В тихой комнате Фан Сянь выполнял столбовую стойку.

Но она выглядела необычно: ни дракон, ни тигр, ни змея, ни журавль, ни обезьяна. Юноша просто стоял в расслабленной позе обычного человека, иногда расправляя плечи и лениво потягиваясь.

— Кулак Истинного Я!

— «Я» означает сердце, подобное клинку, который рассекает любые препятствия. «Форма» берёт начало в человеческом теле и раскрывает все его тайны!

Кулак Пяти Форм подражал природе, заимствуя дух и повадки различных зверей. Замысел его создателя был поистине возвышенным.

— Но человеческое тело само по себе — великая сокровищница!

— Сколько бы боец ни учился, настоящим зверем он не станет. Значит, образы и намерения животных в конце концов должны вернуться к исходной человеческой форме!

Фан Сянь прикрыл глаза. С каждым движением разрозненные усилия тела собирались воедино.

Тигриная сила, Сила Летящего Журавля и особые виды усилия трёх остальных форм непрерывно сливались, но до полного единства чего-то не хватало.

— Макушка тянется к небу, дыхание свободно; ноги пружинят, когти рвутся вперёд; локти подняты, ладони перевёрнуты, бёдра оседают; сердце и намерение Хуньюань соединяют шесть гармоний!

— Пять сил не могут стать единым целым, потому что им недостаёт последней, шестой формы — Силы Истинного Я!

Погрузившись в раздумья, Фан Сянь словно увидел перед собой собственное полупрозрачное тело.

К пяти потокам присоединилась новая сила. Опираясь на человеческую форму, она приняла в себя остальные.

Шесть сил слились и превратились в совершенно новое усилие. Оно прошло по всему телу и достигло каждой конечности, каждой кости.

— Назову его Силой Изначального Единства — Хуньюань!

Фан Сяню показалось, будто тело погрузилось в тёплый источник. Пот выступил на коже, вместе с ним из плоти начали выходить следы внутренних загрязнений.

Рост юноши увеличился ещё на несколько долей. Мышцы стали рельефнее, а линии тела обрели совершенную соразмерность.

Даже пять обычных чувств и почти неуловимое шестое обострились.

— Это… полное овладение закалкой тела само перестроило мышцы и очистило костный мозг?

— Я достиг вершины Хоутяня. Следующий шаг — Сяньтянь!

— Кажется… это было не так уж трудно!

Фан Сянь чувствовал, что сейчас «Метод Лазурного Нефрита» дал бы ему девять шансов из десяти взрастить истинную ци. Но начинать культивацию по нему не стал.

Это было бы всё равно что выбросить жемчужину, оставив себе красивую шкатулку!

Теперь достаточно довести кровь и жизненную силу до естественной полноты — и закалённое тело само породит истинную ци. Такой прорыв будет безупречным и сразу поставит его намного выше обычных мастеров Сяньтяня.

— Вот только я весь грязный…

Фан Сянь понюхал руку, поморщился и перебрался в соседнюю комнату, где его ждала ванна.

Среди клубов пара глаза вдруг озарились ярким светом:

…

[Талант: Сокровенное Око]

[Сила Хуньюань: полное овладение]

…

— Пять Форм и Форма Истинного Я объединились в Силу Хуньюань?

— Мой бестолковый дар наконец хоть немного изменился?

Фан Сянь припомнил, как создавал Кулак Истинного Я, соединял шесть потоков силы и вдруг нахмурился.

— Всё прошло… слишком гладко. Вдохновение у меня уже было, но все последующие преграды исчезли одна за другой. Неужели Сокровенное Око всё-таки помогло?

Долго размышляя, он так и не нашёл ответа и решил пока отложить вопрос.

…

Несколько дней спустя Фан Сянь вышел из постоялого двора.

Его восприятие достигло небывалой остроты. Он немедленно почувствовал несколько направленных на себя взглядов.

— Сколько соглядатаев… Высоко же они меня ценят.

— Терпение Школы Пяти Форм и семьи Чжан, должно быть, почти иссякло. Если и дальше прятаться в городе, они могут напасть открыто, несмотря на внимание остальных сил.

Одетый в зелёное Фан Сянь улыбнулся и направился к воротам.

Бесчисленные шпионы тут же поспешили докладывать хозяевам.

— Демонстративно выйти из города — всё равно что самому забраться в раскалённую печь. Почти добровольное самоубийство…

В действительности даже после конфликта со Школой Пяти Форм и семьёй Чжан у него оставались пути к спасению.

Столь молодой и сильный человек имел большие шансы однажды достичь Сяньтяня, а значит, заслуживал вложений.

Семья Лэн, ослабевшие государственные власти, Башня Золотого Ветра и Мелкого Дождя — многие силы согласились бы принять его под защиту.

Но Фан Сяню до смерти надоели подобные компромиссы.

— За эти дни я довёл состояние до вершины. Кровь и жизненная сила почти достигли полноты, истинная ци вот-вот должна родиться естественным образом… Но меня отделяет от неё тончайшая преграда, которую никак не удаётся пробить.

— Судя по историям великих мастеров, мне недостаёт настоящей битвы. Чуский Безумец тоже питал войной войну и стремительно возвышался. Без одержимости не бывает великого успеха!

— После соединения шести сил, рождения Хуньюань и очищения тела я даже не знаю, насколько стал силён. Школа Пяти Форм почти наверняка пошлёт мастера Сяньтяня. Если победить не смогу, то хотя бы сбегу.

С такими мыслями Фан Сянь подошёл к воротам.

— Молодой герой Фан, я представляю семью Лэн.

Там его уже ждал самоуверенный управляющий средних лет.

— Власти не решаются вмешаться. Во всём городе только моя семья способна вас защитить. Нужно лишь…

Фан Сянь даже не повернул головы и прошёл мимо, будто рядом никого не было.

Лицо управляющего то синело, то белело. Лишь спустя долгое время он сердито взмахнул рукавом.

— Хм! Этот человек окончательно обезумел. Его уже не спасти!

…

Покинув город, Фан Сянь сразу скрылся в горном лесу.

Он желал прорваться благодаря битве, но не собирался бессмысленно умирать.

На открытой местности его окружили бы многочисленные бойцы Школы Пяти Форм при поддержке всадников и искусных лучников. В таких условиях даже мастер Сяньтяня мог погибнуть.

Зато пересечённая местность и Сокровенное Око давали Фан Сяню шанс спастись даже при падении с утёса.

Он с детства был охотником и прекрасно умел двигаться в лесу. Через мгновение юноша растворился среди деревьев.

Вскоре снаружи загрохотали копыта.

— Спешиться… Преследовать!

Ао Сюн с мрачным лицом привёл к лесу Чжао И, защитника Гуна и остальных.

…

Три дня спустя Фан Сянь лежал в густой траве, словно тигр перед броском.

За это время он несколько раз вступал в короткие схватки с преследователями, заманивал их в разные части леса и, пользуясь местностью, определял число и силу врагов.

Теперь пришло время собирать урожай!

— На этот раз мы разрежем мальчишку на тысячу кусков. Заместитель главы…

Приближался голос защитника Гуна.

— Не называй меня заместителем. Меня уже сняли с должности, — мрачно ответил Чжао И.

Полученные раны всё ещё ныли. Он время от времени раздвигал длинным мечом высокую траву.

Чжао И горько сожалел.

Зачем он вообще решил враждовать с Фан Сянем? Ради стоящего рядом бездаря?

Но исправлять что-либо было уже поздно.

Защитник Гун продолжал без конца болтать и раздражал его всё сильнее.

Внезапно Чжао И насторожил уши. Сбоку донёсся страшный свист ветра.

Фьють!

Из травы выпрыгнула чёрная тень с широко раскрытыми руками — голодный тигр бросился на добычу!

— Это он!

Чжао И подставил длинный меч. Правую руку пронзила боль, и он отшатнулся на несколько шагов.

В сердце вспыхнул ужас. Неужели теперь он не способен выдержать даже одного движения этого юнца?

В следующую секунду Фан Сянь схватил его за правое плечо. Голодный тигр рвал овцу — и почти половина тела Чжао И отделилась, хлынула кровь.

«Не следовало… становиться врагом этого человека».

Сознание быстро меркло, но в последние мгновения в глазах Чжао И появилась жестокость.

Он вскинул левую руку, и из рукава взмыла в небо сигнальная стрела.

Примечания переводчика

1. Хуньюань — «изначальная целостность», неделимое первозданное состояние, предшествующее разделению мира; здесь название объединённой силы шести форм.