Смерть Ао Сюна вызвала в городе Яофэн настоящую бурю.

Но сам Фан Сянь словно остался в стороне от происходящего. Переодевшись в чистое зелёное одеяние, он вместе с Бао Цянем остановился в придорожной чайной.

Намерения спутника были ясны: тот хотел привлечь Фан Сяня на свою сторону.

Впрочем, если подумать, разве мог человек из списка Восьми великих героев и Шестнадцати новых звёзд быть совершенно обычным вольным бойцом?

На столе из красного дерева стояли небольшие тарелки с сушёным тофу, бобами и другими закусками, а рядом — кувшин выдержанного вина.

— Давай, выпьем!

Улыбчивый Бао Цянь наполнил Фан Сяню чашу.

Вино было дешёвым и кисловатым — обычная деревенская настойка. Но с сушёным тофу и бобами вкус казался по-своему приятным.

Фан Сянь пил редко. Ему нравилось лёгкое опьянение, а всё, что следовало дальше, он считал обычным пьянством.

Возможного яда юноша не боялся: за время странствий он научился распознавать подозрительные вещи.

К тому же истинная ци защищала от многих отравляющих веществ, а полный контроль над мышцами позволял при первых признаках опасности немедленно очистить желудок.

Против усыпляющих благовоний тоже существовала защита: закрыть поры и надолго задержать дыхание.

Стоило достичь Сяньтяня — и перед бойцом открывался весь мир.

— Этой чашей поздравляю брата Фана с прорывом! — Бао Цянь выпил вино одним глотком.

Фан Сянь последовал его примеру.

После нескольких обычных фраз разговор перешёл к культивации после достижения Сяньтяня.

Простым обитателям цзянху подобные знания были недоступны.

— Ха-ха! С нынешней силой брат Фан уже считается хорошим бойцом даже среди мастеров Сяньтяня, — произнёс Бао Цянь, а затем вздохнул. — Но сделать следующий шаг действительно очень трудно. Например, Ао Сюн принадлежал к слабейшему виду мастеров этой ступени.

— Чем именно они различаются? — Глаза державшего чашу Фан Сяня блеснули.

— После прорыва боец, во-первых, культивирует истинную ци, а во-вторых, осваивает боевые искусства Сяньтяня, — Бао Цянь поднял два пальца. — Истинную ци очень трудно наращивать даже с хорошим внутренним методом. Можно десятилетиями терпеливо шлифовать её, можно укреплять постоянными битвами, а можно прибегнуть к порочным обходным путям… Ао Сюн лишь в сорок пять лет с трудом совершил прорыв. Ци у него была неглубокой, и ни одним искусством Сяньтяня он не владел. Поэтому и считался одним из слабейших.

— Истинная ци и искусства Сяньтяня? Расскажи подробнее: что представляет собой такое искусство?

Фан Сянь сразу заинтересовался.

Глубина ци требовала долгих лет тренировок или бесчисленных битв — быстро её не увеличить.

Однако Фан Сянь достиг Сяньтяня через внешнюю закалку и обладал исключительно могучим телом. Рождённая им истинная ци Хуньюань отличалась чистотой и уже сейчас превосходила ци Ао Сюна.

Быстро усилить боевые возможности можно было лишь одним способом — изучить технику Сяньтяня.

— Как и внутренние методы, искусства Сяньтяня затрагивают разум и отличаются невероятной глубиной. Практиковать их могут лишь мастера Сяньтяня. Если за подобное возьмётся боец Хоутяня, он легко впадёт в отклонение ци, сойдёт с ума или погибнет из-за разрушенных каналов! — серьёзно объяснил Бао Цянь. — Любое такое искусство многократно повышает силу и потому ценится невероятно высоко. Самое знаменитое — «Посох Безумного Демона». Применивший его становится подобен одержимому демону и сметает всех равных себе противников…

Он ещё долго рассказывал о деталях, и у Фан Сяня постепенно сложилось общее понимание.

«Значит, после достижения Сяньтяня культивация всё больше затрагивает разум и дух… Так называемые искусства Сяньтяня немного напоминают бой в состоянии одержимости. Человек погружает себя в особое состояние, духом измеряет скрытые глубины тела, полностью раскрывает его возможности и ломает некий внутренний предел… Но различия всё-таки есть. Без настоящего руководства тайну не понять. Хм? Постой…»

Фан Сянь внезапно вспомнил фрагмент Белого Тигра, спрятанный в «Методе Лазурного Нефрита».

Один взгляд на него едва не потряс разум. Вполне возможно, это была часть искусства Сяньтяня.

К сожалению, лишь часть.

— И как можно изучить боевое искусство Сяньтяня? — скрыв досаду, с лёгкой улыбкой спросил Фан Сянь.

— Больше всего таких наследий, разумеется, хранят прославленные праведные школы. Вот только их нравы… Хе-хе, брат Фан недавно испытал их на себе.

Насмешка в тоне Бао Цяня не оставляла сомнений в его отношении.

— У вольных бойцов нет ни богатств, ни прославленных наставников. Нам приходится прокладывать дорогу собственными руками. Даже если существует передача от учителя к ученику, чаще всего это неполная дикая тропа. Стоит случайно переступить проведённую праведными школами черту — нас тут же объявят порочной ересью и начнут преследовать! — говорил Бао Цянь всё горячее. — Возьми пятнадцать прославленных старших. Один Монах и Один Даос — наследники двух высших традиций. Шесть глав тоже возглавляют праведные великие школы. А Два Дракона, Четыре Владыки и старший Чуский Безумец поднялись по диким тропам: кому-то выпала необычная возможность, кого-то и вовсе считают представителем порочного пути!

«То есть праведные школы мне уже не подходят и остаётся только бродить по диким тропам?»

Фан Сянь мысленно закатил глаза.

Конечно, далеко не каждый вольный боец принадлежал к порочной секте. Большинство просто не состояло в крупных организациях.

Но жилось им в цзянху, похоже, нелегко.

Фан Сянь заинтересовался двумя высшими традициями и шестью великими школами.

— Даосский путь представляет Дворец Цинъюань, буддийский — Монастырь Истинной Таковости, — с готовностью пояснил Бао Цянь. — За великими мастерами этих двух традиций стоят древнее наследие и множество искусств Сяньтяня. Неудивительно, что они прославились. А вот Чуский Безумец, поднявшийся из ничтожества, — настоящий пример для таких, как мы!

Толстяк явно был преданным поклонником Чуского Безумца.

— Что до шести великих сил, это Школа Чистого Сердца, Секта Золотого Света, Школа Меча Чанбай, Школа Истинного Воина, Обитель Бодхи и Секта Алой Обезьяны. Вместе с двумя высшими традициями они и составляют так называемые великие праведные школы.

«Судя по расстановке сил, на уровне грандмастеров Два Дракона и Четыре Владыки с диких троп превосходят глав шести школ. Неудивительно: среди бесчисленных вольных бойцов выживают сильнейшие, словно царь ядовитых насекомых в сосуде. Но на самой вершине они уступают двум высшим традициям… Вот что даёт полноценное наследие. Великие школы постоянно воспитывают мастеров и указывают ученикам ясный путь, тогда как вольные бойцы блуждают наугад. Впрочем, сейчас праведные и порочные не обязательно сражаются насмерть при каждой встрече…»

Вздохнув про себя, Фан Сянь посмотрел на собеседника.

— А к какой силе сейчас принадлежит брат Бао?

— Я? — Бао Цянь неловко улыбнулся. — Всем говорю, что вольный боец, но наставник у меня есть. Без его разрешения раскрыть имя не могу. А сейчас зарабатываю на жизнь поручениями Башни Золотого Ветра и Мелкого Дождя…

— Вот как. Значит, Башня.

— Она дружит с героями всех земель. Вольным бойцам даже не нужно к ней присоединяться. Выполняешь опубликованные задания, получаешь ресурсы и в любой момент уходишь — полная свобода, — поспешно добавил Бао Цянь, увидев, что собеседник не возражает.

— Прямой и понятный порядок.

Фан Сянь задумался.

Оставаться в округе Яофэн он всё равно не мог. С помощью Башни удобно перебраться в другие земли.

А возможно, за её задания удастся получить настоящее искусство Сяньтяня.

Судя по рассказу Бао Цяня, такая техника была даже ценнее внутреннего метода!

Примечания переводчика

1. «Царь ядовитых насекомых» — отсылка к легендарному способу создания яда гу: множество опасных существ запирали вместе, и выжившее считалось сильнейшим.