, чёрт возьми, ему не хватало?

— Вот твоя еда.

Звук материнского голоса вырвал Кевина из пучины размышлений и вернул в реальность.

Подняв голову, он увидел, что она смотрит на него со всё той же ласковой улыбкой, к которой он к этому моменту уже успел привыкнуть.

Перед ним стояла точно такая же пресная похлёбка, какую она готовила для него и в прошлой жизни.

Это был её фирменный суп, который она неизменно начинала варить, как только ему исполнялось пять лет, а этого возраста он достиг совсем недавно.

Одного взгляда на тарелку было достаточно, чтобы напрочь отбить аппетит.

Тем не менее он всё равно решил его съесть. До тех пор, пока организм получал необходимые питательные вещества, его всё устраивало.

Медленно Кевин зачерпнул ложку супа и отправил её в рот.

— Хм?

Посмотрев на мать, которая тоже пристально наблюдала за ним, Кевин поймал себя на том, что его брови внезапно удивлённо приподнялись.

— Что-то не так?

Кевин не ответил.

Вместо этого он пару раз моргнул, опустил ложку и зачерпнул ещё немного.

Ему нужно было перепроверить свои ощущения.

— Вкусно… – пробормотал Кевин, смакуя вкус супа во рту.

Стоило этим словам сорваться с его губ, как на лице матери тут же отразилось крайнее изумление. Однако Кевин не стал придавать этому значения и продолжил молча есть.

«Почему суп стал вкуснее?»

По какой-то неведомой причине пресный суп, который готовила его мать, больше не казался таким безвкусным, как в прошлых жизнях.

Почему так?

— Я так рада, что тебе понравилось, – Кевин слегка вздрогнул, почувствовав, как тёплая ладонь нежно коснулась его макушки. Он поднял глаза и встретился с привычным любящим взглядом матери.

Её руки были крупными и шершавыми, что совершенно не вязалось с её утончённым и хрупким обликом.

Одного взгляда было достаточно, чтобы заметить на них многочисленные мозоли и мелкие порезы.

Было очевидно, что это руки человека, которому на протяжении всей жизни приходилось преодолевать немало невзгод.

Кевин знал это лучше, чем кто-либо другой.

В конце концов, эти ладони выглядели точно так же, как его собственные после многолетних изнурительных тренировок с мечом.

Ещё одна деталь, которую Кевин подметил за матерью: всякий раз, когда он садился за стол, она сама никогда ничего не ела.

Она неизменно садилась на стул напротив и просто наблюдала за тем, как он ест.

Раньше он никогда особо не задумывался над этим…

Но это и вправду было странно. Может, ей тоже не нравился этот суп?

Кевин слегка наклонил голову набок и пододвинул тарелку вперёд, в сторону матери.

Этот жест явно озадачил её, и она спросила:

— Хм? Что такое?

— Ешь.

Кевин указал пальцем на миску, и его мать несколько раз растерянно моргнула, явно не понимая, что происходит.

В конце концов она покачала головой и мягко улыбнулась:

— Я уже поела, ты можешь…

— Враньё, – перебил её Кевин.

Он заранее знал, что она ещё маковой росинки во рту не держала, так как наблюдал за ней с самого раннего утра.

Работа его матери заключалась в сборе мусора на улице.

В невыносимую жару она толкала перед собой тележку, которая весила как минимум в три раза больше неё самой, и проходила по несколько километров ради ничтожной платы примерно в 10 U. Тележка была доверху забита отходами, и она сортировала этот хлам прямо на ходу.

Это был изнурительный труд, на который большинство людей смотрели с презрением, но это была единственная работа, которую она умела делать.

Порой она получала даже меньше того, что зарабатывала, но никогда ни на что не жаловалась.

Она была сильной и стойкой женщиной…

И поскольку Кевин всё это время не упускал её из виду, он точно знал, что она ещё не ела.

Маргарет тихо вздохнула и что-то пробормотала себе под нос:

— Хоть ты у меня и молчун, но такой проницательный… Иногда я всерьёз задаюсь вопросом, действительно ли тебе всего пять лет…

Бросив на Кевина ещё один долгий взгляд, она поднялась со стула и направилась обратно к плите.

— Не переживай и просто кушай. Я правда не голодна.

«Лгунья», – мысленно заключил Кевин.

Всего пару минут назад она с огромным вниманием и вожделением смотрела на его суп.

Но даже при том, что её желание было очевидным, она всё равно отказалась, когда ей предложили разделить трапезу.

Почему?

Кевин задавался этим вопросом, вновь и вновь заходя в тупик из-за непонятного поведения матери.

Он искренне не понимал, ради чего она идёт на такие крайности, чтобы обеспечить существование такой маленькой обузы, как он.

Вглядываясь в чистый бульон перед собой и видя в нём своё отражение, Кевин снова опустил ложку в тарелку и сделал глоток.

«Он холодный…»

И всё же… такой тёплый.

***

Время шло своим чередом, и Кевин большую часть времени проводил за наблюдениями за родителями.

Пока его отец Джонатан пропадал на стройке, помогая возводить новые высотные здания в центральных районах города, мать Маргарет неизменно уходила ранним утром на сбор уличного мусора.

Совместный заработок, который они получали на двоих, составлял всего 30 U в день, этого едва хватало, чтобы сводить концы с концами.

Именно поэтому Маргарет в какой-то момент решила отправиться на поиски мусора в другое место.

К выходу из крупного торгового центра, расположенного в одном из центральных кварталов.

— Мне жаль, что приходится таскать тебя за собой, Кевин, но я постараюсь управиться побыстрее. Ты можешь просто постоять здесь тихонько и подождать, пока я закончу работу.

Кевин молча кивнул в знак согласия.

Он просто уселся на ступеньках торгового центра и принялся наблюдать за тем, как его мать трудится под палящими лучами солнца.

Пот градом катился по её лицу, пока она в старых, поношенных перчатках выгребала отходы из урн, расставленных вокруг здания.

Несмотря на многочисленные пренебрежительные взгляды, которые бросали на неё прохожие и покупатели, она продолжала усердно работать, время от времени оборачиваясь и даря ему улыбку.

Именно из-за этой улыбки Кевин склонил голову ещё сильнее, когда его внезапно посетила странная мысль.

«Опасно».

На миг ему показалось, что эта улыбка несёт в себе скрытую угрозу лично для него.

На протяжении всех прошлых регрессий он никогда толком не обращал внимания на своих «опекунов», целеустремлённо и слепо двигаясь к собственным ориентирам… но именно сейчас, во время своей третьей регрессии, его разум начали посещать совершенно иные мысли.

Он вдруг подумал, что, возможно, чисто гипотетически, им вовсе не обязательно погибать так, как это было в прошлые разы.

Возможно, он мог бы помочь им пережить грядущее бедствие…

«Нет, они будут только обузой».

Однако это была лишь мимолётная слабость – он практически мгновенно отбросил эту мысль в сторону.

Если рассуждать здраво, их спасение не принесёт ничего, кроме лишних хлопот, когда придёт время.

Перед ним стояла чёткая, осязаемая цель, и он не мог позволить ничему отвлекать себя от её достижения.

Вскоре он перевёл взгляд с матери на оживлённую улицу прямо перед собой.

Перед глазами Кевина предстала бурлящая толпа людей, то и дело входивших и выходивших из огромного торгового комплекса.

Он наблюдал за прохожими, на чьих лицах играли беззаботные улыбки, и за детьми, радостно резвящимися со своими родителями.

А чуть позже взгляд Кевина скользнул мимо них и замер на небольшой фиолетовой бумажке, лежавшей прямо на мостовой.

«50 U».

Это была купюра достоинством в пятьдесят U.

В понимании Кевина – сущая безделица.

За время своих прошлых двух регрессий он настолько привык оперировать миллионами U, что эта банкнота казалась ему не более чем карманной мелочью.

Однако, когда он снова посмотрел на мать и вспомнил, как тяжело ей приходится вкалывать всего за 10 U в день, ноги Кевина сами понесли его в сторону лежащих денег.

— Ты что это делаешь?

Кевин уже потянулся было к купюре, когда чья-то массивная рука перехватила его за запястье. На него сверху вниз свирепым взглядом смотрел представительный лысый мужчина.

— Это моё, пацан. Ты на что вылупился?

— …

Кевин не удостоил мужчину ответом, лишь продолжая бесстрастно смотреть на него.

«Может, просто прикончить его? Нет, это привлечёт слишком много ненужного внимания в данный момент».

Поразмыслив секунду, Кевин отказался от идеи убивать верзилу.

Если бы он проявил свою скрытую силу посреди столь оживлённой улицы, это вызвало бы массу нежелательных вопросов и могло бы поставить его в крайне затруднительное положение.

В конце концов, убийства здесь карались по закону.

— В чём дело? Ты что, немой?

Кевин почувствовал пару чувствительных шлепков по щекам, когда мужчина бесцеремонно встряхнул его за руку.

В глазах мальчика вспыхнул опасный огонёк, и он уже был готов принять меры, как вдруг пара хрупких рук судорожно вцепилась в рукав громилы.

— Это мой ребёнок! Пожалуйста, отпустите его!

Этот голос, который ощутимо дрожал и звучал крайне беззащитно, заставил крупного мужчину тут же переключить внимание на Маргарет, а затем и на её облачение – в частности, на грязные рабочие перчатки, которыми она держалась за его дорогую одежду.

— Угх!

Выражение его лица мгновенно изменилось, и он наотмашь оттолкнул её от себя:

— Не смей прикасаться ко мне своими погаными перчатками!

В следующее мгновение он брезгливо выронил Кевина и принялся ожесточённо отряхивать рукав, к которому она прикоснулась.

Эта гримаса абсолютного, неприкрытого отвращения намертво врезалась в память Кевина.

Но прежде чем мальчик успел что-либо предпринять, он почувствовал, как кто-то сверху крепко заключил его в объятия – мать уже успела подскочить к нему и теперь изо всех сил прижимала к себе.

Её испуганный, но пытающийся казаться спокойным голос прозвучал над самым его ухом:

— Простите нас, пожалуйста. Мой мальчик сделал это без всякого злого умысла. Скажите, как мы можем загладить нашу вину?

— Загладить вину? – лысый мужчина посмотрел на свою рубашку, а затем снова перевёл взгляд на неё. — Купи мне новую рубашку.

— Х-хорошо… Сколько она стоит?

Срывающимся голосом спросила Маргарет, дрожащими руками извлекая из кармана крошечный кошелёк. Для Кевина, наблюдавшего за этой сценой, всё это выглядело пугающе знакомым.

— Пятьсот U.

— П-пятьсот U?..

Стоило Маргарет услышать эту цифру, как с её лица мгновенно сошли все краски, и она уставилась на него в абсолютном шоке и неверии.

— А что такого? Пятьсот U для вас неподъёмная сумма? Что ты корчишь из себя так, будто наступил конец света?

— Ах… ну, пятьсот U – это действительно очень много…

— Надо было думать дважды, прежде чем пачкать мои вещи своими обрубками.

Когда верзила сделал шаг вперёд, мать Кевина инстинктивно почувствовала необходимость защитить сына и прижала его к себе ещё крепче, буквально укутывая своим телом.

По какой-то странной причине Кевин не почувствовал ни малейшего дискомфорта. В его голове в этот момент крутилась лишь одна-единственная мысль…

«Тепло».

В объятиях матери было невыносимо тепло.

Почему так?

Кевину отчаянно захотелось разобраться в природе этого чувства, и именно в эту секунду до него дошло кое-что очень важное.

«Неужели они и вправду обязаны умереть?»