Вскоре подоспел и Фан Чжэн.

— Господин Цин Шу! — с радостным выражением лица он безрассудно бросился к Гу Юэ Цин Шу, но тут же был отброшен шквалом сосновых игл.

— Лидер, это же я, Фан Чжэн! — в смятении и тревоге закричал он, впервые осознав неладное.

Но как Гу Юэ Цин Шу мог ему ответить?

— Брат, что случилось с господином Цин Шу? — растерянный и встревоженный, Фан Чжэн мог лишь обратиться за помощью к Фан Юаню.

Но Фан Юань его проигнорировал. Он лишь полуприсел, вытянул правую руку, словно коготь, и направил её в сторону Бай Нин Бина.

Грабеж Гу!

Он тайно активировал этого Гу и вскоре почувствовал, будто что-то схватил.

Он резко потянул назад, и из тела Бай Нин Бина вылетел Гу.

Это оказалась Железно-красная Реликвия Гу!

Её вручил Бай Нин Бину глава клана Бай, но тот так и не использовал её, быстро достигнув третьего ранга.

Теперь же она досталась Фан Юаню даром.

Увидев, как Железно-красная Реликвия Гу вылетела из тела Бай Нин Бина и оказалась в руке Фан Юаня, группа Гу Мастеров клана Бай тут же покраснела от ярости и принялась кричать.

— Ублюдок, если не хочешь сдохнуть, живо прекрати!

— Как ты посмел украсть Гу нашего клана прямо у нас на глазах?!

— Это ещё и Железно-красная Реликвия Гу...

Фан Юань лишь холодно усмехнулся. Едва Железно-красная Реликвия Гу оказалась в его руках, он с помощью Цикады Весны и Осени мгновенно усовершенствовал ее. Однако он не поместил её в свою Апертуру, а спрятал за пазуху, создавая видимость, будто не усовершенствовал её на месте.

Он продолжил. На этот раз из тела Бай Нин Бина вылетел серый жук.

“Каменная Апертура Гу...” — Фан Юань узнал этого Гу. Его взгляд сверкнул, он снова усовершенствовал ее и убрал за пазуху.

— Черт побери, ещё один Гу!

— Остановите его! Он действует так нагло, будто клан Бай для него ничего не значит!

— Спасите Бай Нин Бина! Убейте этих тварей!

Гу Мастера клана Бай взревели и ринулись вперед с другого конца горной тропы.

Бай Нин Бин пользовался полной поддержкой своего клана, и все его Гу были первоклассными. Их кража на глазах у всех заставляла сердца Гу Мастеров обливаться кровью.

Это было хуже смерти.

Видя, как толпа яростно несется на них, Фан Чжэн в испуге отступил на шаг. Фан Юань же оставался невозмутим.

В данный момент он и Фан Чжэн стояли на восточной стороне горной тропы, Гу Мастера клана Бай — на западной, а между ними находились Гу Юэ Цин Шу и Бай Нин Бин, блокируя путь.

*Вжух! Вжух! Вжух!*

Сосновые иглы сыпались дождём, не прекращаясь.

— Черт... — гневно ругались Гу Мастера клана Бай, но на время они были заблокированы Гу Юэ Цин Шу.

“Гу Юэ Цин Шу близок к смерти, оставшегося времени хватит лишь на ещё одну активацию Грабежа Гу. Что же я получу на этот раз?” — Фан Юань сосредоточился и снова активировал Гу.

Каждое использование Грабежа Гу требовало немалого количества первобытной сущности. Чем сильнее была цель, тем сложнее оказывался процесс и тем больше первобытной сущности расходовалось. А в случае неудачи Гу Мастер сталкивался с обратной реакцией.

Поэтому Грабеж Гу считался не особо полезным и редко применялся.

Но сейчас Бай Нин Бин был при смерти. Его сознание было затуманено, он был на грани истощения. Захватить его Гу не составляло труда.

Среди Гу Бай Нин Бина самым ценным, безусловно, был Морозный Демон Гу. Этот Гу мог сравниться с Древесным Духом Гу, позволяя превратиться в морозного демона. Но при слишком долгом использовании пламя жизни Гу Мастера угасало, и он превращался в ледяную статую.

Бай Нин Бин знал об этом недостатке и никогда не использовал Морозного Демона Гу так безоглядно, как Гу Юэ Цин Шу.

Вторым по ценности была Птица Ледяного Гроба — Гу третьего ранга, обитавшая в горле Бай Нин Бина.

Если бы удалось заполучить её, это стало бы лучшим исходом. Но Грабеж Гу был всего лишь второго ранга, и следовать желаниям Гу Мастера было ему не по силам.

В итоге Фан Юань захватил Водяной Щит Бай Нин Бина.

Это был тоже неплохой результат. В сочетании с Белым Нефритом Гу он обеспечит Фан Юаню отличную защиту.

Древесный дух, в которого обратился Гу Юэ Цин Шу, в конце концов был повержен Гу Мастерами клана Бай.

Они разломали деревянную клетку и спасли Бай Нин Бина, потерявшего правую руку и уже находящегося без сознания.

Как раз в тот момент, когда они собирались убить Фан Юаня и Фан Чжэна, прибыло подкрепление клана Гу Юэ.

После короткой напряженной паузы обе стороны молчаливо разошлись.

Смерть Гу Юэ Цин Шу и тяжёлые ранения Бай Нин Бина — такие потери уже были шокирующими на фоне волчьего прилива. Если бы произошла крупномасштабная стычка, давление на выживание кланов стало бы непомерным.

В любом мире люди сражаются в основном ради выгоды.

Но величайшая выгода в мире — это выживание.

В итоге тело Гу Юэ Цин Шу и его Гу забрали Гу Мастера клана Гу Юэ.

Обе стороны, сохраняя настороженность, покинули поле боя.

***

Небо затянуло тучами, шёл дождь.

Группа людей стояла на склоне холма за деревней — там находилось кладбище.

Почти регулярно здесь появлялось несколько новых могил.

В этом мире человеку трудно выжить; будь то внешние угрозы или внутренние причины, всегда будут потери.

Хриплый, низкий голос старейшины эхом разносился в ушах, усиливая гнетущее чувство в сердцах.

— ...У нас одна фамилия, мы из одного клана, в наших жилах течёт одна кровь.

— Мы так близко друг к другу, но уже навсегда разделены жизнью и смертью.

— Скорбь терзает мое сердце.

— Жди меня.

— Однажды я тоже лягу рядом с тобой.

— Пусть мы станем почвой, что взрастит новые поколения.

Перед новой могилой люди склонили головы. Кто-то тихо всхлипывал, кто-то с печалью смотрел на имя на надгробии.

Жестокость жизни и смерти, словно костлявая рука, разрывала кровоточащую рану в сердце каждого.

Разница была лишь в том, что одни уже очерствели от перенесённых потерь, а сердца других были ещё слишком юны.

Фан Чжэн стоял среди толпы, его опущенный взгляд замер на имени на надгробии: “Гу Юэ Цин Шу”.

Мертв?

В его взгляде читалась бесконечная растерянность.

Вчерашняя битва, её ход и детали всё ещё стояли перед глазами, глубоко врезавшись в память.

Его опыта не хватало, чтобы понять трагизм и самопожертвование Гу Юэ Цин Шу.

Теперь, когда реальность предстала перед ним, он не смог сразу её принять.

“Мёртв? Тот, кто так мягко улыбался, всегда наставлял меня, заботился обо мне, был великодушен ко мне... господин Цин Шу и правда мёртв?”

“Почему так?”

“Почему в этом мире хорошие люди так легко умирают, а плохие живут долго?”

“Может, это сон? Я сейчас сплю?”

Фан Чжэн бессознательно сжал кулаки. Ощущение реальности лишь усилило скорбь в его сердце.

До его ушей донеслись разговоры окружающих Гу Мастеров.

— Эх, кто бы мог подумать... Даже господин Цин Шу пал в этой битве...

— Все когда-нибудь умирают. Но так жаль... Говорят, этот Бай Нин Бин был при смерти, но его всё-таки спасли.

— Пусть он покоится с миром и благословит нас, чтобы мы смогли пережить этот волчий прилив...

Толпа постепенно расходилась, и вскоре остался лишь Фан Чжэн.

Одинокая фигура юноши стояла перед целым склоном, усеянным надгробиями и могилами.

— Господин Цин Шу! — внезапно он упал на колени, и по его лицу потекли слезы.

Он был растерян, полон сожалений, бессилия и скорби.

*Кап. Кап-кап. Кап-кап-кап*

Крупные капли дождя падали с туч, ударяясь о землю, пригибая траву и ветви.

Запах сырой земли ударил в ноздри Фан Чжэна. Он горько заплакал. Его плач смешался с шумом дождя. Пальцы впились в грязь — казалось, он хотел вернуть жизнь Цин Шу, но в итоге сжал лишь два комка земли.

Лил дождь. Бай Нин Бин лежал на мягкой кровати, безучастно глядя на ливень.

Место, где отрубили его правую руку, было обработано и перевязано белыми бинтами. Глаза снова стали темными, культивация осталась на третьем ранге — он не стал подавлять её до второго.

Очнувшись от забытья, он внезапно ощутил апатию и отсутствие интереса к жизни.

Он молча лежал с открытыми глазами уже более десяти часов. Серебристо-белая первобытная сущность третьего ранга питала его Апертуру, но ему было все равно.

Этот дождь пробудил в нём самые глубокие воспоминания.

Именно в такой летний дождь его официально усыновил глава клана Бай. Добрый, полный надежд взгляд главы, поздравления старейшин, лившиеся как этот дождь, окружали его.

Маленький, босой, он стоял на холодном полу, смотрел на дождь за окном и чувствовал лишь растерянность и одиночество.

“Ради чего живут люди?” — этот вопрос мучил его более двадцати лет и, скорее всего, будет мучить до самоуничтожения.

“Ради семьи? Ради клана...?” — Бай Нин Бин невольно подумал о Гу Юэ Цин Шу.

С малых лет он видел такие жертвы не раз. Некоторые были из клана Бай, некоторые — из клана Сюн или клана Гу Юэ.

Он не мог понять такого фанатизма. Казалось, он от природы был холодным и бесчувственным человеком.

Гу Юэ Цин Шу не мог дать ему ответа, и тогда в мыслях Бай Нин Бина всплыл образ Фан Юаня.

Когда он впервые встретил Фан Юаня, тот сидел, прислонившись к дереву, и жевал дикий плод, равнодушно наблюдая за битвой у подножия горы.

Он был так взволнован, что всё тело дрожало от возбуждения, — ведь в таких же глубоких темных глазах Фан Юаня он увидел себя.

Но теперь, оглядываясь назад, он понял, что в глазах Фан Юаня было нечто большее, чем он сам.

Именно это “нечто” могло дать ответ на его вопрос.

Дождь усиливался, гремел гром, сверкали молнии.

— Ради чего живут люди? — в тускло освещённой комнате Гу Юэ Фан Чжэн задавался тем же вопросом.

Глава клана Гу Юэ Бо вздохнул. Он с жалостью взглянул на потерянного юношу, а затем перевёл взгляд на дождь за окном.

Растерянность Фан Чжэна была понятна. Неизбежность смерти часто заставляет людей задумываться о смысле существования.

— Знаешь, более десяти лет назад один юноша, оказавшийся в такой же ситуации, как и ты, задал мне тот же вопрос, — после долгого молчания медленно произнёс Гу Юэ Бо.

— Этим юношей был твой лидер, мой приёмный сын — Гу Юэ Цин Шу.

Фан Чжэн вздрогнул и поднял голову. Его покрасневшие, опухшие глаза горели жаждой ответа.