— «Настроить»?

Пока На-Юль в очередной раз с недоумением придиралась к выбору его слов, усталость на лице детектива стала глубже.

— Закон объективен. Это может быть бессмысленно, но вы и господин Ли Сан-Хун равны. Это несправедливо, но есть то, что есть. Попытка изнасилования, конечно, не будет признана, и даже если его обвинят в сексуальном насилии, как лицо, совершившее правонарушение впервые, скорее всего, он просто отделается условным сроком. На самом деле, этого достаточно для прокуратуры, чтобы снять обвинения. Учитывая, что он совершил правонарушение впервые, и что вы двое встречались…

— …Почему, черт возьми, наши прошлые отношения так важны? Мы даже не встречаемся сейчас.

— Дело не в этом, а скорее в том…

— —Встречаться с кем-то не означает, что я даю им право насиловать меня, когда им заблагорассудится.

— Сначала успокойтесь и мыслите рационально, мисс Ким На-Юль.

С настроением, наглухо увязшим в грязи, На-Юль не могла чувствовать себя хоть сколько-нибудь рационально. И всё же, вот она здесь: сначала была вынуждена слушать сексуального преступника, а теперь — детектива, советующего ей мыслить рационально. Явно случай, когда чья бы корова мычала!

— В любом случае, соглашусь я на мировое соглашение или нет, поскольку сексуальное преступление больше не является преступлением категории «чингоджо»… [Прим.: «чингоджо» — категория преступлений, которые не могут преследоваться без официальной жалобы жертвы. Сексуальное насилие раньше входило в неё, но уже нет. На-Юль намекает, что даже если она согласится на мировое и не будет подавать в суд, её свидетельских показаний может быть достаточно, чтобы обвинить Сан-Хуна в любом случае.]

— Да, его могут преследовать по закону точно так же. Но наличие соглашения может повлиять на исход. Потому что это будет благоприятно рассмотрено при вынесении вердикта.

— Тогда я лучше умру, чем подпишу соглашение.

— Я имею в виду, что в любом случае, не считая возможности снятия обвинений, исход будет гораздо менее значимым, чем боль, которую вы чувствуете как жертва. Вместо этого денежная компенсация могла бы…

— Я сижу здесь не потому, что мне не хватает денег.

Она позволяла Си-Джину издеваться над собой 2 года ради высокой зарплаты. Сколько из этого она непреднамеренно накопила, потому что у неё не было времени тратить? На-Юль прогремела пронзительным тоном, словно вонзая нож в совесть детектива.

— И есть ещё обвинения. Физическое насилие, преследование.

— Забудьте о преследовании. У этого человека нет истории незаконного проникновения, и поскольку это мелкое правонарушение, дело будет закрыто просто штрафом в несколько тысяч вон.

— …Простите?

— Прямо сейчас единственное обвинение, за которое вы можете получить деньги по мировому соглашению, — это физическое насилие, мисс Ким На-Юль. Но этот человек в проигрышном положении, и он, похоже, сильно напуган своей ситуацией. Если вы попросите денежную компенсацию за явное физическое насилие в сочетании с сексуальными домогательствами и моральным ущербом, даже если он посчитает это чрезмерным, он определенно согласится на это. Но я надеюсь, вы понимаете, что даже если вы это сделаете, штраф будет невелик.

— …

— Вы должны заставить его заплатить хоть как-то. И вы заслуживаете того, чтобы получить надлежащую компенсацию. Вы так не думаете?

— Если принятие «надлежащей компенсации» позволит ему жить так, как будто ничего не произошло, то нет.

— …Вы должны тщательно обдумать, что выгоднее. Ещё слишком рано принимать решение. К тому же, похоже, он так поступил в коротком порыве гнева, но в целом он, кажется, совсем неплохой человек…

Будь проклят Сан-Хун и его фальшивый вид «законопослушного гражданина»! Неужели детектив был единственным, кого обманула эта оболочка? Нет, На-Юль тоже.

Конечно, если бы их первая встреча произошла в полицейском участке или если бы она стала свидетельницей того, как Сан-Хун угрожает бывшей девушке, её бы не обманули, как детектива.

— Сам человек осознал серьезность своих действий и очень раскаивается. Он кажется милым человеком. Вы понятия не имеете, сколько ублюдков остаются нераскаявшимися даже после ареста…

— А я-то думала, что слышала всё! Никогда не ожидала услышать однажды, что кто-то, кого притащили в полицию за избиение женщины после неудачной попытки изнасилования, — «милый».

— Правда в том, что в наши дни мы видим много воспитанных молодых людей, попадающих сюда по схожим причинам.

— Потому что страна покатилась к чертям?

— Это не так. Просто из-за того, что они расстались и не могут двигаться дальше, потому что они всё ещё так сильно любят своих бывших… Ну, это именно такие причины, но как бы то ни было, нам, старшим, просто грустно на это смотреть. Действительно ли необходимо, чтобы всё доходило до такой точки?

Было больно сталкиваться с тем, кто совершенно не замечает простого факта: если бы преступник изначально не совершил никакого правонарушения, «не было бы необходимости» его арестовывать. Не один, а два раза в один и тот же день. И тем более, когда один из них — её бывший, ставший преступником, а другой — ответственный за дело детектив.

— Честно говоря, большинство из них — люди, которые могут раскаяться и снова встать на верный путь. Я знаю, вы, должно быть, ненавидите его, но он — нормальный мужчина.

Все нормальные мужчины, должно быть, вымерли, прежде чем она это осознала!

Если такие мужчины считаются «нормальными», не было бы их вымирание в интересах всего мира? Экстремальные мысли На-Юль просачивались сквозь её пристальный взгляд, словно проклятие, наложенное на детектива, который избегал её глаз, подавленный её сокрушительной аурой.

— …В любом случае, разве вы не встречались с ним потому, что сами думали, что он такой хороший человек? За что бы вы ни подали на него в суд, наказание будет незначительным. Но если у него появится судимость, это на всю жизнь. Так как насчет того, чтобы хорошенько подумать, стоит ли заходить так далеко, и так ли сильно вы ненавидите его, что…

— Надеюсь, это разрушит его жизнь навсегда.

— Бывает и так, что жертвы позже сожалеют, задаваясь вопросом, получил ли человек судимость из-за этих одних неудачных отношений с ними.

— Вы хотите сказать, что свидания со мной превратили его в преступника? Вы, может, намекаете, что я принудила его изнасиловать меня?

— Нет, нееет, ничего подобного! Я имею в виду, что женщины настолько добры, что в итоге начинают так думать.

— Я не настолько добрая, так что проблемы нет.

— Даже если вы так думаете сейчас, по отношению к кому-то, кого вы так долго любили, вы особенно можете…

— Упомяните «любовь» и «свидания» ещё раз, и я уверяю вас, что спущусь вниз и подам на вас жалобу.

Даже без упоминания, На-Юль планировала сделать это в любом случае, когда пойдет вниз. Сметь снова заставлять её чувствовать вину! Что за шутка… Бормотание На-Юль было настолько явным, что её обида читалась по губам. Детектив обеспокоенно покачал головой.

— Прошу прощения за это. Я просто хотел убедиться, что вы не будете жалеть об этом позже…

— Да. Если я подпишу соглашение, я буду жалеть вечно. Так что, нет сожалений о том, что не пошла на мировую.

— Я просто хочу, чтобы вы подумали об этом. Хотя бы несколько дней. Господин Ли Сан-Хун в данный момент не в том положении, чтобы идти против вас, мисс Ким На-Юль. Назовите свою цену, и сумма мирового соглашения, вероятно, будет установлена в два раза больше суммы штрафа. К тому же, разве у вас двоих не осталось целое будущее впереди? Если соглашение не будет достигнуто, жертва обычно продолжает переживать и страдать. Господин Ли Сан-Хун очень сильно раскаивается и поклялся, что больше никогда не приблизится к вам, так что…

Тот факт, что На-Юль должна быть благодарна за то, что её избил Сан-Хун, был ужасающей реальностью. Если бы она не истекала кровью, когда приехала полиция, они, скорее всего, отпустили бы его с простым предупреждением. На-Юль пристально смотрела на Сан-Хуна, сидевшего чуть дальше и подвергавшегося допросу. Несмотря на расстояние, она ясно видела сквозь его притворную искренность при ответе на вопросы.

— …Если вы согласитесь на мировую, он будет слишком благодарен, чтобы беспокоить вас снова.

— Всё, чего я хочу, — чтобы он понес должное наказание. А не договариваться о каких-то мировых деньгах.

— Пока что не будьте опрометчивы и…

— Я не подпишу никакого соглашения. Ни за физическое насилие, ни за сексуальные домогательства.

— Мисс Ким На-Юль, чем больше вы упорствуете, тем тяжелее вам будет.

— Тогда пусть будет так. Я не пойду на мировую.

— Тяжкого наказания всё равно не будет, так что…

— —Здравствуйте, я адвокат мисс Ким На-Юль.

Незнакомый голос внезапно прервал их. На-Юль с недоумением повернула голову, чтобы найти его обладателя. Но прежде чем её взгляд остановился на нём, он сначала упал на руку, покоящуюся на её плече.

Какая-то знакомая.