Годы текли неспешно, но больше столетия пролетело одним мгновением.

Двадцать один круг по шесть лет. За такой срок успевали смениться семь-восемь поколений.

Какими бы великими ни были герои и властители, всех в конце концов уносили ветер и дождь времени.

Лишь история о том, как Белый Тигр семью убийствами покорил Поднебесную, продолжала звучать из уст в уста. За прошедший век Фан Сянь по праву стал живой легендой цзянху.

Юаньу, Башня Золотого Ветра и Мелкого Дождя.

— Цветы расцветают и опадают… Как горько смотреть на уход весны.

Фан Сянь лежал в мягком кресле и тихо вздыхал.

Он давно перестал быть молодым.

Некогда чёрные блестящие волосы стали белее инея. Полное сил тело согнулось и усохло, лицо избороздили морщины и пятна старости.

— В этом году мне сто семьдесят девять. Остался один год… Три шестидесятилетних круга — вот предел моей жизни?

Чуткость величайшего грандмастера позволяла с точностью ощутить день смерти тела.

Молодому не понять печали человека, который видит, как жизнь по крупице подходит к концу, а пламя свечи медленно догорает.

Пусть когда-то он подавлял кулаком целую эпоху!

Пусть не носил титула главы боевого союза, но обладал всей его властью!

Пусть мог получить любые сокровища мира, любую красавицу, любое искусство и купаться в немыслимой роскоши.

Теперь ни лучшее вино, ни прекраснейшие женщины не пробуждали в нём ни малейшего интереса.

Осталась лишь тоска человека, который обнажил меч, оглянулся — и увидел вокруг одну пустоту.

Что толку быть непобедимым? Врагов больше нет, а тело всё равно стареет, кровь и жизненная сила угасают. Даже явленный образ Белого Тигра на вершине мощи, пожалуй, уже не удастся создать. Тигр лишился клыков.

— Между жизнью и смертью таится великий ужас!

— Погибнуть в бою было бы не страшно. Но это бессилие… пугает.

— Даже обладая особой способностью, я не знаю, проживу ли четвёртую жизнь…

— Вот почему мудрые правители в старости становились жестокими и безрассудными. Не потому, что лишались ума, — они просто отчаивались. Что значит слава на тысячи лет перед лицом смерти? Лучше хотя бы напоследок делать всё, что хочется!

Двести лет — предел человеческого тела в этом мире.

Конечно, лишь совершенный, теоретический предел.

В молодости Фан Сянь прошёл множество сражений и получил бесчисленные раны, растратив огромный объём крови и изначальной силы. Всё это сокращало жизнь.

Изначально ему отводилось примерно сто пятьдесят лет.

Явленный образ Белого Тигра позволил поглощать жизненную силу и подарил ещё тридцать. Больше выжать было невозможно.

Если только… не прорваться в новую сферу!

— Жаль, это невозможно. Величайший грандмастер — предел мира. Запасом истинной ци он почти не отличается от обычного грандмастера, лишь достигает более высокой сферы сердца, единения человека и Неба, и сливает дух с миром.

— Это ограничение самого мира. Чтобы его сломать, нужно в одиночку одолеть целый мир…

Фан Сянь поднялся и вышел наружу.

— Великий защитник!

Распорядитель тут же опустился на колени, словно приветствовал божество, сошедшее в мир смертных.

— За город. На гору Кленового Леса.

Фан Сянь сел в экипаж и отдал приказ.

Теперь он был величайшим защитником Башни Золотого Ветра и Мелкого Дождя. Даже новый хозяин Юй Сяоху обязан был исполнять его волю.

На горе Кленового Леса алели осенние деревья.

Под холодным ветром Фан Сянь подошёл к могиле.

Здесь покоилась Юй Лунцзяо.

Она была старше него и, разумеется, ушла раньше.

Сегодня наступила годовщина её смерти.

Фан Сянь закрыл глаза. Перед ним вновь появилась бессмертная дева в чёрном боевом наряде, с белоснежными ступнями.

Позже она, вероятно, испытывала к нему чувства. Но он мягко отказал.

И не только ей.

Все в цзянху знали: прежний Звёздный владыка, ныне Бессмертный владыка Белого Тигра, всю жизнь оставался один. Ни семьи, ни жены, ни детей, ни учеников.

Говорили, его сердце свободно от уз, поэтому он не имеет слабостей.

Сам Фан Сянь знал правду.

Он боялся.

Боялся увидеть, как жена и дети умрут раньше него!

Он не желал снова переживать такую боль.

Когда-то, изменив внешность, Фан Сянь тайно проводил в последний путь родных из семьи Ван.

Те люди прожили полные годы. За их потомками он незаметно присматривал, но с каждым новым поколением родство становилось всё тоньше, пока почти не исчезло.

— Жизнь… разлука… смерть… прощание…

Чувства в сердце перепутались до предела.

Когда Фан Сянь вернулся в Башню, навстречу поспешил молодой человек.

— Великий дедушка!

Прямые брови, яркие глаза, гордая осанка — от него исходила молодая жизненная сила, которой Фан Сянь невольно завидовал.

— Сяоху… Что случилось?

Он сразу подавил тёмную искру зависти.

— Пришли свежие сведения. Похоже, наследники буддистов и даосов больше не выдерживают и тайно вышли в мир. А северный грандмастер Бао Шэнлун совершил прорыв и, возможно, собирается бросить вызов великому дедушке… — тревожно сообщил Юй Сяоху.

В прошлом находились и другие таланты, желавшие испытать Фан Сяня.

После этого они исчезали из истории.

Слава Бессмертного владыки Белого Тигра была возведена на груде костей грандмастеров и величайших грандмастеров.

Но слухи о его дряхлости уже разошлись. Старый волчий царь слабел, и молодые самцы снова готовились бросить вызов.

Бао Шэнлуна и Юй Сяоху называли Северным Драконом и Южным Тигром — самыми прославленными грандмастерами молодого поколения.

Теперь Северный Дракон стал величайшим грандмастером и сразу оставил Южного Тигра позади.

— Ха-ха… Похоже, моей дурной славы уже недостаточно, чтобы держать их в страхе… Кхе-кхе…

Фан Сянь заговорил — и тут же закашлялся, тяжело переводя дыхание.

Величайший грандмастер идеально управлял телом. До ста пятидесяти лет Фан Сянь сохранял девять десятых боевой силы вершины.

После ста шестидесяти состояние ухудшалось с каждым годом. Контроль над кровью и жизненной силой слабел, появились болезни.

Теперь, в сто семьдесят девять, за год до смерти, всё стало намного хуже.

— Пусть… Сто пятьдесят лет мира всё равно когда-нибудь должны закончиться. Долгое разделение ведёт к объединению, долгое единство — к распаду. Таков закон Неба.

Фан Сянь взмахом руки остановил Юй Сяоху, который хотел размять ему спину.

— Эти дела старик уже не может и не желает решать. А что до вызова… Пусть сначала пришлёт письмо, тогда посмотрим.

Юй Лунцзяо никогда не выходила замуж, поэтому Юй Сяоху не был её прямым потомком. Но обладал талантом и способностями. С помощью Фан Сяня он всё-таки получил власть над Башней. Если род Юй удержится ещё одно поколение, Башня окончательно станет его семейным владением.

Глядя на худую, сгорбленную спину Фан Сяня, Юй Сяоху ощутил противоречивые чувства.