Это не дилемма если это можно сжечь —

Императрица Ужаса Сернистая, Технически Корректная

Льес выглядел так, словно провёл несколько лет в вареве из кошмаров, но, по крайней мере, старая планировка города более или менее сохранилась.

Я уже однажды брала этот город, и, хотя на этот раз я пришла без армии, я и в одиночку знала, что делать. Однако с новыми обитателями возникли некоторые проблемы: все они были мертвы, что не являлось желательным качеством для жителей одного из самых процветающих городов Кэллоу, и всё это место превратилось в Преисподнюю. Буквально.

 Идея Акуа о гарнизоне, по-видимому, предполагала большое количество дьяволов, разгуливающих прямо по улицам. Это не проблема, если бы я держалась крыш. Но были дьяволы с крыльями, и полутени, нависшей над Льесом, как вуаль, было недостаточно, чтобы скрыть меня. Неизбежные долгие периоды, проведённые в укрытиях, побуждали меня закипать от гнева, который с каждым мгновением становился всё острее. Мало того, что Демонист вырезала всех в этих стенах, население второго по величине города в Кэллоу и всех беженцев с юга, которые спасались от фейри. Нет, она ещё и разрушила сам город.

После такого Льес уже не спасти. Если не считать маленьких помощников сумасшедшей, которые в настоящее время хозяйничают на улицах, всё это место было превращено в какой-то грёбаный ритуальный инструмент Праэс. Повсюду были руны, обереги, гудение которых я чувствовала, когда подходила слишком близко, и даже расположение улиц было нарушено. Акуа или кто-то из её приспешников приказал превратить и без того беспорядочно разбросанные улицы Льеса в лабиринт разрушенных тупиков и баррикад.

Этот город больше не был пригоден для жизни. Возможно, когда-нибудь он снова станет таковым, но для этого потребуются годы крайне тяжёлой и профессиональной работы, а также то, что можно назвать не менее чем огромной суммой денег. И даже если бы они у меня были — что было не так, потому что восстановление дважды разрушенной войной страны и моих собственных разорённых владений было делом не из дешёвых, — я бы не смогла их потратить. Потому что, в очередной раз подери тебя демоны, Акуа, эта маленькая смертоносная истерика стала призывом для каждого проклятого богами народа Калернии, способного выделить армию, выступить в поход на Долины Красных Цветов. В лучшем случае я смогла бы установить защитные чары вокруг этого развалившегося города и запретить въезд сюда императорским указом.

Каждая монета, которой я смогу разжиться, пойдёт на укрепление Кэллоу и обеспечение того, чтобы его жители не голодали ни этой зимой, ни в последующие сезоны. Я почему-то сомневалась, что Десятый Крестовый Поход закончится через год. Это будет долгий и жестокий поединок между самыми могущественными нациями на континенте, и мой народ, к сожалению, к нему совершенно не готов.

Моё продвижение было медленным, но всё же это было продвижение. Чем глубже я забиралась в город, придерживаясь теней и укрытий, тем плотнее становились патрули. Я ожидала, что Демонист пошлёт армию из десяти тысяч тварей прямо к туннелю, через который мы с Блэком вошли в город, но, когда мы это сделали, в поле зрения никого не было. Просто набор скрытых рунических массивов, которые мой учитель быстро разорвал на части своей тенью, прежде чем мы бросились бежать.

Это заставило меня насторожиться. Демонист была из старой породы, но она не была глупой. В последнее время мне приходилось повторять эти слова снова и снова, но от этого они не становились менее правдивыми. Просто потому, что мы разорвали её авангард под Льесом, не означало, что с ней покончено: скорее всего, это означало, что суть её плана была здесь.

В чём, собственно, заключался этот план, я так и не смогла определить. Конечно, она открыла Большую Брешь в самом неподходящем месте и в самое неподходящее время для нашей армии. Вслед за этим она натравила на нас трёх демонов, так что у Чернокнижника и Иерофанта были связаны руки разборками с последствиями. Но как долго, по её мнению, это продлится? В какой-то момент одна из этих двух угроз отступит, и тогда освободившийся Именованный займётся зачисткой оставшихся тварей.

Мы с Блэком вошли в город раньше остальных, но я ожидала, что вскоре за нами последуют Легионы. Я бы даже не удивилась, если бы Стражи уже начали приземляться на дно ямы. Значит, таков её план? Навязать бой в узком туннеле, который невозможно обойти? В другой раз это могло бы сработать, но у нас было два мага, которые не уступали ей, если не превосходили, и я сильно сомневалась, что её маленький трюк с выходом из Творения был непроницаем для всего набора трюков Чернокнижника.

Прямо сейчас я не видела для неё способа выбраться отсюда живой. Она продержится какое-то время, этого нельзя отрицать. Она даже обойдётся нам в ужасный счёт потерь, прежде чем всё будет сказано и сделано. Но сегодня вечером или через неделю, даже если мы с Блэком не поднимем руку, этот путь приведёт её к голове на пике. Или Залу Криков, если Императрица почувствует желание поквитаться.

Всё это означало, что я что-то упустила, потому что Демонист допускала поражение только тогда, когда это давало ей то, что она запланировала, и она была слишком, просто дьявольски высокомерна, чтобы заботиться о чём-то, что будет после её смерти. Делом Акуа Сахелиан была лишь она сама: всё остальное служил лишь расходным материалом. Это было не то мышление, которое привело бы женщину к мученичеству из-за какой-то философской точки зрения.

Не факт, что это удастся. Блэк уже ясно дал понять, что последствия Второго Льеса будут одной долгой тщательной чисткой всего и вся, хотя бы отдалённо связанных со Старой Кровью. «И она должна это знать, — подумала я, — что она дала ему повод, которого он ждал десятилетиями». У Демониста явно был припасён способ, благодаря которому сегодняшний день закончится тем, что она окажется на вершине и сможет избежать возмездия. Я собиралась найти, что это за способ, и спалить его на корню.

Первым шагом к этому было наблюдение за Герцогским дворцом, где должна была скрываться Демонист. Наверняка, сидела на чрезмерно богато украшенном троне и пила дорогущее вино. Я просто знала, что её доспехи тоже будут лучше моих. Жаль будет перемазать их в кровище.

Я оказалась на крыше с видом на внешнюю часть дворца и поморщилась, когда присмотрелась поближе.

Я расспросила Разбойника после того, как он проник в это место несколько месяцев назад, а Вора — после того, как она сделала то же самое совсем недавно, и они не ошиблись, назвав это место крепостью. Они оба упоминали, что территория перед внешними стенами была открытым полем, а пространство, когда-то занимаемое магазинами и особняками, было снесено и расчищено, чтобы подойти незамеченным было труднее. Я видела, что эта часть изменилась. Теперь она была полностью заполнена плотными рядами совершенно неподвижных упырей в полном вооружении и доспехах. Сколько их было? По меньшей мере тысячи. По размерам площадь превосходила самый большой рынок в Лауэре, а во время фестивалей здесь могло поместиться столько же людей. За стенами я видела руны и дьяволов-охотников, и даже группы магов, которых она разместила подальше.

Лобовой штурм выглядел не слишком реалистичным, но не было и очевидных лазеек, которыми можно было бы воспользоваться. Было бы слишком наивно надеяться, что они найдутся: у Демониста хватало людей, чтобы контролировать все закоулки и щели. Может, отвлечь её? Что-нибудь достаточно громкое, чтобы она послала людей подавить беспорядок, открыв для нас проход. «Но она будет ожидать этого, — подумала я. — Она знает, что мы в городе».

Возможно, терпение было единственным реальным вариантом. Дождаться, пока легионы займут позиции и ей придётся перебросить силы, чтобы сдержать их, а затем отправиться за головой змеи. И даже тогда это не было бы гарантией. Я действительно ненавидела, когда мои оппоненты не были глупы, это всё усложняло. Я ждала под прикрытием, должно быть, не менее половины колокола, наблюдая за патрулями и неподвижными часовыми, но удобного момента так и не представилось. При таком раскладе Блэк скоро присоединится ко мне, а у меня не будет плана, который можно было бы предложить.

Взрыв застал меня врасплох.

Не потому, что вообще случился взрыв, — он был практически гарантирован с того момента, как я отправила когорту Разбойника в город по тому пути, который нашла мне Вор, — а потому, что это звучало неправильно. Это была не та детонация, которая исходила от боеприпасов гоблинов. Когда я тихонько перебралась на другую крышу, чтобы посмотреть, откуда доносится шум, стало еще хуже: одно из крыльев герцогского дворца было наполовину обрушено, и в небо тянулся дым. «Дьявол!» — подумала я. Если это то, о чем я подумала…

— Хороший план, — сказала Демонист. — Или, скорее, так оно было в первый раз, когда ты его использовала.

Мой клинок был вытащен прежде, чем она договорила первое слово, и я обернулась только для того, чтобы увидеть Акуа Сахелиан во всей её красе, прислонившуюся к краю крыши и смотрящую вниз на свою армию мертвецов. Я была неправа, предполагая, что она наденет доспехи. Вместо этого она накинула на свои полные изгибы сложную мантию красного и золотого цвета с белоснежной шёлковой каймой. Сзади по шее спускалась низко свисающая вуаль, украшенная россыпью драгоценных камней, а косой вырез юбки открывал ноги, обтянутые облегающими мягкими кожаными брюками. Даже её сапоги, подумала я, выглядели так, словно стоили годовую зарплату. Моей первой мыслью было: это же двадцать динариев. Моя вторая мысль была на самом деле скорее реакцией, а именно — создать копьё тени и метнуть ей в горло. Это проделало дыру в силуэте, которая засветилась по краям, но почти сразу же закрылась. Иллюзия. Демонист подняла бровь.

— Как неотёсанно, — упрекнула она. — Как я уже говорила, в этой мысли была доля здравого смысла. Послать Вора за краеугольным камнем моего ритуала, пока я смотрю за тобой и Повелителем Падали

— Немного сообразительности, — категорично ответила я, не сводя глаз с существ внизу. — Как мило с твоей стороны признать это.

Они не двигались, по крайней мере те, кого я могла видеть. Это мало утешало, учитывая, где я сейчас находилась.

— Дорогая Кэтрин, — протянула Демонист, явно забавляясь. — Ты использовала ту же уловку, чтобы украсть само Летнее солнце. Неужели ты думала, что это останется незамеченным? Конечно, я была готова к такому повороту событий.

— Это была ловушка, — вздохнула я.

Весь этот город был ловушкой, я знала это, когда шла сюда, но надеялась, что мои маленькие хитрости проскользнули мимо неё.

— То, что краеугольный камень был там однажды, не значит, что он должен там оставаться, — лениво сказала Акуа. — Даже если твоя маленькая взломщица переживёт мои меры предосторожности, она не найдет там ничего, что можно было бы украсть.

Я нахмурилась, глядя на неё.

— Так это что, сеанс дружеской поддержки, Акуа? — спросила я. — Потому что я немного занята. Ну, знаешь ли, продумываю план твоего убийства.

Она беззаботно отмахнулась от моих слов. Жаль, что я смогу жестоко убить её только один раз. Я чувствовала себя немного разочарованной этим фактом.

— Я никуда не спешу, — сказала она. — А ты — да. В конце концов, это ваша армия терпит сокрушительное поражение в битве снаружи.

Я замерла на месте. Конечно, она могла лгать. Очень даже могла. Когда я ушла, две трети её магов на поле боя были мертвы, Масего заточил своих демонов в тюрьму, и упыри терпели крах на двух фронтах. Верес направлялась сдерживать Врата Преисподней вместе с Чернокнижником, и хотя я бы не стала считать эту ситуацию контролируемой, она, по крайней мере, не должна была нас полностью уничтожить в обозримом будущем. С другой стороны, я с самого начала думала, что всё идёт слишком хорошо, учитывая количество времени, которое у неё было, чтобы подготовить свою защиту. Был шанс, пусть и небольшой, что она не врёт.

— Истрид Погибель Рыцарей мертва, — продолжила Демонист. — Генерал Орим и генерал Афолаби тоже. Их легионы были уничтожены вокруг них, а затем восстали, служа мне. Оставшиеся командиры висят на волоске, и эта нить истончается с каждым ударом сердца. Даже если им удастся отступить, это нельзя назвать иначе, как поражением.

Мои пальцы сжались.

— Если это правда, то это беспорядок, который дорого нам обойдётся, — сказала я. — Но на самом деле это не имеет значения, не так ли? В тот момент, когда ты использовала свой ритуал, ты сделала это, используя Имя. Даже если ты уничтожишь всю мою армию, твоя сторона рухнет в тот момент, когда ты умрёшь.

— А сможешь? — спросила Демонист, и в её голосе звучало искреннее любопытство. — Отбрось на мгновение свою гордость и ненависть, подумай без эмоций холодной головой: ты действительно веришь, что, если бы ты схлестнулась со мной лицом к лицу, ты вышла бы победителем из этого противостояния?

— Я убивала и более ужасных тварей, чем ты, Акуа Сахелиан, — прошипела я.

Она засмеялась и грациозным жестом окинула наше окружение.

— Нет, — улыбнулась сонинке. — Нет, такого ты не делала. Я не скованный бог, которого ты можешь обмануть, и не тупое орудие, выдолбленное Небесами. Я наследница, коронованная по праву наследования, во всей полноте своего могущества. То, что я беспокоюсь об этих крепостных стенах между нами, является простым знаком уважения — я могла бы сломать тебя одним словом, Кэтрин. Ты слишком быстро поднялась. Это сделало тебя уязвимой.

— Думаю, я должна тебя пожалеть, — сказала я. — За то, что ты зашла так далеко, что даже не можешь понять, какое ты отвратительное существо и как это тебя убьёт. Хуже всего, Акуа, то, что у тебя есть все эти дары. Ты такая дьявольски способная, а мне так нужны способные соратники, что я могла бы проигнорировать, какой ты монстр, если бы ты снова и снова не доказывала, что ты отравляешь всё, к чему прикасаешься. И тебе просто не терпелось пересечь все те границы, которые означают, что я должна избавиться от тебя любой ценой.

Демонист вздохнула.

— Неужели ты всё ещё утруждаешь себя, притворяясь праведником? Не слишком ли поздно? — сказала она. — Это становится всё более утомительным.

— Это та часть, где ты пытаешься сказать мне, что мы не такие уж разные? — спросила я. — Пошла ты со своей летающей крепостью-убийцей, на которой ты прилетела, Сахелиан! Я натворила кое-каких гадостей, но ты? У тебя нет ограничений! Это хуже, чем болезнь разума, потому что ты сама выбрала быть такой. Ты кайфуешь от этого.

Она казалась довольной, и в этом выражении я увидела многое, чего предпочла бы не видеть: я видела, как Императрица плетёт заговоры, которые всё крепче привязывали меня к её правлению, я видела, как Блэк преподает урок, который всегда был столь же жестоким, сколь и практичным. Мы обе выросли в тени одних и тех же монстров. Это оставило следы на нас обеих, и от осознания этого общего клейма появился горький привкус.

— Скажи мне, старый друг, — нежно сказал Акуа. — Каковы конкретно твои принципы? Я продолжаю слышать об этих линиях и о том, как я их пересекаю, но ты никогда не уточняешь. Я убивала ради своих амбиций, это правда. Но ведь и ты тоже. Ты возражаешь просто из-за масштаба убийств?

— Друг? Боги, когда люди говорят, что ваш род упивается властью, я не думала, что это настолько буквально. Ты натравила дьяволов на невинных, Акуа, — холодно сказала я. — Ты вызываешь демонов, чтобы использовать их в войне. Ты расистка, предательница и совершенно аморальна. Ты хладнокровно убила сто тысяч моих соотечественников лишь для того, чтобы доказать свою грёбаную точку зрения.

— Почти все эти действия были совершены теми, кого ты называешь союзниками, — мягко сказала Демонист. — Твой собственный учитель десятилетиями методично убивал кэллоу, чтобы запугать их. Возможно, не сотнями тысяч за раз, это я признаю. Но между Завоеванием и оккупацией? Моя дорогая, я разрушила город. Он разрушил нацию и сохранил её в таком состоянии. Осмелюсь предположить, что на его счету на несколько кладбищ поболее моего.

Она лениво потянулась.

— Ты сама заключила договоры с существами, враждебными Творению, — продолжила она. — И даже сейчас носишь их мантию, чьё отличие от демонизма лишь в замене пепла на мороз. Ты постоянно ставишь жизни кэллоу выше жизней праэси и зеленокожих, что указывает на определённое… пренебрежение. Ну а что касается предательства, не вернуться ли нам к началу восстания Льеса?

Она рассмеялась, звук был настолько насыщенным и почти чарующим, что в этот раз желание убить её не заставило мою руку сжаться в кулак.

— Что касается тех же моральных принципов, за отсутствие которых ты так часто упрекаешь меня, — сказала она и спокойно встретила мой взгляд. — Кэтрин, когда ты хоть как-нибудь демонстрировала их сама? У меня сложилось впечатление, что для пребывания в праведности, нужно нечто большее, чем просто совершать меньшие грехи вместо великих.

— Разница, — холодно ответила я, — в том, что убийство — это то, к чему я вынуждена прибегнуть, в то время как для тебя это отправная точка.

— Какая разница, — спросила Демонист, — если мы обе пришли убивать? Разве колебания и раздумья по поводу обагрения клинка как-то освобождают тебя от ответственности за свои действия?

— Разница в том, что в какой-то момент я остановлюсь, Акуа, — сказала я. — У меня есть цель. У тебя её нет. Это одна бойня за другой, пока кто-нибудь не прикончит тебя. Цена за все безобразия, совершённые моими руками или по моему приказу, — это мир. Настоящий, прочный мир. Выход из замкнутого круга, который мучил оба наших народа с Первого Рассвета. Какова твоя награда, Демонист? Постепенно ужесточающиеся зверства, пока ты, наконец, не столкнёшься с кем-то сильнее тебя?

— Это, — сказала Акуа с улыбкой, — звучит как оправдание.

Я вздрогнула, потому что это было достаточно правдиво чтобы уколоть.

— Ты когда-нибудь задумывалась, почему все эти прославленные злодеи сразу прониклись к тебе такой симпатией? — спросила Демонист. — Или ты просто считала себя непостижимо очаровательной? Ты всегда была угрозой тому самому порядку, на создание которого они потратили всю свою жизнь, даже когда ты решила служить их целям.

— Я знаю, что меня используют, — категорично ответила я. — Я могу жить с этим, пока я тоже их использую.

Сонинке неодобрительно прищёлкнула языком.

— Чувства ослепляют, Кэтрин, — сказала она. — Рассмотри факты. С того момента, как ты стала Оруженосцем, Кэллоу удостаивался одной кровавой жатвы за другой. Ты когда-нибудь задумывалась о том, что это вовсе не случайность, а намеренный умысел?

Она наклонилась вперёд.

— Ты когда-нибудь задумывалась о том, что Кэллоу не может взбунтоваться, если он слишком занят, потому что пылает? — спросила она. — Что пепел королевства легче подчинить полностью, чем возрождающуюся нацию под твоим началом?

— Я точно знаю, что им нужно, — категорично ответила я.

— Ты «знаешь» то, что сказали два самых искусных манипулятора из ныне живущих, — поправила Демонист. — Неужели нескольких капель привязанности достаточно, чтобы связать тебя?

— Неужели ты думала, что умная речь — это всё, что нужно, чтобы меня переубедить? — спросила я. — Я знаю, кто ты, Акуа. Я была бы такой же, если бы ни во что не верила. Если бы считала, что я — единственное, что имеет значение в Творении.

— Ты возненавидишь меня, — сказала Демонист. — Так и должно быть. Но я тоже знаю тебя, Кэтрин Обретённая. И есть правда, которой ты избегаешь смотреть в глаза, потому что она тебе неприятна: у Императрицы и Повелителя Падали, как бы ты их ни любила, есть план в отношении Кэллоу. Что же насчёт меня? — Она пожала плечами. — Его существование мне безразлично, пока выплачивается дань, — сказала Акуа. — И поэтому теперь я спрашиваю: есть ли мост, который ты не сожжёшь, если это означает лучший исход для твоего народа?

Её улыбка была тонкой и острой, как кусочек слоновой кости между красными губами.

— Давай выясним, — сказала она. — Я думаю, мы начнём с того, что разорвём удерживающие тебя узы.

Она посмотрела в сторону герцогского дворца, само воплощение беззаботности.

— Поторопись, Кэтрин, Чёрный Рыцарь у меня.

Моя кровь застыла в жилах, даже когда иллюзия рассеялась, и нежить внизу начала двигаться. Напоминание о том, что независимо от того, насколько убедительной она могла быть, я всё ещё находилась всего в нескольких футах от тысяч моих людей, которых она убила и поработила. Есть вещи, которые не скроешь красноречием. Магические нити, которые после себя оставила Демонист, снова закружились, и, когда я уже приготовилась с силой разрушить их, сформировался силуэт, и моя рука замерла.

Мне было сказано ровно одно предложение, после чего силуэт исчез прежде, чем я успела открыть рот. Я громко сглотнула. Мои пальцы сжались, а затем разжались, когда я наблюдала, как упыри начинают подниматься ко мне. Вдалеке маги творили колдовство, а дьяволы взлетели в воздух, и вся мощь безумия Демониста, наконец, вышла на поле боя.

Я закрыла глаза, выдохнула и успокоила свой разум. Когда я снова открыла глаза, то увидела руку, подобную мертвой, ухватившуюся за край крыши.

— Накрой, — сказала я, и тьма повиновалась.