— Пытаться определить ценность хотя бы одной души с помощью морали — значит привносить ненужный мистицизм в простой вопрос. Как и во всём остальном, спрос и предложение определяют цену. —

Выдержка из книги «Куплено и продано», сборника поучений принца-торговца Иреноса, основателя Меркантиса.

— Я признаю это, — сказала я. — Я ожидала увидеть библиотеку.

Мои предыдущие путешествия в царство снов не давали мне особых ожиданий относительно нюансов в этом деле, хотя признаю — это был мой собственный разум. Возможно, просто Масего был немного менее прямолинеен в своём взгляде на мир. Отсутствие болот и ковыляющей орды, безусловно, подразумевало это. Вместо этого сном Иерофанта был порядок, сошедший с ума. Хрустальная панель у меня под ногами, прикреплённая к центру массивной конструкции длинной золотой лентой, удерживала меня в воздухе. К сожалению, это мало помогло мне избавиться от моего застарелого страха высоты. Одно дело — спрыгнуть с неба, зная, что через несколько мгновений мои ноги сами собой восстановятся, и совсем другое — когда только тонкий слой хрусталя был единственным, что удерживало меня от падения в бесконечную пустоту.

— Дьявол раздери, Масего, — пробормотала я. — Неужели установка ограждений убила бы тебя?

Помимо вполне реальной возможности падать вниз вечно, я должна был признать, что в том, что я видела, была странная красота. Это чем-то напомнило мне изображение астральных сфер, которое я однажды видела в особняке Блэка в Атере. Хотя, вместо того чтобы вращаться вокруг солнца, как подтверждая магические выкладки делало Творение, всё здесь вращалось вокруг сферы дрожащего полупрозрачного пламени, заключённого в глубокую золотую чашу. От него тянулись длинные золотые трубки, удерживающие сферы поменьше, все совершенно разные. Хрусталь и иней, пронизывающий ветер и рои маленьких серебряных созданий. Моя собственная платформа, как и все остальные, вращалась вокруг центральной сферы с медленным и размеренным тиканьем. Я могла разглядеть шестерёнки и винтики под сосудом, который удерживал всё это в движении. Я поежилась, хотя здесь не было ветра. Возможно, потому, что не было ветра. Было что-то неуловимо неправильное в том, что лежало передо мной, хотя я не стала бы отрицать его жутковатого великолепия. Это была не перспектива, а то, как можно было понять холодный механизм, скрывающийся за глазами Блэка. Это было…

— Способ понимания Творения, — закончила я вслух.

Мой голос звучал приглушенно, и эха не было слышно. Пустота поглощала всё. Моя платформа продолжала двигаться, и я стряхнула с себя оцепенение. Была вероятность, что я смогу найти Масего в сфере, стоящей в центре всего этого. Я посмотрела на золотую опорную балку и поморщилась. В конце концов, она была круглой. Если я поскользнусь, спускаясь вниз… Что ж, я не была уверена, каковы были бы последствия падения в пустоту, но, учитывая, что разум Иерофанта наверняка имеет какие-то очень неприятные защитные механизмы, я подозревала, что приятного будет мало. Не то чтобы мое собственное маленькое путешествие в Зимнюю сказочную страну доставило мне удовольствие. Мои пальцы сжались в кулаки. — Не думай об этом, — сказала я себе. Зима пыталась сломить меня, задерживаясь на воспоминаниях о том, что я всего лишь играла в её игру.

— Так что перебираться по этой балке — это уже перебор, — решила я. — Остается только пытаться переходить из сферы в сферу.

Я перевела взгляд на движущиеся конструкции. Хотя я еще не могла разглядеть точную структуру — некоторые сферы сходились на определенных участках вращения, в то время как другие удалялись друг от друга, — я могла, по крайней мере, оценить вероятную длину лучей. И, что ещё более важно, подойдет ли достаточно близко одна из них, чтобы я могла перепрыгнуть на неё. Раз, два, три — нет, только два, последняя из них без предупреждения возвращалась и оставалась там. Это должно было сработать. Я подумывала о том, чтобы провести полную ротацию, просто чтобы избежать каких-либо неожиданностей, но не было никаких гарантий, что схема будет оставаться неизменной каждый раз. И, судя по всему, это должно было занять некоторое время. Не все сферы вращались с одинаковой скоростью, но моя была довольно медленной. Здесь сложно правильно измерить время и расстояние, но я бы предположила, что на полный оборот уходит не менее двух колоколов? Прыгать с неуверенностью было бы рискованно, но также было бы рискованно долго ждать, ведь я не могла точно знать, как соотносятся здесь и снаружи потоки времени.

— Я понимаю, что ты человек глубоких и сложных мыслей, Зезе, но ты не упрощаешь ситуацию, — вздохнула я. — Знаешь, с кем людям приходится сталкиваться в моем сознании? Королевой Снисходительности и Леди Удара В Спину. И эта бесконечная орда мертвецов пытающихся их убить, но давайте будем честны — вряд ли это им по силам.

Я вроде как ожидала, что после этого материализуется один или оба близнеца и начнут болтать без умолку, но я осталась одна. Досадно. Вероятно, можно было бы сделать веревку из их кишок, а может быть, использовать кости в качестве крючка.

Я помолчала.

— Я не веду себя излишне ужасно, — оправдываясь, сказала я пустоте. — Я не знаю, как сделать веревку из волос, а чтобы она была достаточно прочной и выдерживала мой вес, кожу сначала нужно было бы задубить.

Ответа не последовало. Мне показалось, что это было весьма показательно.

— Ну и пошли вы, — пробормотала я.

— Это не было бы убийством, если они проекциями твоего подсознания, — утешала я себя.

Возможно.

Я никогда не интересовалась, есть ли в Империи законы на этот счет. Проверив платформу под собой, я, к своему неудовольствию, обнаружила, что она довольно скользкая. Это обещало быть не из приятных. Я попыталась понять, хочет ли Зима вмешаться, но у меня ничего не вышло. — Нет, — подумала я. Не совсем ничего. Она просто отдалилась. Интересно, но в данный момент это мне ни в малейшей степени не помогало. Первая внешняя сфера пролетела рядом после того, как я провела пол вечности, ожидая посреди нигде, но я пропустила её. Сфера была ветряной со слабой возможностью закрепиться на ней. Слишком большой риск. Вторая приблизилась ко мне после того, как прошла целая вечность, и я вздрогнула. Огонь. Серебристое пламя, которое мерцало беззвучно. Что ж, было бы неприятно, если я попаду в него, но все же это было лучше падения. Ботинки на моих ногах были старыми, совсем не похожими на те, что я носила сейчас, хотя я смутно припоминала, что эта пара принадлежала мне до того, как я стала ученицей Блэка. Свобода для моих пальцев была приятной, но мягкость изношенной кожи — не очень. Мне пришлось аккуратно балансировать свой вес, делая разбег.

— Нетнетнетнет… — отважно закричала я, с ужасом осознав на полпути, что сфера удаляется.

У меня не было ни силы, к которой я могла бы обратиться, ни мантии, ни Имени, которые могли бы спасти мою шкуру в последний момент. Острое понимание моей беспомощности вернуло то, о чем я уже начала забывать, — страх. Не смутное беспокойство о грядущих событиях, которое преследовало меня каждый колокол с тех пор, как я приняла корону, а то, что мне приходилось смотреть смерти в глаза. Я подалась вперёд, и мои пальцы ухватились за край платформы. Спасение пришло скорее воперки, а не благодаря моим усилиям. Сфера только что лишь слегка отодвинулась.

— О, дьявол раздери, — выдохнула я, заставляя себя ухватиться второй рукой за первую, чтобы унять дрожь, и подняла её, чтобы зацепиться за край платформы.

Я почувствовала, как по моей спине струится пот — ещё одно ощущение, о котором я почти забыла. Мои ладони стали влажными, и это очень беспокоило, так как они были единственным, что удерживало меня от падения.

— Дьявол раздери, Масего, — не выдержала я. — Чтоб тебя…

Я глубоко вздохнула, затем, кряхтя от усилий, подтянулась. Это было неловко, и моя ладонь соскользнула, когда я перекинула ногу через выступ. В конце концов я неловко упала на бок и тут же заскользила к огню. Подождите, неужели этого действительно было достаточно

/

Фокусник был полным дураком, но каким-то образом он всё ещё был жив, несмотря на все усилия Масего. Его губы искривились в усмешке, и он очертил Форму и Силу, вплетая в них формулу, которую сформировали его слова. Воздух сгустился в три арифметически идеальные сферы и устремился вперёд, хотя в своем раздражении он придал им правильный угол наклона /

Целых семь месяцев он изучал теорию. Это было самое простое из известных ему действий — превращение энергии в тепло и свет, но каждое его отклонение от первоначальной формулы для создания собственной приводило к неудаче. Цифры были идеальными, он знал это, но заклинание почему-то не сработало /

— Мы не пускаем кровь людям, Подмастерье, — обвиняющим тоном сказала она. — Мы не настолько отчаялись. — Он моргнул, скорее от обиды, чем от удивления. За какого болвана она его приняла? Он открыл рот, чтобы огрызнуться /

Я выкатилась из серебряного пламени, моё тело дрожало. Это чувствовалось… Я похлопала себя по животу, успокоенная тем, что он плоский. В моменте соединения сознаний я ожидала иное. Я закрыла глаза и некоторое время лежала неподвижно, прежде чем ударить себя по лицу открытой ладонью. Оплеуха вывела меня из оцепенения, и я заставила себя присесть на корточки.

— Воспоминания? — пробормотала я, взглянув на сферу.

Может быть. Во всех трех моментах я чувствовала раздражение. В третий раз он даже обратился ко мне, что вызвало у меня головную боль, поскольку его воспоминания об этом разговоре были намного более яркими, чем мои собственные. Там была какая-то общая нить. Это может быть одно и то же для каждой сферы, своего рода архив. Боги, его разум был таким странным. Моё собственное болот убийств уже не казалось мне настолько плохим. Я встряхнулась, выходя из оцепенения. Кружение продолжалось, пока я была отвлечена, и дольше, чем я думала. Я уже не могла видеть хрустальную платформу, с которой начинала. И всё же, как бы ни было плохо, сейчас я была в гораздо лучшем положении. Рядом с этим шаром кружило в два раза больше сфер, чем в прошлый раз, и я выбрала для второго прыжка ту, что выглядела как шар из чистого белого мрамора. На этот раз неприятного сюрприза не было. Здесь было трудно оценить время, но к своему четвертому прыжку я почувствовала, что добилась приличного прогресса. Я прошла больше половины пути, хотя с продвижением вперёд возникли трудности. Ближе к центру конструкции сферы двигались намного быстрее. И, нахмурившись, я заметила, что платформы вокруг них были меньше. Не так уж много места для ошибок.

Я неохотно тянула время, пока не выбрала одну из них, вращение которой казалось устойчивым, а сама сфера — не слишком опасной. Мимо проехала другая, более медленная, но я не собиралась приближаться к чему-то, что выглядело как тёмная дыра, засасывающая всё, что угодно, попадающее в её радиус. Непрерывно движущаяся мозаика из слоновой кости, честно говоря, была ненамного лучше, — призналась я самой себе, — но на этом этапе я не могла сильно привередничать. С ещё одним героически пронзительным криком я прыгнула, и всё прошло идеально. Угол и стремительность — всё выровнено так, как должно быть. Затем мой ботинок коснулся хрусталя, и я с замиранием сердца поняла, что он шероховатый, а не гладкий. Что не было бы большой проблемой, если бы я изменила позу перед прыжком. Но я этого не сделала. Я споткнулся со всей грацией тележки, катящейся с холма, и ударился лбом о

/

Он не понимал, почему орк продолжал искать его общества, хотя, пока он приходил с доской шатранджа, Масего не отказывался от компании. Кампания, как и предполагал отец, была скучным занятием. Только когда Хакрам сел напротив него, раскрывая секции доски, в которых хранились фигуры, он понял, что ждал Адъютанта. Что он прекратил свое препарирование раньше не потому, что ему больше нечего было узнать из этого предмета, а потому, что он с нетерпением ждал их вечерней игры. — Белыми? — Предложил Хакрам и /

— Это дух, — сказала Лучница, встряхивая стеклянную бутылку. Конечно, он понял это с первого взгляда, и сердитое жужжание младшего духа свидетельствовало о недовольстве грубым обращением. — Я с ними знаком, — ответил Масего. — Они довольно распространены в западном Кэллоу. — Странная женщина рассмеялась и бросила бутылку ему на колени. Он поспешно схватил её. — Магический свет вреден для глаз, — пояснила Лучница. — Если ты собираешься продолжать читать после наступления темноты, используй это. — Он вздрогнул от неожиданности. Неужели она поймала его для него? С чего бы ей это /

— Знаешь, это были комнаты Волшебников Запада, — сказала Вор, прислонившись к порогу. Масего не до конца смог скрыть свой испуг. Она появилась без предупреждения, как обычно. Даже Летний свет не мог уследить за её аспектом. Его взгляд скользнул по комнате, находя только мебель и ванну в стиле Сонинке. — Здесь нет никаких следов их присутствия, — сообщил он женщине. Она пожала плечами. — Я так и думала, — отзвалась Вор. — Но есть старые истории о том, что это место облегчает общение с «потусторонними силами». Подумала, что ты, возможно, захочешь взглянуть. — Он был уверен, что тон был оборонительным. Имелись все указывающие на это признаки. Вывод /

Мое лицо было менее чем в дюйме от движущейся слоновой кости, когда я смогла остановиться. У меня пересохло во рту. Я облизнула губы, отступая на полшага. Этот был гораздо более напряженным, чем предыдущий. И ещё больше нюансов. Я почувствовала, как замешательство переходит в понимание, как будто оно было моим собственноым. Я до сих пор помню, каково это — когда по лицам людей так трудно что-либо прочесть. Неужели он всё время так себя чувствовал? Я думала, что он не любит прикосновений потому, что так воспитала его Чернокнижник, но дело было не в этом. Я просто… не знала, для чего предназначены эти прикосновения, и колебалась, пока не могла правильно понять причину. Это было похоже на жизнь в мире, полном масок, очень немногие из которых я могла прочесть. Постепенно я успокоилась. Помогло прикосновение к моему лицу, прикосновение моих собственных пальцев к моей собственной плоти. Я даже не потрудилась оценить, сколько времени прошло, поскольку уже знала, что ответ мне не понравится. Сферы двигались, но я терпеливо ждала, когда появится возможность. Ещё два прыжка, и, оказавшись рядом со сферой янтаря, наполненного молниями, я рассчитала время для последнего прыжка.

Я недооценила, насколько массивной на самом деле была центральная сфера. По размерам она не уступала королевскому дворцу в Лауэре, а золотая чаща, в которой она находилась, была ещё больше. Дрожащее полупрозрачное пламя передо мной было непохоже на другие шары, с которыми я сталкивалась. Оно не заполняло объём, а было всего лишь тонким барьером. Сквозь него я могла различать огни и формы, одни неподвижные, другие в движении. Собравшись с духом, я прошла внутрь. Жар лизал мою кожу, не обращая внимания на одежду, но не было никакого наплыва чужих воспоминаний. Внутри сферы, как я и предполагала, ждал Масего. Он был далеко не единственным, кто там был. Созвездия всевозможных инструментов заполняли небосвод этого места: золотые, серебряные, обсидиановые и сотни других инструментов — некоторые я видел раньше, о существовании других даже не подозревала. Все они столпились вокруг Иерофанта, который стоял спиной ко мне и изучал что-то, чего я не могла разобрать.

— Отвлекающий фактор, — рассеянно произнес Масего. — Убей его.

Единственное живое существо в этой сфере пошевелилось. Я всмотрелась в свое собственное лицо, моя близняшка фыркнула и обнажила меч. — Не мой близнец, — подумала я. Она не носила ту же одежду, что и я, ни здесь, ни в Творении. На ней была такая же броня, как и на мне в тот день, когда мы сражались с принцессой Полудня, и её улыбка была слишком широкой, чтобы быть полностью человеческой. Это была карикатура на дерзость и нахальство, а не подобие реального рта.

— Масего, — позвала я.

— Ах, прошу прощения, — терпеливо ответил он. — Пожалуйста, убей его.

Вспышка.

Другая Кэтрин уже изменялась. Лучница лениво наложила стрелу на тетиву, граница между её шарфом и лицом стала размытой. Её внешность была ещё более странной, чем у моего не-близнеца. Она была менее детализирована, как грубый портрет самой себя. Именно тогда, когда струна натянулась настолько сильно, насколько это было возможно, она приобрела четкость, и в этот момент она была сногсшибательна. Голодный блеск в глазах, легкое высокомерие в ее позе. Она была не красивее настоящей Индрани, но в ней была сила, которой я никогда не замечала в Лучнице. Как будто она оставляла неизгладимый след в этом моменте. Неожиданность этого замедлила меня, и бросок на землю не помог в достаточной степени. Стрела пронзила мою грудь, и я застонала от боли.

Вспышка.

Адъютант медленно вращал своим топором, приближаясь ко мне. Скорее статуя, чем орк, весь он был высечен из камня. Поначалу тяжесть его присутствия была легкой, как перышко, но чем дольше оно там находилось, тем тяжелее давило на меня. Он обнажил клыки из резной кости, когда его слишком умные глаза проследили за тем, как я поднялась на ноги. Глаза были самой выразительной частью этой статуи Хакрама, нечеловечески проницательной. Как будто они были единственной живой частью его самого. Я сломала древко стрелы, закусив губу, чтобы не закричать.

— Хакрам, — сказала я. — Не делай этого.

Он продолжал наступать.

— Хакрам, — рявкнула я. — Я приказываю тебе прекратить.

Всё ещё продвигается вперед. Блядь.

— Масего! — закричала я, и тут на меня набросился не-Хакрам.

В тот момент, когда он нанёс удар, он больше не был статуей. Он обрёл плоть и кровь, его сила нарастала, как при выстреле из требушета. Я попыталась схватить его за запястье, но с таким же успехом я могла бы бороться с требушетом. Он без особых усилий швырнул меня на землю, причинив боль наконечнику стрелы, все еще торчащему у меня из груди.

— Зезе, — крикнула я. — Разве ты не…

— Подожди, — сказал Масего.

Существо застыло, держа топор на волосок от моего горла. Иерофант обернулся, и я поморщилась от этого зрелища. Здесь у него на лице не было повязки. Пустые выгоревшие глазницы изучали меня, внутри парили шары летнего пламени.

— Я знаю тебя, — сказал он.

— Кэтрин, — напомнила я ему. — Твоя подруга.

Он нахмурился. Его лицо затуманилось, затем снова стало спокойным.

— Ты совершенно уверена? — спросил он.

Дерьмо. Он не помнит ничего из того, что находится в сферах снаружи, не так ли? Я понятия не имела, насколько человек, которого я знала, стоял передо мной.

— Масего, тебе нужно проснуться, — сказала я. — Я пришла сюда, чтобы вернуть тебя.

— Не говори глупостей, — пожурил он меня. — Здесь ещё так много неизученного.

Он указал на то, что скрывало его тело, и мои глаза расширились. Это была сфера, похожая на те, что были снаружи, только гораздо меньшего размера. Шар света яростно извивался, серебряные шипцы удерживали рану на нём в открытом состоянии.

— Это гораздо понятнее, без шума, — сказал мне Иерофант. — Мы добились большого прогресса.

Я заставила себя улыбнуться.

— Это хорошо, — сказал я. — Расскажи мне об этом поподробнее. Я хочу видеть. Но для этого мне нужно встать, а к моему горлу приставлен клинок.

Вспышка.

На мгновение я увидела лицо Вора, а затем существо исчезло. Масего жестикулировал.

— Ну же, ну же, — сказал он. — Ты, конечно, знакома с лигурийской теорией магии.

Я встала, держась рукой за горло.

— Конечно, — солгала я. — Моя любимая.

Он одарил меня лучезарной улыбкой. Его лицо затуманилось, и он снова стал спокоен.

— Ты же не пытаешься обмануть меня, правда? — спросил он.

— Конечно, нет, — поспешно ответила я. — Я, э-э, просто очень не люблю Яквинитскую теорию.

Боги, мне действительно следовало внимательнее слушать, когда он рассказывал об этом. Неужели из-за того, что я была иногда дерьмовым другом, меня могли убить? Это было бы уместной иронией судьбы.

— Как и следовало ожидать, — фыркнул Иерофант. — Процеране. Их представление о правильной формуле состоит в том, чтобы встать на колени и помолиться.

— Самое худшее, — согласилась я, медленно подходя ближе.

Он снова жестом пригласил меня встать рядом с ним.

— Итак, Гиганты скрывают свое колдовство за ненужной болтовней, — поучал он. — Но я верю, что Гаран Мудрый был прав, когда предположил, что они — старейшая раса на Калернии, разработавшая всеобъемлющий метод использования Дара.

— Это имеет смысл, — поддакнула я.

Я была достаточно близко, чтобы ударить его ножом, но поможет ли это на самом деле? В любом случае, у меня не было ножа, а не-Вор могла быть где угодно. Я взглянула на сферу, на которую он приглашал меня посмотреть, и у меня перед глазами все поплыло. Я почти могла что-то разглядеть. Воспоминание, хотя я прожила его не так, как другие. Марчфорд. Ночь, с сотнями огненных столбов, движущихся по моей воле. Измененный ритуал — мой первый реальный шаг к пониманию более глубоких тайн Высших Арканов. Я закрыла глаза.

— Тогда ты был Подмастерьем, — сказала я.

— Просто название, — отмахнулся он. — Как веха, обозначающая достигнутое понимание, но не имеющая большой практической ценности.

— Но теперь это уже не так, — сказала я. — Ты — Иерофант. Как это произошло?

Немного грубовато, но мне пришлось проявить большую отстраненность, чтобы пробиться сюда. Хитрость не сработала бы. Масего улыбнулся. Его лицо расплывалось. Он был в ярости.

— Отвлекающий фактор, — сказал он. — Неважно.

— Смена имени не имеет значения? — Закинула я пробный шар. — Как часто ты наблюдал это явление?

Его лицо затуманилось, потом снова стало спокойным. Похоже я доживу до того, чтобы услышать ответ. Очевидно, расширение словарного запаса действительно было жизненно важным навыком, кто бы мог подумать?

— Этого недостаточно, — сказал он. — Но все это искажено. Слишком много предвзятости. После удаления осталось недостаточно для изучения.

— О, тогда всё в порядке, — пожала я плечами.

Он кивнул, довольный моим согласием.

— Сложные исследования не для всех, — продолжила я. — Я уверен, что кто-нибудь в конце концов найдет время объяснить тебе это. —

Его лицо потемнело.

— Мне не нужно зависеть от выводов других, — сказал он.

— Очевидно, ты должен это сделать, — сказала я. — Я имею в виду, что ты просто недостаточно способен изучать это с неизменной предвзятостью. Ты сам сказал, что это уже слишком.

Я бы чувствовала себя намного хуже, пытаясь обмануть его в таком состоянии, если бы он не приказал застрелить меня несколько минут назад. Иерофант взмахом руки отогнал сферу Света и потянулся вперед. Вытащив отдаленную сферу из воды способом, который не должен был быть физически возможен, он поставил ее перед нами.

— Это возможно, — настаивал он. — Это просто вопрос дисциплины.

— Тогда я с нетерпением жду твоих выводов, — улыбнулась я.

Его лицо расплылось и осталось таким же.

— Ты вмешиваешься в процесс, — сказал он совершенно бесстрастным голосом.

— Я бы никогда, — сказала я и, схватив его за руку, втянула её в сферу.

Белый свет, ослепляющий. Нож вонзился мне в спину.

— Нет, — рявкнул голос Иерофанта. — Нет, уходи. Кэтрин?

Я упала на колени. Это была кровь у меня во рту? Дерьмо, это был всего лишь удар ножом. Вор не была настолько хороша в убийстве людей, что за чушь. Пятна исчезли, и я посмотрела на огорченное лицо Масего.

— Привет, Зезе, — проворчала я. — Давненько не виделись.

— Кэт, — пробормотал он. — Ты… Нет, это не имеет значения. Я могу положить этому конец.

Его пальцы мягко переплелись с моими, и когда он сжал их, мы проснулись.