«Почему это случилось снова?»

Сидя на обочине дороги перед искорёженным автобусом, Кевин в полном замешательстве размышлял о произошедшем.

Почему они опять погибли?

Он ведь сделал абсолютно всё, что должен был.

Он не поехал в сторону центра города и увёл родителей подальше от дома, но они всё равно умерли.

На этот раз – из-за автокатастрофы.

Демоны даже не были причастны к их смерти.

Кевин поднял взор к небесам. Глядя на облака, лениво плывущие по небу, он поймал себя на внезапной мысли:

«Я просто хотел провести с ними больше времени…»

***

Бум!

— Осторожно, Кевин!

Кевин в очередной раз наблюдал за тем, как родители закрывают его своими телами. На этот раз их тела разорвало пополам, и кровь хлынула прямо на мальчика.

Выражения беспомощности и невыносимой муки, застывшие на их лицах за секунду до гибели, намертво врезались в его память – ему оставалось лишь беспомощно созерцать их смерть.

***

Бах!

— Назад, Кевин!

***

Бум!

— А-а-а-а!

Сам того не замечая, он раз за разом проживал эти трагические события с каждой новой регрессией.

Кевин и глазом не успел моргнуть, как наступила уже двадцатая по счёту регрессия, и в двадцатый раз оба его родителя погибли прямо у него на глазах.

В этот раз – из-за взрыва, прогремевшего за пределами города.

«Почему?..»

Сколько бы Кевин ни пытался, ему никак не удавалось накопить достаточно сил, чтобы вовремя прийти на помощь матери и отцу. Каждый раз они гибли страшной смертью, оставляя его в абсолютном одиночестве.

Тяжесть на сердце, которая поначалу была едва заметной, становилась всё более ощутимой с каждым новым циклом, нарастая по мере того, как родители гибли снова и снова во всех реальностях.

За эти двадцать регрессий его шансы на победу над Джезебетом значительно возросли, но, несмотря на все приложенные усилия, он продолжал терпеть поражение в каждой схватке.

Кевин понимал, что его победа над Королём Демонов – лишь вопрос времени.

Пусть для этого потребуется сто, тысяча, десять тысяч, сто тысяч или миллион регрессий…

У Кевина было всё время мира, чтобы копить опыт и становиться сильнее.

Джезебет всё ещё намного превосходил его в могуществе, но Кевин знал, что его час скоро пробьёт.

И в эти периоды, с каждым новым циклом, он старался проводить с родителями всё больше и больше времени. К моменту двадцатой регрессии он в общей сложности прожил рядом с ними добрый век.

Он изучил их до мельчайших подробностей.

И именно поэтому ему становилось всё тяжелее и тяжелее расставаться с ними каждые пять лет с момента своего очередного рождения.

Каждая их смерть отзывалась в нём острой болью, и те краски, что постепенно начинали возвращаться в его восприятие, вновь безжалостно блёкли.

Этот жестокий круговорот продолжался бесконечно, и разорвать его было невозможно.

Такова была их судьба.

— А-а-а-а! Я здесь, ублюдки! Идите сюда, если кишка не тонка!

— Не забудьте про меня! Проваливайте!

Глядя на то, как родители кричат во всю глотку, отчаянно пытаясь отвлечь внимание демонов от его укрытия, Кевин почувствовал, как его грудь словно сдавило колоссальной, многотонной тяжестью.

«Почему? Почему?..» – без конца сокрушался он мысленно, приковывая взгляд к разворачивающейся вдали трагедии.

«Любовь – это когда ты ставишь нужды другого человека выше своих собственных. Ставить твои желания выше своих – именно так я показываю, что люблю тебя. Разве не так должна поступать каждая мать?»

Слова, сказанные матерью во время его четвёртой регрессии, эхом зазвучали в голове Кевина, хотя тогда они были едва различимы.

Слёзы набежали на глаза и покатились по щекам, мягко капая на твёрдую землю под ногами.

И именно в этот момент он наконец по-настоящему осознал глубокий смысл материнских слов.

Протянув руку в сторону родителей, Кевин едва слышно прошептал:

— Не уходите…

«Не оставляйте меня…»

***

Много лет спустя.

Эштон, библиотека Академии Лок.

Кевин листал книгу, посвящённую человеческой психологии и эмоциям, как вдруг его палец замер на одном конкретном слове.

«Одиночество – состояние, при котором человек находится один и испытывает от этого грусть. Одиночество порождает чувство опустошённости, изоляции и ненужности. Люди, страдающие от одиночества, зачастую отчаянно нуждаются в человеческом контакте, однако их душевное состояние усложняет процесс выстраивания связей с окружающими».

Свеча отбрасывала тусклые блики на пространство вокруг него, и он едва заметным касанием обвёл пальцем строчки с определением.

По какой-то причине эти слова странным образом отозвались в его душе.

Он не до конца понимал природу этого чувства, но со времён гибели родителей у него сложилось впечатление, будто мир, который и прежде казался ему лишённым всякого смысла, стал ещё более пустым и фальшивым.

Его цель теперь заключалась в том, чтобы лучше разобраться в ощущениях, которые он испытывал.

К настоящему моменту, если сложить воедино все регрессии, ему было уже около шестисот лет.

За всё это время чувство пустоты, терзавшее его изнутри, постепенно усугубилось настолько, что каждый вдох давался ему с трудом, вызывая удушье.

Собственно, именно поэтому он сейчас и находился в библиотеке.

Ему необходимо было понять, что с ним происходит, и найти ответы.

Кевин закрыл книгу и взглянул на её обложку.

«Руководство по человеческим эмоциям Р. У. Джонсона».

«Было ошибкой со стороны Хроник позволить мне родиться человеком», – подумал Кевин, глядя на лежащий перед ним фолиант и бережно накрывая его ладонью.

Корень всех его нынешних проблем крылся в его природе. Природе человека. Социального существа, чья жизнь неразрывно связана с тем, что называют эмоциями.

Поначалу Кевин полагал, что ему никогда не придётся сталкиваться с подобными глупостями, однако с течением времени и увеличением числа регрессий он осознал, что не является исключением из естественных биологических законов существа, именуемого человеком.

Он прекрасно понимал, что те мимолётные ощущения, которые он испытывал сразу после гибели родителей, классифицировались именно как эмоции.

И он отдавал себе отчёт в том, что убежать от них не получится…

Как бы сильно он ни пытался отгородиться от этого мира или игнорировать происходящее вокруг – будь то смерть близких или его собственная кончина, – биологическая система, с которой он появился на свет, напрямую управляла его мыслями и поступками.

Именно это осознание заставило Кевина понять: игнорировать проблему больше нельзя.

Ему было необходимо досконально изучить эту штуку под названием «эмоция».

Клац!

Кевин поднялся со стула и взял со стола книгу.

— Хм?

Он уже собирался развернуться, чтобы вернуть фолиант на полку, как вдруг заметил тусклый огонёк в глубине зала.

«Здесь есть кто-то ещё?»

Часы показывали примерно три часа ночи, и встретить кого-то в библиотеке в такое время было крайне странно.

Особенно учитывая, что пора экзаменов уже давно миновала.

Развернувшись, Кевин увидел худощавого молодого человека с угольно-чёрными волосами, которые полностью закрывали его лицо.

Парень буквально уткнулся носом в огромный том, а рядом с ним возвышалась целая стопка других книг:

«Анатомия демонов».

«Чего стоит опасаться при столкновении с демоном».

«Неизлечимые проклятия и что о них известно».

Кевин сам не заметил, как принялся пристально разглядывать книги, разложенные перед незнакомцем.

Несмотря на то, что волосы скрывали лицо юноши, было очевидно, что тот пребывает в состоянии крайнего напряжения и паники – он с бешеной скоростью перелистывал страницы, то и дело лихорадочно бормоча себе под нос:

— Проклятие Разрушителя Разума… Проклятие Разрушителя Разума… Да где же оно?.. Где же?.. Должен же быть способ… Выход обязан быть… Я…

— Ты ищешь лекарство от проклятия Разрушителя Разума? – спросил Кевин, остановившись прямо перед молодым человеком и заставив того испуганно подпрыгнуть на месте.

— Э, а!..

Бах!

Стул под парнем покачнулся и с грохотом повалился на пол, издав оглушительный шум. Большое счастье, что библиотекаря не оказалось поблизости, иначе неприятностей было бы не избежать.

Однако выражение лица юноши резко изменилось, стоило его взгляду пересечься с Кевином, – он едва мог скрыть свой шок.

— Ты… ты Кевин Восс.

— Ты меня знаешь?

— Конечно я тебя знаю. Мы учимся в одной группе, и ты занимаешь первое место на нашем потоке.

— Оу…

Кевин понимающе кивнул. Честно говоря, он никогда не обращал особого внимания на одногруппников, поэтому понятия не имел, кто стоит перед ним.

В конце концов, это был самый первый раз за все его многочисленные регрессии, когда он вообще соизволил поступить в Академию Лок.

В прошлых жизнях у него никогда не возникало необходимости посещать это заведение, именно поэтому он всегда обходил его стороной.

Однако, заметив, что его прежние стратегии не приносят желаемого результата, он принял решение использовать эту возможность, чтобы испробовать нечто совершенно новое.

— Я, должно быть, помешал тебе?.. Из-за этого ты подошёл?

Молодой человек аккуратно поднял стул и вернул его в прежнее положение.

Он ни разу не попытался встретиться с Кевином взглядом, вместо этого упрямо смотря в пол и ведя себя крайне робко и покорно.

Кевин на такое поведение лишь слегка наклонил голову набок, искренне недоумевая, почему этот парень ведёт себя подобным образом. Впрочем, вскоре его внимание снова переключилось на разложенные на столе книги.

Он указал на них пальцем:

— Ты что-то бормотал про проклятие Разрушителя Разума… Пытаешься найти от него исцеление?

— Э-э-э!

Юноша заметно вздрогнул, стоило ему услышать слова Кевина.

Игнорируя его странное поведение, Кевин, уже прекрасно понимая суть ситуации, сухо констатировал:

— У тебя нет ни единого шанса вылечить того, кого ты так отчаянно пытаешься спасти. На Земле этого противоядия не существует.

— Так лекарство всё-таки есть?.. – парень подался вперёд, ближе к Кевину, слегка раздвинув пряди волос и обнажив пару глубоких синих глаз.

— Да… Но не на этой планете.

— Мне и этого достаточно.

Молодой человек почесал шею, обнажив несколько покрасневших шрамов и подсохших корочек. Было очевидно, что он уже долгое время методично и нервно расчёсывал одно и то же место.

Все его последующие движения и суета выглядели ещё более странно. Когда он уставился на Кевина, тревога, и без того написанная на его лице, стала ещё более явственной.

В то же время его руки, до этого скрытые под синим кардиганом, резко метнулись вперёд и вцепились Кевину в плечи.

— Ты… Как называется это лекарство? Скажи мне… Я…

— Убери руки, – Кевин перехватил ладони парня, судорожно сжимавшие его плечи, и решительно оттолкнул их от себя, одарив собеседника ледяным взглядом. — Какой мне смысл делиться с тобой этой информацией? Даже если ты узнаешь название, тебе его ни за что не достать. Смири…

— Нет… Нет, нет… Ты не понимаешь… Мне нужно знать… Я обязан узнать!..

Кевин не успел договорить, как его грубо перебил юноша, чьё отчаяние теперь стало абсолютно осязаемым.

Кевин быстро пришёл к выводу, что взывать к здравому смыслу этого парня в данный момент совершенно бесполезно.

— Е-если ты скажешь мне… Я помогу тебе с чем угодно, выполню любую твою просьбу… Пожалуйста…

Кевин уже намеревался в очередной раз ответить отказом, как вдруг его осенила внезапная мысль. Почувствовав тяжесть книги в своей руке, он пристально посмотрел на стоявшего перед ним юношу и спросил:

— Ты… Как тебя зовут?

— Моё имя? – парень поднял голову, полностью открывая свои глубокие синие глаза и исхудавшее лицо. Приоткрыв рот, он тихо вымолвил: — Рен… Меня зовут Рен… Довер…