Падший Ангел, Крыло? Каким бы ни было название гильдии – по планировке она ничем не отличалась от Гильдии Охотников на Демонов. Я почувствовал себя как дома в то же мгновение, как вошёл внутрь, чем немало озадачил Эдварда.

***

[В подвальных помещениях гильдии]

— Просыпайся, ты уже достаточно поспал.

Я прижал руку к голове Октавиуса и направил в него свою ману. В данный момент он был привязан к стулу напротив меня, и его тело дёрнулось, как только моя мана проникла внутрь.

— А? Г-где я?..

Он растерянно огляделся по сторонам, пока его взгляд не остановился на мне.

— Это ты…

Каким-то образом он сумел мгновенно узнать меня.

Что ж, это было хорошее начало.

— Да, это я... Что бы это ни значило. И, если возможно, мне бы хотелось, чтобы ты немного успокоился. – не дай боже он снова отключится. — Твоя голова должна стать немного яснее. Ты должен быть в состоянии наконец-то подумать самостоятельно...

Хотя я знал не так много, из того, что мне удалось выяснить относительно силы, циркулирующей в организме Октавиуса, следовало, что она медленно поглощала его эмоции и, по сути, превращала его в некое подобие безэмоционального воина.

Что-то вроде робота с притуплёнными чувствами.

Я посмотрел на него и успокоил:

— Если ты переживаешь из-за возможных последствий, не стоит. Пока я здесь, с тобой ничего не случится. Я также уже успел заглянуть в твои воспоминания и примерно понимаю, что произошло, но… – я выдержал паузу. — Кое-какие вещи мне всё ещё неясны, именно поэтому ты сейчас здесь.

После моих слов в комнате воцарилась тишина, и я продолжил пристально смотреть на Октавиуса, который точно так же смотрел на меня.

Хотя я не умел читать его мысли, в этом и не было необходимости. Всё было написано у него на лице.

— Под влиянием силы, которой ты владел, ты натворил много дерьма. Не знаю, насколько всё плохо, ведь лучше всех это знаешь только ты... но сейчас меня волнует не это. На данный момент меня волнует то, кто именно сделал тебя таким и с какой целью тебе дали эту силу.

Раньше мне это не было понятно, но теперь всё прояснилось.

Если я хочу вернуться в свой собственный мир, мне нужно выяснить, кто управляет всем из тени.

«Как только я пойму, кто за всё это отвечает, я наконец-то смогу вернуться. Я уверен в этом».

Я посмотрел на Октавиуса. Он был ключом, который поможет мне определить, кто стоит за всем происходящим.

— Кхе... Кхе...

Он несколько раз закашлялся. Очевидно, он всё ещё был сильно ранен после нашего предыдущего столкновения, но какая разница? Мне нужны были ответы.

— Т–ты... Как ты стал таким сильным?

Вопрос, который он задал, был совсем не тем, что я хотел услышать, и мои брови нахмурились.

— Не думай об этом сейчас. Сначала ответь на мой вопрос: кто стоит за тобой и зачем ты делал то, что делал?

— Я… – Октавиус открыл рот, а затем опустил голову. — Я не знаю...

По его беспомощному виду я понял, что он не лжёт.

— Не знаешь? Чего именно ты не знаешь? Кто стоит за всем этим или какова была цель твоей силы?

— Я не знаю, кто стоит за моей силой… – ответил он после недолгой борьбы и устремил на меня свой взгляд. — Ты говоришь, что видел мои воспоминания... ты должен знать, что он никогда не показывался мне. Даже когда я находился под действием его силы, мне ни разу не удалось разглядеть его облик... Я знаю только то, что его титул…

— Защитник Престола Усердия.

Я закончил фразу за него.

Этот «титул» был одной из тех вещей, которые больше всего выделялись в его воспоминаниях.

«Защитник Престола Усердия... звучит жутко похоже на одну из семи добродетелей... семь смертных грехов...»

Мои брови нахмурились.

«Не может же это быть правдой, верно?»

— Ладно, я верю, что ты не знаешь, кто этот защитник, но ты ведь должен хотя бы осознавать, с какой целью он дал тебе силу? Разве ты не можешь рассказать мне, что он приказывал тебе делать на протяжении последних нескольких лет?

— Это… – в глазах Октавиуса промелькнули сложные эмоции. Собравшись с мыслями, он в конце концов ответил: — Я мало что помню... Однако из того, что я помню, моя миссия была проста. Она заключалась в том, чтобы я обязательно стоял на вершине мира.

Я приподнял бровь.

— И это всё?

— Да.

Октавиус кивнул головой.

— Это всё.

Он добавил:

— Моя цель была предельно проста. Оставаться на вершине мира и устранять любого, кто приблизится к моему уровню силы.

Я закусил губу и задумался, прежде чем спросить:

— Именно по этой причине ты заточил трёх Грандмастеров в тюрьму и приговорил их к смертной казни?

— Да, они становились слишком сильными. Они были ближе всех к тому, чтобы достичь следующего уровня, и мне было приказано устранить их.

— Значит, ты уже не в первый раз делаешь подобное.

— Не в первый. – Октавиус покачал головой, а я опустил глаза. — Мне также поручали следить за теми, кто проявляет особенно сильный талант. Моя работа заключалась в том, чтобы не дать им раскрыть свой потенциал полностью.

— Понятно...

«Всё именно так, как я и подозревал».

Размышляя над его словами, я начал понимать суть многих вещей. Вспоминая свой мир и то, как все три Грандмастера пали на пике своих сил...

«Похоже, их смерть никак не была связана с демонами».

Судя по всему, за их гибель, вероятно, была ответственна высшая сила, которая таилась в этом мире.

Возможно, причина, по которой они были убиты так рано, заключалась в том, что события развивались гораздо быстрее, чем сейчас...

— Ха-ха…

Я вдруг поймал себя на том, что смеюсь, чем застал Октавиуса врасплох.

— Что-то смешное?

— Нет, нет, не обращай внимания. Мне просто внезапно пришла в голову нелепая мысль.

Я закрыл лицо руками, так как мне в голову пришла абсурдная идея.

«Хотя этот мир действительно намного более мирный, чем тот, к которому принадлежу я, если присмотреться повнимательнее, он ничем не лучше. Пусть немногие это осознают, но они всего лишь кучка овец внутри огромного стада. Если бы не демоны...»

Я снова рассмеялся.

Можно было бы поспорить, что именно демоны дали людям шанс на свободу.

— Я сказал что-то смешное?

— Нет, я же сказал тебе, это связано с другим.

Я снова посмотрел на Октавиуса и поднялся со своего места.

— Спасибо, думаю, теперь я лучше понимаю, с чем имею дело. Я пойду.

— Подожди…

Меня остановили прежде, чем я успел уйти.

— Да?

Я посмотрел на Октавиуса, который поджал губы. Его глаза слегка дрогнули, а голова опустилась. Казалось, он с трудом подбирает нужные слова, и, кажется, в его взгляде я заметил нечто, очень похожее на страх.

На этом моменте я остановился.

— Т-ты можешь сделать мне одолжение?..

***

— Хм-м, хм-м...

Мелисса была в хорошем настроении. До такой степени, что начала напевать себе под нос, раскладывая предметы на столе перед собой. Это было крайне редким событием, и если бы кто-то из её знакомых стал свидетелем этого, они были бы поражены до глубины души.

— Ла-ла-ла, у-лу-лу-лу.

Надо сказать правду. Певицей она была далеко не самой великой. На самом деле, пела она довольно ужасно. Настолько, что Роузи, которая всё ещё стояла как вкопанная в отдалении, начала всерьёз опасаться за стёкла в лаборатории.

Они дрожали.

— Да-дум, пу-лум, ка-тум, Чика!

Мелисса добавила барабанную дробь пальцами по столу. С тем наплывом информации, что поселился в её голове, в данный момент она чувствовала себя непобедимой.

В мгновение ока все препятствия, которые мешали ей продвигаться в исследованиях, исчезли, и с этого момента она могла проводить эксперименты без каких-либо проблем.

Её жизнь в лаборатории протекала настолько гладко, что она сама была ошеломлена результатами. Сейчас она была на седьмом небе от счастья.

— Деньги, деньги, деньги, в мире богатых девчонок~

Стекло начало дрожать ещё сильнее, а лицо Роузи становилось всё бледнее и бледнее. Она начала опасаться худшего.

Динь!

Было настоящим благословением, что именно в этот момент у входа в лабораторию внезапно зазвонил колокольчик, и Мелисса тут же прекратила петь. Вскоре на её лице проступило недовольство, но мысли о куче денег, которые скоро у неё появятся, оказались достаточным стимулом, чтобы пойти и открыть дверь.

— Поскольку сегодня я в хорошем настроении, я спущу это с рук.

Подойдя к входу, она прижала ладонь к боковой панели двери. Её лицо застыло, как только она разглядела мужчину, стоявшего по ту сторону.

После этого её настроение мгновенно упало, а выражение лица стало мрачным.

— Приятно, что ты не забыл обо мне, отец.