Днем позже.

На вечернем пиру.

«Человек из вашего почтенного племени спас мою дочь. Я, Чан Бяо, безмерно благодарен. Первую чашу поднимаю за вождя племени Ма!» Чан Бяо воздел винную чашу.

Ма Ин Цзе поспешно поднял свою и скромно ответил: «То была лишь случайная встреча. Я и не знал, что она — любимая дочь господина Чан Бяо. Это честь для Хун Юня».

«Ха-ха-ха», Чан Бяо от души рассмеялся и осушил чашу.

Ма Ин Цзе последовал его примеру и тоже выпил до дна.

Ма Хун Юнь, сидевший рядом с ним, в этот миг стал главным действующим лицом всего пира, и десятки взоров устремились на него.

Ощущая эти изучающие, любопытные и сомневающиеся взгляды, Ма Хун Юнь чувствовал себя немного не в своей тарелке.

Чан Бяо бережно опустил чашу и подал знак Пань Пину, сидевшему подле него.

Поскольку они уже обо всем сговорились заранее, Пань Пин понял намек и взглянул на Ма Хун Юня: «Добродетельный юноша, сдается мне, выходит, ты спас красавицу, как настоящий герой?»

«Я... я...» Ма Хун Юнь замешкался, не в силах вымолвить ни слова.

По правде сказать, он и сам не знал, как спас Чан Ли. Он думал лишь о том, как убежать от бесконечных стай железноклювых птиц, что гнались за ним по пятам. Положение было столь отчаянным, что, даже спасши Чан Ли, он не придал этому особого значения.

Пань Пин вытаращил глаза на Ма Хун Юня, который, похоже, и до второго пришествия не заговорил бы.

К счастью, Чан Бяо уже учел нрав Ма Хун Юня в своем замысле, и в этот миг его взгляд устремился к одному человеку на пиру.

Тот человек тотчас встал, вышел в центр и, сложив кулак, обратился к Чан Бяо: «Старейшина Чан Бяо и все господа! Я был одним из участников этого происшествия и, по счастью, видел все от начала до конца. Господин Ма Хун Юнь великодушен и скромен, не приписывает себе заслуг и не зазнается. Но я не могу стерпеть, чтобы героический поступок остался в безвестности, а посему, набравшись храбрости, я осушил чашу и поведаю всем господам, как все было».

Услышав эти слова, все поняли, что этот человек — умелый рассказчик.

Чан Бяо кивнул: «Говори».

Тот человек заговорил уверенно, щедро вкладывая чувства, и слова его звучали весомо и складно. Он расписывал все так живо, что Ма Хун Юнь представал в его рассказе благородным героем с непоколебимым духом, обладающим и умом, и отвагой, не страшащимся опасностей.

По мере повествования собравшиеся то и дело разражались одобрительными возгласами и похвалами.

Взгляды, устремленные на Ма Хун Юня, тоже начали меняться, делаясь почтительными, теплыми или восхищенными.

Ма Хун Юнь слушал эту поистине небесную историю, широко раскрыв глаза. Ему не верилось: «Этот человек говорит обо мне? Когда это я стал таким поразительным? Уж не обознался ли он?»

Был еще один человек, который не смел в это поверить, — Ма Ин Цзе.

Ма Ин Цзе был вождем племени Ма, выдающимся героем нынешнего поколения. Он знал нрав и характер Ма Хун Юня как свои пять пальцев. Могли ли эти цветистые речи обмануть его?

На лице его блуждала легкая улыбка, и он в положенные моменты кивал, одобрительно глядя на Ма Хун Юня. Однако разум его пребывал в глубокой задумчивости: «Если Ма Хун Юнь по случайности спас Чан Ли, в этом нет ничего странного. Но зачем старейшине Чан Бяо выставлять какого-то проходимца, чтобы тот расписывал все за Ма Хун Юня? Что он замышляет? На этом пиру, пусть и собрались десятки почтенных гостей, истинных главных лиц всего двое: Чан Бяо и Пань Пин».

Ма Ин Цзе внутренне насторожился.

Племя Ма потерпело поражение в состязании Императорского Двора и рухнуло со своей вершины. Учитель и отец Ма Ин Цзе пали на поле боя. Все эти трудности и удары заставили Ма Ин Цзе быстро повзрослеть и стать человеком незаурядным.

Он втайне гадал о замыслах Чан Бяо, но с виду и бровью не вел.

Нынешнее племя Ма клонилось к упадку, тогда как племя Чан, благодаря Фан Юаню, сияло, точно солнце в полдень! Пань Пин покинул демонический путь и перешел к племени Хэй, став его внешним старейшиной.

Как бы там ни было, ни с теми, ни с другими нынешнее племя Ма, нынешний Ма Ин Цзе, не могли враждовать.

«Хорошо, хорошо, хорошо», когда тот человек закончил повествовать о геройствах Ма Хун Юня, Чан Бяо многократно похвалил его.

«Герои и впрямь рождаются из молодых», Чан Бяо глядел на Ма Хун Юня, не скупясь на похвалы.

Он помолчал, а затем продолжил: «Испокон веков герои любят красавиц, а красавицам под стать герои. Не стану таиться от всех: с тех пор как мою дочь спасли, она молчалива, неразговорчива, и мысли ее, кажется, витают где-то далеко. Я спросил ее о причине и лишь тогда узнал, что сердце ее занято другим. Она тревожится о юном герое, что спас ее в час опасности. Я устроил этот пир, чтобы выразить благодарность, но также и по этой причине».

Зал загудел.

Бессчетные взоры, в которых смешались восхищение, зависть, потрясение или недовольство, обратились к Ма Хун Юню.

«Что за небывалая удача свалилась на этого парня? Он и впрямь удостоился благосклонности юной госпожи племени Чан?»

«Чан Ли красива и приятна. Кто бы мог подумать, что ей приглянется такой простофиля? Эх, знал бы я заранее, тоже отправился бы в лес железноклювых птиц».

«Чан Ли, быть может, и не родная дочь Чан Бяо, но он приютил ее и заботился о ней с детства. Она всегда пользовалась его любовью и остается любимой дочерью старейшины Чан Бяо. Если этот парень, Ма Хун Юнь, женится на Чан Ли, его тестем будет сам Чан Бяо!»

В мгновение ока чувства всех всколыхнулись.

Ма Ин Цзе быстро оправился от потрясения и спешно задумался, кое-что подозревая: «Так вот зачем Чан Бяо устроил для нас столь пышный прием? Хотя есть предание о Ночном Побеге Су Сянь, но не слишком ли гладко все складывается?»

Дальше дела пошли еще лучше.

У всех на глазах Чан Бяо извлек двух Гу Реликвии Красной Стали: «Новое неумолимо сменяет старое. Добродетельный юноша — юный герой наших Северных Равнин. Негоже оставлять его без награды. Эти два Гу Реликвии Красной Стали — малое выражение моей благодарности спасителю. Прошу, прими их».

Шум в зале сделался еще громче.

«А?» Ма Хун Юнь поспешно взглянул на Ма Ин Цзе.

Ма Ин Цзе кивнул и с улыбкой подсказал: «Мы не смеем отвергать дары старших. Хун Юнь, отчего же ты не бьешь челом и не благодаришь?»

Ма Хун Юнь тотчас вышел вперед и отбил земной поклон: «Многая благодарность господину Чан Бяо за дары».

Чан Бяо от души рассмеялся и тоже шагнул вперед, лично вложив двух Гу Реликвии Красной Стали в руку Ма Хун Юня.

Под взорами всех он дружески похлопал Ма Хун Юня по руке и спросил: «Как добродетельный юноша находит мою дочь?»

«А?» Ма Хун Юнь поднял голову с раскрасневшимся лицом, не зная, что и ответить. Немного погодя он наконец выдавил из себя: «Госпожа Чан Ли красива... очень красива».

«Ха-ха-ха», Чан Бяо запрокинул голову и расхохотался. «Вот и славно, вот и славно. Добродетельный юноша, прошу, вернись на свое место».

Они вернулись к своим местам и продолжили наслаждаться пиром.

Пир длился с вечера до глубокой ночи. Лишь тогда хозяева и гости насытились вволю и начали расходиться.

Когда толпа рассеялась, весть о том, что племя Чан выдает дочь за счастливчика Ма Хун Юня, тоже разнеслась повсюду.

На второй день Чан Бяо снова пригласил Ма Ин Цзе и Ма Хун Юня на пир. На сей раз пир был скромнее, и приглашены были лишь немногие.

Ма Ин Цзе глядел на пригласительную карточку в своей руке с мрачным видом.

Вернувшись накануне, он не спал всю ночь и размышлял над этим делом.

Маленькая карточка казалась ему до странности тяжелой.

Он положил ее на стол и позвал слугу: «Ступай, позови ко мне Ма Хун Юня».

Слуга тотчас принял приказ и отправился в покои Ма Хун Юня. А в это время Чжао Лянь Юнь как раз наставляла Ма Хун Юня: «Ах ты дуралей! Ну что за небывалая удача тебе привалила? Но дело это уж больно хорошее, оттого и кажется пустым. Сдается мне, вождь Ма Ин Цзе непременно позовет тебя и расспросит. Тогда расскажи ему все как есть, в мельчайших подробностях, ничего не утаивай!»

«Ладно», тотчас согласился Ма Хун Юнь.

«И еще», большие глаза Чжао Лянь Юнь забегали. «Разве Чан Бяо не наградил тебя двумя Гу Реликвии Красной Стали? Когда встретишься с вождем, поднеси ему этих двух Гу».

«Что?» Ма Хун Юнь выпучил глаза и закричал: «Это же я жизнью рисковал и с огромным трудом добыл! И мне их подарил сам господин Чан Бяо! Стоит мне их использовать, я сразу поднимусь до верхней ступени второго ранга. Это же такие хорошие вещи!»

«Дуралей!» Чжао Лянь Юнь в сердцах пнула Ма Хун Юня по ноге.

Ма Хун Юнь тотчас схватился за ногу от боли: «Ты чего пинаешься?»

Чжао Лянь Юнь закатила глаза и недовольно отчитала его: «Да что ты понимаешь? Даже если станешь верхней ступени второго ранга, что толку при твоем-то умении? На чем мы держимся? Не на твоей культивации второго ранга, а на дружбе с вождем Ма Ин Цзе. Как ты достиг второго ранга? Потому что вождь Ма Ин Цзе одарил тебя тремя Гу Реликвии Зеленой Меди. Поднести Гу Реликвии Красной Стали — значит выказать преданность. Думаешь, вождь присвоит твои Гу Реликвии Красной Стали? Хм, он сам их использовать не может, так что непременно примет, а потом вернет тебе обратно».

«Э... раз примет, зачем же возвращать обратно?» с сомнением спросил Ма Хун Юнь.

«Болван!» Чжао Лянь Юнь снова закатила глаза. «Племя Ма в упадке. Людей мало, а дел много. Во всем племени только один старейшина третьего ранга, Ма Ю Лян, да и тот теперь искалечен. Ма Ин Цзе лишь недавно стал вождем, и под началом у него нет толковых подчиненных. Он хочет возродить племя и будет искать таланты, чтобы взрастить из них доверенных помощников. Пусть твоя фамилия когда-то была Фэй, теперь ты носишь фамилию Ма, и когда-то ты был главным слугой Ма Ин Цзе. Ма Ин Цзе знает тебя как облупленного, и ему будет спокойнее использовать тебя, чем кого-то другого. Поднеся ему Гу, ты выкажешь преданность. Он непременно обрадуется и примет их — потому что признает твою верность».

«Но Ма Ин Цзе не мелочный и не скаредный господин. Принять твоих Гу будет лишь жестом, и он обязательно вернет их тебе. Почему? Потому что хочет подать пример, с которого соплеменники будут брать урок и вдохновляться твоей преданностью. Я уверена: он не только вернет тебе твоих Гу Реликвии Красной Стали, но и добавит еще награды. Пусть способностей тебе и недостает, зато есть преданность. Это называется "купить конские кости за тысячу золотых"».

Ма Хун Юнь растерялся: «Что значит "купить конские кости за тысячу золотых"?»

«Эх, тебе и объяснять бесполезно, все равно не поймешь. Просто делай, как я говорю, и тебе непременно будет польза».

«А...» Ма Хун Юнь почесал в затылке и согласился.

Едва они достигли согласия, как прибежал слуга Ма Ин Цзе и позвал Ма Хун Юня.

Ма Хун Юнь последовал словам Чжао Лянь Юнь и поднес двух Гу Реликвии Красной Стали. Но, вопреки расчетам Чжао Лянь Юнь, Ма Ин Цзе принял их, но не вернул обратно Ма Хун Юню.

Вернувшись, Ма Хун Юнь принялся без конца жаловаться Чжао Лянь Юнь.

«Неужто я ошиблась?» Чжао Лянь Юнь тоже испытывала сомнения.

♢ ♢ ♢ ♢

Переводчик: Lozeryy

Редактор: Eroks