— Герой не должен путать нанесение удара по Злу и совершение Добра, чтобы их Добро не стало актом нанесения удара. —

Теодор Лангман, Волшебник Запада

Я прислонилась к стене, переводя дыхание, и с трудом подавила желание врезать Разбойнику по лицу. Похоже, он получал от происходящего слишком большое удовольствие, нездоровый ублюдок. В комнате я была на волосок от смерти. Я не была уверена, действительно ли Демонист хотела убить — она довольно прозрачно намекала, что хочет заполучить меня в качестве Чёрного Рыцаря для её второсортной Малисии, — но если бы она просто позволила этим массивам обработать меня до состояния подгоревшей котлеты, этого было бы достаточно, чтобы меня схватили. Если бы дело дошло до этого, смерть могла бы стать лучшим исходом из двух возможных. Если, конечно, дойдет.

— Как, дьявол вас раздери, вы все сюда попали? — выдохнула я, стараясь перевести дыхание.

В одного Разбойника я бы ещё поверила — он был хитёр в отношении пробраться куда не следует. Но по коридору кралась целая толпа. Я заметила, что некоторые были ранены, и не только клинками — на их снаряжении были характерные следы магического огня. Они были в переделке, прежде чем попасть сюда, но я бы предположила, что даже шайка мародёров под предводительством Специального Трибуна не была достаточно смелой, чтобы напасть на этот ужасный дворец. Гоблины были клинком, который лучше всего использовать в темноте или в спину врагу. Была причина, по которой их не ставили в стены из щитов.

— Специальный Трибун Разбойник, готов доложить, — отозвался негодяй, сверкая наглой ухмылкой.

Я подозревала, что пожалею об этом, но, по крайней мере, были хорошие шансы, что я смогу отсеять несколько полезных крупиц из смеси лжи и откровенных преувеличений, которые он собирался впихнуть мне в уши.

— Продолжай, — поторопила я.

То, что он отдал честь не той рукой, прежде чем начать говорить, ярко символизировало то, что должно было последовать.

— Итак, — начал Разбойник, — мы просто гуляли, держась подальше от неприятностей.

— Вы такие, — вздохнула я.

— Я очень верю в святость закона и порядка, — сказал Разбойник, положив руку на сердце.

Я заметила, и это было как резкая головная боль, что он приложил руку к груди не с той стороны, где находилось сердце. Я рассеянно посмотрела наверх и списала отсутствие грома, последовавшего за этим дерзким богохульством, на ещё один признак того, что Боги Наверху умывают руки от всего этого беспорядка.

— Затем твари начали роиться над массивами, которые мы должны были взорвать, и это было нормально, — продолжал гоблин. — Но потом появились маги, и ключевые места были заблокированы очень плотно. И тогда капитан Зудящий — вот он, этот зачинщик беспорядков, на которого мне несколько раз приходилось жаловаться.

Я взглянула в ту сторону, куда он указывал, и увидела гоблина поменьше, с тёмно-зелёной кожей, окрашенной ещё темнее над тем местом, где были бы его брови, если бы его вид не был безволосым. Из-за этого казалось, что он постоянно хмурится. Он выглядел расстроенным, но в то же время не хотел прямо противоречить вышестоящему офицеру.

— Мы должны создавать проблемы, вот что сказал Зудящий, — беспечно продолжил Специальный Трибун. — Это у него патологическое, я подумываю о том, чтобы найти ему целителя разума.

— Представляю, как они бросят на тебя один-единственный взгляд и убегут с криками, — задумчиво сказала я.

— Это расизм, босс, — сообщил мне Разбойник, пытаясь изобразить то, что я приняла бы за взгляд лани, но в итоге стал похож на гоблина, одетого в шкуру какой-нибудь бедной лани и хлопающего глазами сквозь ужасающую маску из плоти.

— В любом случае, как здравомыслящий голос разума, я поставил вопрос ребром. Как раз собирался поискать каких-нибудь важных персон, чтобы помочь им упасть с лестницы, когда мы столкнулись с лордом Блэком.

Мои глаза сузились, и я наклонилась вперёд. Это был первый раз, когда я услышала о своём учителе с тех пор, как мы расстались, если не считать хвастовства Демониста, якобы она поймала его.

— Он больше не с вами? — надавила я.

— Нет, — отозвался Зудящий, прежде чем я успела накрутить себя.

— Это ещё одна позорная звезда для вас, капитан, — сказал ему Разбойник с плотоядной ухмылкой. — Я ожидаю, что вы будете носить все двадцать три из них на груди, когда мы вернёмся в лагерь.

— Ты не обязан этого делать, — сказал я бедняге. — Разбойник, прекрати валять дурака. У меня нет времени. Где Блэк?

Гоблин стал серьёзным, или, по крайней мере, попытался, насколько он мог подобраться к этому состоянию, столь нехарактерному для него.

— Он повел нас навестить старого друга, — ответил он. — Генерала Фазили Мирембе. Видите ли, Повелитель Падали решил, что если его не было снаружи с авангардом, значит он должен был находиться в комнате, откуда мог бы командовать, не рискуя своей очень дорогой кровью.

— Зачем нацеливаться на него? — Я нахмурилась. — Голова змеи — Демонист. Если Фазили получит топор в черепушку, это мало что изменит.

— Именно это и сказал Зудящий, — нагло солгал Разбойник. — Только гораздо менее уважительно. Чёрный Рыцарь странно так улыбнулся — теперь я понимаю, откуда у тебя эта улыбка, было как–то неловко видеть её на другом лице — и сказал нам, что если вы хотите научиться хоронить злодеев, то первым, кого нужно ударить — его правая рука.

Мои пальцы сжались.

— Он охотится за чем-то, что есть у Фазили, — догадалась я.

— Отмычка, — сказал гоблин. — В единственном экземпляре. Ты не можешь ударить свою противницу в спину, если не можешь тихонько подобраться к ней.

— Вот как ты сюда попал, — сделала я вывод. — Но твои люди выглядят так, как будто они сражались. Было сопротивление?

— Вокруг него был целый гарнизон мертвецов, — признал Разбойник. — Мы не смогли бы справиться с таким количеством, даже если бы действовали тихо. Поэтому лорд Блэк отвлёк их.

Я закрыла глаза и выругалась про себя. Дьяволовы Преисподние, Блэк, мать твою! Опасная авантюра в самый тёмный час, которая позволила бы мне получить крайне важную информацию в нужный момент? Это объясняло, почему Разбойник появился здесь именно тогда, когда я в нем нуждалась — мой учитель эффективно вывернул руку Творения, чтобы обеспечить это. Похоже, ценой того, что приспешники Акуа одолеют его и возьмут в плен. Он играл в шатрандж со всеми нами и относился к себе как к любой другой фигуре.

Такая большая жертва имеет значение. Это даст мне какое-то преимущество.

Я сплюнула в сторону и перевела взгляд на Разбойника.

— Если всё пошло так, как ты сказал, ты бы получил больше, чем ключ, — сказала я.

— Он велел мне передать сообщение, — ответил гоблин, и на этот раз в его голосе не было юмора. — Это было «Только один удар. Пусть он будет решающим».

Так оно и было. Выход из грядущей ловушки, которую Демонист приготовила для меня. Я стиснула зубы. У нас будет повод поговорить об этом, если он переживёт этот день.

— Сколько осталось от твоей когорты? — спросила я Разбойника.

— Всего сотня, — ответил Специальный трибун. — С окопавшимися магами сложно справиться.

Учитывая, что это означало гибель половины его людей, это было ещё мягко сказано.

Я поднялась на ноги и повела плечом. Эти огневые установки жалили, несмотря на плащ.

— Хорошо, — сказала я. — Вот что ты будешь делать.

Я заговорила, и по мере моих указаний, его ухмылка становилась всё более ехидной.

☠

Меня учили, что, нападая на цитадель злодея, нужно остерегаться трёх вещей.

Первой был монстр. Это не всегда был великий дьявол или демон, хотя, по общему признанию, таков был традиционный сценарий игры в Пустоши. Какое-нибудь существо, с которым обычно трудно справиться, будет привязано где-нибудь в логове, чтобы использовать его как способ победить врага, слишком сильного, чтобы с ним мог справиться сам злодей.

Было слишком наивно надеяться, что в этом случае это будет больший дьявол, которого мы уничтожили перед входом в Льес — это был привратник, и, хотя мне было бы трудно справиться в одиночку, это был не тот жестокий контрудар, который кто-то с ресурсами Демониста смог бы держать рядом. Мне предстоял бой, и он не обещал быть приятным.

Моё преимущество здесь заключалось в том, что, даже по меркам злодеев, Акуа была чрезвычайно высокомерна. Видимо, она не собиралась первой открывать игру, посылая на меня своего монстра, потому что хотела личного контакта, по крайней мере, до тех пор, пока я не загнала ее в угол, и соображения сделать меня своей сторожевой собакой не отошли бы на второй план.

Учитывая, что за последний год мне пришлось в разной степени пробиваться через оба двора фейри, моя ставка была на что-то, связанное с Аркадией. Я даже заставила Масего и Лучницу отправить Лето за её шеей несколько месяцев назад, так что имело смысл, что мне придётся заплатить за это так или иначе.

Вторым было испытание, потому что в убийстве злодея было нечто большее, чем просто прибить его. Всегда была цена, через которую нужно было пройти, чтобы заслужить это убийство. Крестьянский мальчик, который в итоге убил дракона, не просто подобрал волшебный меч в мусорной куче, сначала ему пришлось пройти через страдания. Героя делало героем не модное оружие или право рождения, а мужество. Ну или какое-то другое банальное и на самом деле довольно распространённое качество, которое было в них с самого начала. Тень, которая когда-то владела мечом, заставит пройти испытание, или дьявол, охраняющий филактерию, нашепчет какое-нибудь сладкое искушение.

Я придерживалась мнения, что отсутствие такого рода испытаний было причиной того, что Одинокий Мечник не ушёл в сиянии славы, а просто получил два удара по затылку. Да, мы были противниками, но в этом не было ничего личного, кроме взаимной неприязни. Для меня он был сначала средством, а потом обузой. Для него я была символом всего, что он хотел уничтожить. За этим ни один из нас не видел в другом ничего, кроме ступеньки к настоящей битве.

Однако Демонист не была разрывным зарядом, брошенным в меня Хашмаллимом. Чем выше мы обе поднимались, тем яснее становилось, что история может закончиться только смертью или падением на колени одного из нас. Я был предпочла смерть в этом выборе. Но это будет стоить мне дорого.

Третьей вещью была поворотная точка. Борьба между Именованными никогда не была такой простой: кто первым вытащил свои аспекты или кто лучше владел заклинанием и мечом. Будучи ожившим трупом без единого аспекта и в шаткой мантии, я смогла победить свежую Наследницу и Одинокого Мечника в Льесе, потому что пока они жаждали крови, я жаждала истории. В то время казалось, что жонглировать этим сложно, но, оглядываясь назад, всё было довольно просто.

Теперь, когда мы вернулись в тот самый город, где я когда-то умерла, было ослепительное количество действующих лиц. Блэк. Чернокнижник и Горести. Императрица. И сама Демонист. Эта последняя нить, в моих глазах, была тем, что могло создать или разрушить этот день. Предстоял момент, когда тяжесть внимания Творения ляжет на наши плечи, и когда этот момент наступит, тот из нас, кто сделает выбор первым, должен будет уйти.

В этом была большая опасность. Крутить это колесо с Уильямом было одно дело, потому что у Одинокого Мечника, несмотря на все его многочисленные недостатки, были принципы. У него были границы, которые он не решался пересечь даже ради победы, пусть и небольшой. Демонист же не колебалась. По иронии судьбы её принцип был тем же самым, который Легионы скандировали за её воротами. Имела значение лишь победа, всё остальное было мелочью. Если я хотела победить, я должна был войти в ту комнату, готовая уничтожить даже то, что любила.

У неё был Блэк, и мне не нравилась вырисовывающаяся перспектива.

Мой меч был уже обнажён, когда я нашла сердце дворца. Герцоги Льеса когда-то были королями, и их родовое поместье до сих пор выглядело подобающим образом. Лестничный пролёт передо мной был построен не для того, чтобы по нему было легко взбираться. Гранит был грубым, а ступени слишком высокими, чтобы можно было подниматься более чем по одной за раз. То, что начиналось как широкая процессия, становилось всё у́же по мере подъёма, ведя к высоким бронзовым воротам, которые теперь стояли запечатанными. Я знала, что за ними меня ждала женщина, которую я пришла убить.

Магия пронизывала здешний воздух, он ощущался настолько густым, что при каждом движении казалось, будто я заставляю колыхаться невидимые нити. Так плотно, что я не могла определить, скрыт ли здесь магический круг, а означит, он был. Это была та самая ловушка, подумала я, в которую Блэк позволил себя заманить, чтобы помочь мне.

Я сделала шаг вперёд и разделилась.

☠

Кэтрин Обретённая почувствовала, что устала после тяжелой схватки в Яме, и заснула в Крысином Гнезде. Она не столкнулась со стражниками, насилующими девушку, и со всем, что последовало за этим.

☠

Кэтрин Обретённая поставила на себя в Яме и проиграла, сама того не желая. Её сбережения иссякли. Она не смогла скопить достаточно, чтобы поступить в Колледж.

☠

Кэтрин Обретённая почувствовала, как рука дежурного сержанта стражи сжимала её горло, выдавливая из неё жизнь. Человек начал говорить, но из его живота появился меч, который закричал.

☠

...Мой ботинок коснулся камня. Я была самой собой, в трёх жизнях, которые я никогда не прожила, и в одной, которую я прожила. Я начала подъём в полной тишине.

☠

Кэтрин стояла в толпе, когда вешали губернатора Мазуса. Это было возмездие, подтверждённое сдавленными криками человека, который был всего лишь очередной пиявкой Пустоши. Но Крысиное Гнездо больше не помогало оплачивать её обучение в Атере, поэтому она обратилась к Счетоведке и заключила сделку. В последующие месяцы она больше не приходила на те вечера, когда мужчины платили за синяки. Она зарабатывала золото с мечом в руке, угождая воплям толпы, которая не согласилась бы ни на что меньшее, чем смерть. Заработанная ею монета была залита кровью, но кровь была профессией, которую она выбрала, и она смирилась с этой правдой. Кэтрин не очень хорошо владела клинком, когда начинала, как и её противники. Она училась, но, когда она стояла среди толпы курсантов, ожидающих зачисления в отряд, у неё был только один глаз и больше шрамов, чем должно быть у девушки её возраста.

☠

Мечту убила монета, а не козни врагов, которых она никогда не встретит. Кэтрин обнаружила, что её сбережения тают как дым, а сообщение Харриона о том, что Крысиное Гнездо больше не может её себе позволить, стало последним гвоздём в крышку гроба. Это была горькая правда, и горечь пронизывала её до костей. В приюте её научили достаточно, чтобы она могла работать учительницей или продавщицей, но мысль об этом заставляла её задыхаться от гнева. Бессилие ранило глубже всего. Когда повесили губернатора Мазуса, её не было в толпе: её драка с нечистым на руку стражником закончилась тем, что ему сломали шею. Помеченная для тюрьмы, изгнанная Счетоведкой из Ямы, она приняла внезапно поступившее предложение — лучше Контрабандисты, чем Убийцы или Воры, решила она.

☠

Кэтрин не верила в героев, но она верила в долги. Когда два монстра в чёрных плащах появились в переулке и напали на её спасителя, стоявшего над остывающими трупами её потенциальных убийц, она встала на его сторону. Они выжили лишь чудом, Одинокий Мечник потерял руку из-за движущейся тени, а крупная женщина превратилась в извращённую мерзость. Они бежали из переулка, из города, из региона. Она знала, что это было обречено. Монстры всегда побеждали здесь. Но впервые с тех пор, как Кэтрин Обретённая родилась, она вдохнула полной грудью, и это было опьяняюще. Уильям научился прислушиваться к ней после того, как она вскрыла горло первому Глазу Империи, следующему за ними. Именно в Саммерхолме её Имя нашло её. Оруженосец, — прошептали Небеса. Она знала, чья смерть была необходима, чтобы стать кем-то большим.

☠

Военный Колледж научил Кэтрин понимать свои возможности. Она была хороша. Стремительна в обращении с мечом, умна и талантлива на неожиданности. Отряд Тигров развивал её навыки, видя в ней будущего лейтенанта или капитана, и какое-то время она была сержантом под началом огра с холодными глазами, которую они звали Хун. Ещё не успевшая прославиться Гончая пустила ей кровь. Это был Отряд Ящериц, тяжёлая пехота Морока разбили вдребезги её десяток оставив её раненной на земле.

Один из орков дважды ударил её по запястью, назвав Отродьем Стены, и травма так и не зажила должным образом. Она так и не простила им это, не рану, а слепую уродливую ненависть, которую она заметила в глазах орка.

Гоблины были отдельным племенем, независимо от отряда, а лучшая часть праэси притворялась, что её не существует. Самые худшие из них насмехались над ней, но то, что она расправлялась с ними, сцепив зубы, заставило их опасаться её, несмотря на то, что она была одиночкой.

У неё был талант стать капитаном, но её никогда не выбирали другие. Сержант — стало самым высоким званием, которое она смогла добиться в Колледже.

☠

Теперь Кэтрин могла позволить себе обучение — и даже в десять раз больше, потому что хорошо владела ложью и ещё лучше ножом, — но она больше не хотела уезжать. Она увидела истинное лицо своего народа, за пределами затасканных историй о Старом Королевстве. Каждую ночь она общалась с убийцами и ворами, и ни один из них не был пустошником. Что там было спасать? В течение двух лет в Льесе было только двое выше неё по статусу в гильдии контрабандистов, и только один после того, как золото и шёпот стали предметом торговли. Она оставила титул другому, но бразды правления принадлежали только ей. Квоты, введённые Башней, раздражали, но она знала, что лучше не провоцировать этого зверя. Она обращалась к остальным отбросам, забытым и игнорируемым. Гильдия Изгородей сложила свои полномочия первой, после того как их самый опасный маг был найден повешенным в центре города. Король Воров украл две партии товара из Меркантиса в качестве предостережения против больших амбиций, поэтому, когда она поймала его, то расплавила его красивую корону и вылила ему в глотку. Убийцы предложили перемирие. Она велела им встать на колени. Последовала кровь.

☠

Они убили свое первое Бедствие за день до того, как ей исполнилось восемнадцать. Чернокнижник был чудовищем, но чудовищем, которое любило своего сына. Это стало его погибелью, а заодно и половины Саммерхолма. Клинок Кающегося обезглавил Чернокнижника среди пепла его башни, и Оруженосец проявила достаточно милосердия, чтобы оставить труп Подмастерья рядом с ним, чтобы праэси похоронили их вместе. Их стало больше: Вор, Неуклюжий Фокусник, Охотник и Бард. Уильям нашёл их и собрал в команду, но именно Кэтрин сделала из них меч и направила его против Империи. В воздухе витал дух мятежа. Они призраками бродили по земле, где она родилась, сопровождаемые тысячью шпионов, и куда бы они ни направлялись, губернаторы и генералы умирали.

Императрица прислала ещё. Чёрный Рыцарь заманил их в Льес и сжёг город вокруг них, но они ушли, прошли через труп ангела и вскоре вернулись, чтобы преследовать его.

Принципат посылал деньги и обещания, но и то, и другое было отвергнуто. Они поклялись освободить Кэллоу, чего бы это ни стоило. Одного хозяина не меняют на другого, и по мере того, как пламя разгоралось все сильнее, кладбища ширились.

☠

Ей было двадцать три, когда в Кэллоу вспыхнуло восстание. Давно покинув Колледж, капитан Обретённая повидала и хорошее и плохое. Четырнадцатый легион, сформированный через год после её выпуска, давал больше возможностей подняться, чем старые легионы, уже набитые ветеранами. Но покой, о, покой был её бедой.

Потребовалось три года, чтобы пройти путь от лейтенанта до капитана, и все трибуны стоявшие выше неё были молоды и здоровы. Её отряд был послушным и хорошо обученным, но не очень её любил. Большинство из них были праэси, и её репутация в Атере последовала за ней в лагерь. Капля, переполнившая чашу, заключалась в том, что Четырнадцатый никогда не дрался. Его отправили в гарнизон Саммерхолма, и пока другие легионы сражались, Четырнадцатый разгонял беспорядки и патрулировал пустые улицы, в то время как её отчаявшиеся соотечественники толпами умирали на юге. Подтверждение того, что с Империей нельзя было сражаться и победить. Оправдание, но никакой надежды.

Капитан Обретённая уже давно не была так добра, как в свое время, когда она убивала людей за золото в Яме, и поэтому совесть не мучила её, когда она подсыпала яд в эль своего старшего офицера. Такова была игра в Пустоши, и, если в неё нужно играть, она будет играть. Она поднимется, чего бы это ни стоило ей, или кому-либо другому. После этого дело было лишь вопросом терпения и мастерства. Штабной Трибуне Обретённой было двадцать девять, когда разразилась гражданская война, и в хаосе она поднялась ещё выше.

☠

Гильдия Убийц стоила ей руки и постоянной хромоты, прежде чем её сломали через колено. Из залитых кровью сточных канав Кэтрин Обретённая вылепила свою корону. В Империи был только один трон, это она знала, но ночью от Харроу до Дормера её воля была законом. Теперь её называли Сборщицей Пошлины, потому что не было такого греха под небом Кэллоу, с которого она не получила бы долю.

Однажды утром пришла женщина с испачканными чернилами руками и подарила ей два свитка. Один содержал собственную печать Башни. Другой — список квот. Это не были переговоры, и ни одна из них не притворялась, что это они. Она подумала об этом, когда пришли герои и спросили, как проникнуть в Саммерхолм незамеченными. Они собирались убить Чёрного Рыцаря, они обещали. Она улыбнулась и сказала, что всё устроит. Монета, которую она получила от продажи их местоположения праэси, была потрачена на красивый особняк в Вайтстоуне, где дворяне Лауэра всё ещё ютились и притворялись важными. После того как все герои были убиты, она предала его огню. Потому что могла. Потому что у неё не было причин этого не делать. Чтобы напомнить живущим там мягкотелым аристократам, каков на вкус страх. Она смотрела на пламя и задавалась вопросом, когда же всё это перестало иметь значение.

☠

Мой ботинок шаркнул по последней ступеньке, и я остановилась перед воротами. Заперты, но с помощью колдовства. Они беззвучно раздвинулись, когда я толкнула створки, и передо мной раскинулся тронный зал. Со стропил, подобно колоннам, свисали гобелены, каждый из которых изображал древний триумф Империи, представленный в красочной ткани. Контраст с голым каменным полом был разительным. Руны сияли на стенах, а шары синего пламени освещали темноту ярко, как днём. Мой взгляд переместился вглубь, где ждала Демонист. Вальяжно развалившись на старом троне королей юга, Акуа Сахелиан наблюдала за мной блестящими глазами. Не было никаких признаков Блэка. Значит, она не держала его здесь.

— Поспешность, Кэтрин, улыбнулась она, — всегда была твоей слабостью. Ты так и не научилась терпению.

— Разрыв, — холодно ответила я.

Трон разлетелся вдребезги, как дешёвая безделушка, и стена за ним тоже. Демонист упала навзничь, смеясь, и я не собиралась позволять ей колдовать. На острие моего меча образовался иней, когда я бросилась вперёд, гранит треснул подо мной.

— Я заявляю права на то, что сотворил твой Иерофант! — объявила Акуа.

Слова заявления прозвучали эхом. «Аспект», — подумала я. Потом мне показалось, что чья-то рука сдавила моё горло, и я закричала. Меня словно тисками сдавило, и, отчаянно цепляясь за своё Имя, я споткнулась, в то время как Демонист поднялась.

— Я же говорила тебе, не так ли? — сказала темнокожая женщина. — Что это закончится тем, что ты встанешь на колени. То, на что я заявила права, я забираю. Это моё.

Я боролась с этим. Мое колено задрожало и медленно стало сгибаться, поэтому я вырвала свою руку из-под её контроля и вонзила клинок в ногу. Боль затопила мой разум, и я приняла её.

— На колени, Кэтрин Обретённая, — приказала Акуа Сахелиан. — И поднимись, моим Чёрным Рыцарем.

— Пошла ты! — выдохнула я. — Он…

— Мёртв, — сказала Демонист. — Он был не из тех, кого легко держать в плену. Зачем рисковать?

Я содрогнулась, и одно колено коснулось пола.

☠

Восстание распространилось по Кэллоу, как лесной пожар. Сначала в Льесе, но потом восстал юг, и куда бы они ни пошли, из полей и подвалов выкапывали копья, а лемехи перековывали в мечи. Старые знамёна Кэллоу были вытащены из сундуков и подняты, и когда рыцари Кэллоу преклонили перед ней колени, всё королевство вскипело. Это было кровопролитие, подобного которому Кэтрин никогда не видела.

Гарнизоны осаждали разъярённые толпы, магов убивали камнями, ножами и дубинками. Императрица ответила твёрдой рукой. На следующий день после освобождения Саммерхолма легионы окружили город и сожгли его гоблинским огнём. Восстание дрогнуло. Ассасин преследовал их по пятам, даже перерезал Охотнику горло, и, хотя они вместе с Уильямом дважды убивали, он всегда возвращался. Они сражались с праэси близ Марчфорда, в жестоком сражении, и они бы победили, если бы какой-то командир орков не ослушался приказа своего генерала и не атаковал вместо того, чтобы отступить. Вслед за поражением распространилось безумие. У них не осталось ни единого шанса остановить разрастающуюся катастрофу. Это была уже не война, а сотня более мелких, и, хотя куда бы они ни пошли, они побеждали, но они не могли быть везде. Тем не менее юг выстоял, и, несмотря на то, что центральная часть горела, битва была далека от проигрыша.

Затем вторгся Принципат, захватив Долины Красных Цветов.

Праэс были готовы к этому, в отличие от Оруженосца. Они отступили к пепелищу Саммерхолма, уничтожая все на своем пути. Засыпая солью поля, сжигая деревни, отравляя колодцы. Если они не смогли захватить Кэллоу, то старались превратить его в такую же Пустошь, как их земля. Знамя королевства истрепалось, но народ всё равно сплотился вокруг него. Каждый мужчина и женщина, которые могли держать меч, подняли его, и, хотя новобранцы умирали тысячами, волну удалось повернуть вспять. Одинокий Мечник повесил семерых принцев и одного, а Фокусник, давно переросший неуклюжесть, обрушил горы на Долины, закрыв их навсегда.

Войско двинулось к руинам Саммерхолма, последнего плацдарма праэси в королевстве, и там их ждал Чёрный Рыцарь. Три дня и три ночи продолжалась битва. Хаэрте покраснела от крови. Но в конце концов Кэтрин Обретённая вонзила свой меч в шею Чёрного Рыцаря сзади, и из этой смерти восстал Рыцарь, облачённый в белое. Набор трюков монстра наконец-то иссяк, но какова была цена. Кэллоу был не королевством, а кладбищем и армией. Поля Стрегеса были возвращены, и через эти земли возрождённый Кэллоу отправился отвоёвывать Благословенный Остров. Там их ждал шёпот — Императрица Ужаса Малисия была мертва, убита в Башне.

Императрица Ужаса Великолепная, Первая по Имени, тоже ждала их. С воинством, подобного которому не видели со времён Торжествующей: демоны и горящие крепости, полчища дьяволов и все зеленокожие, не похороненные на полях Кэллоу.

— На колени, — приказала Акуа Сахелиан, коронованная ужасом.

☠

Генерал Обретённая заключила сделку с дьяволом. Императрица уже много лет теряла хватку, а Верховная Леди Тасия Сахелиан, может, и была гадюкой, но она была гадюкой на подъёме. Она произнесла проклятые клятвы, и поднялась над трупами каждого старшего офицера Четырнадцатого. Именно на полях Кэллоу она участвовала в своей части войны.

Гнёзда мятежников, возникшие по всему Старому Королевству, когда праэси обратили свои ножи друг на друга, были осторожно приняты в лоно её легиона обещаниями уладить старые обиды против тех же генералов, которые сокрушили Кэллоу во время Завоевания. Даже рыцари встали под её знамёна после того, как маги Верховной Леди Тасии сломили их волю и превратили их во что-то более гибкое.

Один оккупационный легион за другим разбивался вдребезги, когда война стала ужасом в Пустошах, и из-за этого разрушения генерал Обретённая превратилась в силу, с которой пришлось считаться. Погибель Рыцарей, похищенная Льесскими наёмниками. Генерал Разоряющая, получившая настоящее красное горло вместо рисунков её легиона. Орим Мрачный, с застывшей на губах улыбкой, истёкший кровью. Маршал Значимая, сгоревшая заживо, если не считать чёрной руки, которой она так гордилась. Куда бы Кэтрин ни пошла, легенды умирали.

Почти каждый кадет, прошедший обучение в Колледже в её времена, был мёртв либо от её руки, либо от рук сахелианских убийц. Но Грэм Одноглазый и его помощница, та, кого они называли Гончей, прорвали её осаду Саммерхолма и отбросили её назад в сердце Кэллоу. С горсткой оборванных легионов они снова разбили её при Денье и в последний раз разбили под Марчфордом.

Но это уже не имело значения. Высшие Лорды восстали все до единого, поддерживая злодейку из Башни, известную по имени Наследница. Говорили, что это родная дочь Тасии. И если Одноглазый сражался с генералом Обретённой в Кэллоу, он не мог выигрывать войну за Малисию в Пустошах. Просочились слухи, что Наследница сравняла с землёй половину Атера, выиграв поединок с Чернокнижником, что Чёрный Рыцарь отступил в Степи, чтобы собрать ещё одну армию вместе с Императрицей. Маршал Грэм и Гончая отступили в Саммерхолм, и Кэллоу, наконец, перешёл к Кэтрин.

Имперские губернаторы были схвачены и казнены, даже те, кто был союзником Сахелиан, а генерал Обретённая отказалась от короны, но приготовилась к следующей части войны. Этого так и не произошло, тлеющие угли погасли, когда в сердце Саммерхолма открылись Врата Преисподней. Последний настоящий оплот лоялистского сопротивления, уничтоженный за одну ночь. До рассвета на каждого убитого ею губернатора приходилось ровно сто кэллоу.

Предупреждение, которое не осталось неуслышанным.

Принципат захватил Долины Красного Цветка, объявив Десятый Крестовый Поход и сформировав коалицию, охватившую половину Калернии. Генерал Обретённая начала переговоры с Первым Принцем, но они закончились, когда каменный зиккурат размером с Лауэр отбросил свою длинную тень на сам город. Императрица Ужаса Великолепная, Первая по Имени, пришла напомнить ей о данных клятвах.

— На колени, — приказала Акуа Сахелиан, коронованная ужасом.

☠

Праэси вцепились друг другу в глотки, но какое дело было Сборщице Дани? Квоты не изменятся, независимо от того, кто занимал Башню. Но потом, о чудо из чудес, прошли месяцы, а война продолжалась. Затем первые два легиона были выведены из Кэллоу, чтобы усилить Пустошь, и это был просто запах возможности, не так ли? Кэтрин Обретённая оставила позади иллюзию того, что в её народе было что-то замечательное вместе с её девичеством, но она всё ещё была кэллоу.

За мелкие уступки большие цены, а со времён Завоевания было предложено так много уступок. Сборщица Пошлин собрала свою империю призраков и мошенников и начала вальс со множеством претендующих на власть дьяволов. Это была долгая и кровавая ночь, когда каждый имперский наместник в старом королевстве обнаружил, что смерть стучится в их дверь. Дворяне, эти никчёмные бездельники, собрались в потайных комнатах и замышляли новое рождение нации. Её не интересовали мертворождённые мечты, и поэтому правильные слухи заставили Империю обвинить их в измене. Они, в свою очередь, охотились на неё, как и Легионы. Они ничего не нашли, потому что её королевство состояло не из замков, а из сотен отвратительных сделок, заключённых в темноте. Их нельзя было осадить, с ними нельзя было сражаться на поле боя.

На запах крови и добычи зашевелился запад. Принципат вторгся в Долины, заполняя каждый уголок и щель своими мертвецами, прежде чем Легионы смогли быть вытеснены. Войско процеран двинулось на центральные равнины, утверждая, что они пришли, чтобы посадить Гастона Льесского на его законный трон. Так что Сборщик Пошлин убила его прямо посреди его драгоценной маленькой армии. Ничто и вполовину не доставляло ей такого удовольствия, как наблюдать, как шестьдесят тысяч иностранцев слоняются без дела, пытаясь придумать оправдание своему вторжению. В конце концов они заговорили об освобождении Кэллоу, и пока они сражались с оставшимися легионами, Кэтрин нашла себе развлечение.

Котёл восстания уже закипал, так что она помогала ему. Оружие из Королевства Внизу, приобретённое через Меркантис, попало в руки ополчения. Ассасин пришёл за ней, но она подожгла склад украденным гоблинским огнём, и кем бы ни было это существо, оно не выползло наружу. Она научилась жить с дырой в лёгком, её дыхание всегда было хриплым. Один за другим последние аристократы Кэллоу находили нож в спине или яд в кубке. Рыцари появлялись с юга и сражались как с процеранами, так и с праэси за власть над землёй.

Не было никакого великого плана, независимо от того, что бы там ни думали её помощники. Был только танец, и каждый день, который она продержалась против монстров, был ещё одной победой. Мятежница в Пустошах победила, хотя эта часть Творения дважды заслужила это название за это время, и, захватив Башню, она изо всех сил двинулась на запад. Врата Преисподних расцвели по всей земле, и Принципат, отступив обратно за Долины, призвал к крестовому походу, которого никто больше не хотел. Рыцари доблестно сражались против течения и столь же доблестно умирали. На обломках всего этого Императрица Ужаса Великолепная, Первая по Имени, пришла к Лауэру. Пришел вызов, и Сборщица Пошлины откликнулась, потому что тому, кому нечего терять, нечего и бояться. В тронном зале древних королей Фэрфаксов стояла праэси и смотрела на неё сверху вниз.

— На колени, — приказала Акуа Сахелиан, коронованная ужасом.

☠

В трёх жизнях, которые я никогда не проживала, и одной, которую я прожила, я опустилась на колени. На лице, столь же прекрасном, сколь и ужасном, промелькнула торжествующая улыбка.

☠

Только один удар. Учитывай это.

☠

Я/Генерал Обретённая/Сборщица Пошлин/Белый Рыцарь поднялись и вонзили сталь ей в горло.

☠

Мой ботинок коснулся камня. Я посмотрела на широко распахнутые бронзовые двери и начала подниматься, напевая мелодию песни, которую никогда не слышала.