Солнце стояло высоко в небе, озаряя всё сущее внизу, когда жуткий, зловещий треск расколол небесный свод.

Кр… Треск!

Всё началось с тонкой, как волос, трещины, но она стремительно разрасталась, разрывая саму ткань реальности и излучая жуткое, потустороннее свечение.

Вздохи трепета и ужаса эхом пронеслись по всей земле: разлом расширялся, и по планете волной прокатилась сокрушительная, леденящая душу энергия.

— Что происходит?..

— Ч-что-то приближается?!

Битвы, кипевшие внизу, мгновенно затихли. Каждые глаза устремились вверх в предельном нервном напряжении и страхе.

Из самых глубин разлома выступила внушительная фигура, ступившая на Землю с аурой абсолютного, непререкаемого величия.

Появившись в небесах, Джезебет излучал ауру чистейшей тьмы. Его глаза горели злобным ало-красным огнём, пронзающим мир подобно раскалённым углям.

Его кожа была пепельно-серой, испещрённой зловещими рунами, пульсирующими демонической энергией. Острые, угловатые черты лица исказила лёгкая улыбка, источавшая безграничную уверенность.

Его рваный плащ, казалось, состоял из самих теней: он развевался, кружился и извивался, словно живой. Доспехи представляли собой жуть жуткую – слияние металла и ядер, блекло блестевших зловещим светом.

Каждый его шаг отзывался дрожью по всей округе, заставляя саму землю содрагаться в страхе.

Полностью выйдя из небесной трещины, Джезебет свысока оглядел земли под собой.

Он возвращался на Землю уже во второй раз. И когда он думал, что окончательно положил всему конец, всё приняло неожиданный оборот, и его вышвырнуло прочь.

Возможно, чтобы выиграть время, а возможно, ради чего-то ещё… Для Джезебета это больше не имело значения.

И всё же: зачем «он» решил вытащить его наружу, прекрасно зная, что их столкновение способно уничтожить всю планету?

— Хм… Надеюсь, я не слишком опоздал.

Присутствие Джезебета было осязаемым: он излучал настолько подавляющую силу и тьму, что сам воздух вокруг казался удушающим.

Окружающая флора вяла и умирала под его стопами, а температура резко упала, оставляя в воздухе лютый мороз.

Появление Джезебета отозвалось шоковыми волнами по всей планете, посеяв среди членов альянса первобытный ужас и панику.

— Ха… ха… он… он здесь…

— А… И к-как нам вообще победить такое?..

Некоторые падали на колени, не в силах вынести тяжесть его присутствия. Другие с трудом пытались сплотиться, пусть их решимость и дрожала, как пламя на ветру.

Небеса окрасились в кроваво-красный цвет, а земля без конца содрогалась.

И пока взгляды всех были прикованы к Королю Демонов, одна пара сероватых глаз точно так же поднялась к небу.

Они принадлежали Рену, который сейчас лежал на островке зелёной травы, совершенно не способный шевельнуться. Из уголка его рта струилась кровь, а тело время от времени сотрясала крупная дрожь.

— Время вышло…

Пробормотал он едва слышно.

Он сделал всё возможное, чтобы отсрочить неизбежное.

Всматриваясь в силуэт Джезебета, он увидел, как тот повернул голову, и их взгляды пересеклись.

Джезебет улыбнулся. И хотя Рен не мог видеть отчётливо, ему показалось, что тот беззвучно произнёс губами: «Я вижу тебя».

Сделав глубокий вдох, Рен почувствовал, как его грудь высоко поднялась, а глаза медленно сомкнулись.

Когда он снова их открыл, весь мир вокруг изменился.

Он больше не лежал на траве. Напротив, он стоял в пустынном мире под безоблачным синим небом, а белый гладкий пол под ногами отражал его собственный силуэт, словно зеркало.

Подняв голову, он обнаружил перед собой стоящую фигуру.

— Ты ведь всё это спланировал, верно?

Перед ним стоял тот, с кем он был знаком слишком хорошо. Он выглядел разительно похожим на него, если не считать глаз и волос другого цвета.

— Снова… и снова ты проворачиваешь подобного рода трюки, будто всё это для тебя – какая-то глупая игра.

В его голосе звучала отчётливая эмоция. Закрыв глаза, Рен просто позволил ему высказаться. Что бы тот ни говорил, в его словах была доля правды.

— Если хочешь выпустить пар – выпускай. Но сразу предупреждаю: времени у нас в обрез.

— Ты просто…

Открыв глаза, Рен увидел, как его двойник покачал головой. Тот выглядел так, словно хотел сказать невероятно много вещей. Но заставил себя сдержаться.

— Я удовлетворю твоё любопытство. – произнёс Рен, сфокусировав взгляд на своём альтер-эго: — Да… Я действительно знал обо всём, что должно было произойти. Да, я намеренно отправил тебя сначала к Столпу Зависти. Да, я знал, что Смоллснейк жив, и специально направил его к Столпу Похоти, и да… Я знал, что наш отец погибнет…

Сделав паузу, он добавил:

— И я сделал всё, чтобы эта последняя часть точно случилась.

После его слов воцарилась гробовая тишина.

В его действиях прослеживался чёткий порядок. Было несложно предугадать, к какому из Столпов Рен отправится первым – к Столпу Зависти. Всё имело свою последовательность, и Рен знал, что его двойник пойдёт именно по ней.

Смерть… как бы печально это ни звучало… была сильнейшим мотивом, способным сломать человека и заставить его без оглядки идти к цели.

Беспокоиться о том, насколько сильно его действия навредят тем, кто находился внутри Столпов, и тратить время на то, чтобы придумывать способы кого-то убить – Рен не мог себе этого позволить.

Время играло решающую роль, и чтобы план сработал, кто-то должен был уйти.

Размышляя над этим, он пришёл к выводу, что самым подходящим выбором был не кто иной, как их отец.

Человек, чья смерть произведёт наибольший эффект.

Отправка Смоллснейка к последнему Столпу тоже не была случайностью. Он был его гарантом.

Гарантией того, что его альтер-эго никогда не станет таким, как он сам.

Всё было распланировано с самого начала, и сам факт того, что тот стоял перед ним, доказывал: план сработал.

— Полагаю, ты и сам понимаешь, почему я так поступил, верно?

Его слова еще какое-то время висели в воздухе, пока тишина продолжала властвовать над пространством.

— Ты…

— «Слишком эмоционален и мягок», да?

То, что его перебили на полуслове, оставило неприятный осадок у Рена, но он всё же кивнул:

— По крайней мере, ты осознаёшь это.

— Я всё понял.

На удивление, его альтер-эго, похоже, принял эти обстоятельства. Глядя на него, Рен видел в нём пугающее, глубокое спокойствие. Это было странно, но в то же время приятно видеть.

— Ты злишься?

— На что?

— На то, что я сделал.

Хотя Рен и не испытывал сожалений о содеянном, такое спокойствие казалось ему необычным. Но следующие слова двойника ошеломили его ещё сильнее:

— С чего бы мне злиться?

— Разве я не…

— Я уже тебя раскусил.

Рена снова перебили. Горький осадок усилился, но он вновь оставил это без внимания. Куда больше его заинтриговала сама фраза.

— Раскусил меня?

— Угу.

Кивнув, двойник Рена сделал несколько шагов в его сторону.

Так. Так.

В пустом пространстве раздавался лишь ритмичный стук его приближающихся шагов, пока он не остановился в паре метров.

— Наш отец ведь на самом деле не мёртв, верно? То чувство, которое я испытал перед отправкой остальных на Имморру… Когда моё сердце внезапно сжалось от тревоги? Это ведь были твои рук дело, да?

— А?

Внезапный вопрос выбил Рена из колеи, но не успел он и слова вымолвить, как его другая версия продолжить говорить:

— Глубоко внутри… Ты вовсе не так бесчуственен, каким пытаешься себя показать. Если подумать, в конечном счёте ты – это всё ещё я. А себя я знаю лучше, чем кто-либо другой. Особенно учитывая тот факт, что тебе с самого начала вовсе не обязательно было так поступать. Захоти ты – и смог бы одолеть Джезебета без моей помощи, и мне не пришлось бы делать всё то, что я сделал. Ты явно пытался к чему-то меня подготовить.

Ощутив прикосновение к своей груди, Рен опустил взгляд и увидел упёршийся в него палец.

— Ты никогда не терял эмоций… Они всегда были внутри тебя, ты просто запечатал их, чтобы приглушить ту боль, которую испытывал. Если бы ты действительно был настолько чёрств и бездушен, какими пытаешься казаться, зачем вообще устроил всё это? У тебя была возможность покончить с собой, но ты этого не сделал… Что-то заставило сработать то, что ты запечатал, и именно поэтому ты стал помогать. Всё, что ты сделал, было ради цели… Возможно, я не был готов к тому, что ты задумывал, и ты заставил меня поглотить все Законы, скрытые в семи главах, чтобы подготовить к твоему плану. Но зная себя слишком хорошо, я уверен: ты бы никогда не позволил моему… нет, нашему отцу умереть.

Впервые за очень долгое время Рен обнаружил, что абсолютно не знает, что ответить, и в конце концов опустил голову. Постепенно его губы изогнулись, и он покачал головой:

— Ты действительно…

— Действительно что? А? Не очень-то приятно, да?

— Не очень, – Рен качнул головой и едва не усмехнулся.

«Так вот что он чувствовал каждый раз, когда я видел его насквозь? Дерьмовое ощущение…»

Он наконец понял, каково это – быть прочитанным как открытая книга, и вынужден был признать: это ощущение ему очень не нравилось.

— Рад, что до тебя наконец дошло.

Чувствуя, как палец отстранился от его груди, Рен поднял голову и встретился взглядом со своим альтер-эго. Вглядываясь прямо в его глаза, он видел в них собственное отражение.

Они были так похожи, но так разительно отличались. Возможно, это и было истинным отражением того, кем они являлись. Два человека с одинаковой внешностью, но прошедшие совершенно разные пути.

Он… был результатом всего того, что могло пойти не так. А «он»… был результатом всего того, что сложилось правильно.

Так похожи, но всё же так различны.