Покинув город, Фан Сянь сложил ручную печать, направил ману и подбросил Коня Шести Имперских Скакунов в воздух.

Деревянная игрушка мгновенно превратилась в могучего скакуна. Всё его тело засияло, под четырьмя копытами заклубились благовещие облака.

— Прекрасный магический инструмент!

Рассмеявшись, Фан Сянь вскочил в седло. Конь взвился в небо и помчался по воздуху.

Преодолев несколько сотен ли, Фан Сянь почувствовал, что мана в его теле почти иссякла. Он опустился на вершину холма и сел медитировать, восстанавливая силы.

«Ученики прославленных школ и впрямь щедры… Главное, свет облака чист и лишён зловещей ауры. Вид величественный и праведный — ни один эксперт не примет меня за нечисть и не рубанёт мечом просто потому, что я ему не понравился».

В побочных школах существовал похожий летающий инструмент — Конь Шести Инь.

Для его изготовления убивали шесть лошадей, извлекали их души и очищали кровью и пагубной ци. При полёте такой инструмент окутывали завывания призраков и удушливая вонь крови. Одного взгляда хватало, чтобы понять: его хозяин — далеко не добрый человек.

Когда странствуешь по свету, внешность имеет значение.

В прошлой жизни Фан Сянь был маленьким демоном, а теперь его вполне можно было принять за ученика праведной школы!

С Конём Шести Имперских Скакунов за один день он преодолевал расстояние, на которое прежде тратил десять.

И это при том, что он вёл себя крайне осторожно: обходил опасные места и прятался при малейшем намёке на неприятности.

К счастью, среди смертных культиваторы действительно встречались редко, и никто не пытался его остановить.

Возможно, сказывался и его глубокий запас благой судьбы.

…

В горном лесу Фан Сянь вытащил внутренности столетней черепахи. Перед его глазами возникло видение.

Сначала появились три соединённые между собой горные вершины. Картина приблизилась, опустилась в ущелье — и среди густых лоз проступил вход в пещеру.

Фан Сянь поднял голову. Неподалёку горделиво высились три пика.

Он не удержался от вздоха:

— Моя возможность наконец рядом…

Место, о котором он думал всю дорогу, оказалось совсем близко, однако особой радости Фан Сянь не почувствовал.

Вспомнив поступки Цао Цю, ученика прославленной праведной школы, он ощутил ещё большее благоговение перед кармой.

«Если здесь действительно оставлено наследие, то предназначалось оно Инь Цюсяню из Шушань… Теперь, конечно, оно достанется мне. Но чем расплачиваться за такую карму?»

«Возможно, большая её часть уже вернулась к Шушань. В конце концов, сокровища оставил их старший, чтобы помочь Трём Бессмертным и Двум Героям. Но меньшая часть непременно ляжет на моего наставника…»

«Если я твёрдо решу не вступать в Школу Меча Шушань, одного возвращения сокровищ для завершения этой кармы окажется недостаточно. Придётся как минимум исполнить несколько дел для Шушань и того, кто оставил наследие…»

Впрочем, Фан Сянь подозревал: эксперты Школы Меча Шушань вообще не станут с ним рассуждать. Просто завернут в рукав, унесут на гору — и дело с концом.

Там хочешь не хочешь, а делать придётся.

А если он и после этого вздумает идти собственной дорогой, его, чего доброго, отправят в перерождение и явятся спасать уже в следующей жизни!

Разумеется, праведная школа не станет убивать его своими руками. Они лишь будут спокойно наблюдать, как он попадает в бедствие, из которого не сможет выбраться, а затем сохранят последнюю искру его души и проводят в перерождение.

От одних этих хитросплетений у Фан Сяня разболелась голова.

«Но я всё-таки не Инь Цюсянь…»

«Если когда-нибудь вскроется, на ком на самом деле лежит великая карма… Ха-ха…»

«Ладно. Я понимаю, что подобное вложение сопряжено с риском, но без него быстро не вырасти. Придётся проглотить наживку вместе с крючком».

Приняв решение, Фан Сянь отыскал ущелье и скрытую за древними лозами пещеру.

Она оказалась неглубокой — всего несколько десятков чжанов.

Фан Сянь медленно провёл ладонью по каменной стене, одновременно прощупывая её маной. Почувствовав странность в одном месте, он немедленно раскопал кладку и увидел нефритовый ларец.

На крышке было оставлено послание. Его автор называл себя Владыкой Небесного Огня — вознёсшимся предшественником, жившим тысячу лет назад. Внутри, говорилось в послании, лежали флакон Нефритовой Пищи, способной укрепить жизненную силу и восполнить основание, свиток «Небесной книги Пурпурного Дворца» и магическое сокровище — Зеркало Сокровенного Огня Девяти Небес.

Фан Сяню очень хотелось спросить: «Старший, а лицо у вас не распухнет от такой бесстыдной лжи?»

«Похоже, этот вознёсшийся предшественник многим обязан Шушань. Оставив сокровища предназначенному судьбой человеку, он надеялся получить долю их удачи и заслуг?»

Примерно разгадав замысел Владыки Небесного Огня, Фан Сянь приготовился открыть ларец.

С подобными вещами следовало соблюдать осторожность. Стоило допустить ошибку — и сокровища могли сами улететь прочь, попутно хорошенько отделав незадачливого искателя.

Но Фан Сянь не боялся. Теперь хозяином сокровищ был он!

Он решительно поднял крышку. Внутри лежали нефритовый флакон, пурпурная нефритовая книга и древнее бронзовое зеркало. Все три предмета выглядели простыми и непримечательными, не проявляя ни малейшего желания сбежать.

Больше всего Фан Сяня, естественно, интересовала «Небесная книга Пурпурного Дворца». Он поспешно взял нефритовый свиток и погрузил в него духовное сознание.

Перед внутренним взором один за другим возникли истинные талисманы Пурпурного Дворца с многочисленными пояснениями.

В конце находилось послание Владыки Небесного Огня. Из него Фан Сянь узнал, что «Небесная книга Пурпурного Дворца» содержит главное наследие законов Дао самого Владыки, а также два вспомогательных раздела — об алхимии и очищении магических сокровищ.

Владыка Небесного Огня полагал, что предводитель Трёх Бессмертных уже получит истинное наследие Шушань и ему незачем изучать ещё один основной метод. Достаточно освоить два вспомогательных раздела. Что же до главного наследия, предназначенному судьбой следовало найти ученика и передать учение ему.

Но Фан Сянь не был предводителем Трёх Бессмертных Шушань. Он внимательно прочёл текст и на время совершенно погрузился в него.

Всем культиваторам было известно, что путь состоит из семи великих сфер: Выведения Закона, Семени Талисмана, Божественных Способностей, Золотой Пилюли, Образа Закона, Изначального Духа и Преодоления Бедствия.

Однако тайны каждой из них хранились в ортодоксальных школах Сокровенных Врат. Побочные школы иногда обладали обрывочными наследиями, а вольным культиваторам оставалось лишь мечтать хотя бы одним глазком заглянуть в истинный метод.

Например, в сфере Выведения Закона сначала требовалось заложить основание и взрастить ману высокого качества. Только тогда можно было укрепить фундамент и перейти в сферу Семени Талисмана.

На этой ступени культиватор с помощью маны создавал в даньтяне Семя Заклинания. После этого одной мысли хватало, чтобы закон обрёл форму: больше не требовалось долго складывать печати — заклинание рождалось почти мгновенно.

В сфере Божественных Способностей множество Заклинаний объединяли в одну врождённую Божественную Способность. Завершив её, культиватор получал возможность взлетать в лазурную высь и уходить в подземные глубины, становясь подобным настоящему небожителю.

Но те, кто не получил истинного наследия, даже не подозревали, что заклинательные методы делятся на три уровня: Заклинания, Духовные Формулы и Формулы Божественных Способностей!

Если врождённую Божественную Способность выстроить лишь из простых Заклинаний, надежды сформировать Пилюлю не останется до конца жизни.

Если добавить к ним Духовные Формулы, появлялся шанс создать Пилюлю низшего или среднего качества.

И лишь получив истинное наследие, приведя дракона и тигра к гармонии и создав врождённую Божественную Способность уровня Формулы Божественных Способностей, можно было надеяться на Пилюлю высшего качества и продолжение пути культивации!

Чем дальше читал Фан Сянь, тем сильнее холодел.

Трудно представить, сколько обходных путей пришлось бы пройти вольному культиватору и сколько времени потратить на формирование Пилюли, не попадись ему эта «Небесная книга Пурпурного Дворца»!

«Нет… Моя смешанная мана вообще не имеет ранга. Боюсь, с ней я даже врождённую Божественную Способность создать не сумею…»

Он покачал головой и горько усмехнулся.

Путь Великого Дао оказался столь суров — неудивительно, что у множества последователей побочных школ не было ни малейшей надежды достичь успеха за всю жизнь!