Ли Хован никогда прежде не видел главу семьи Мо, но был уверен, что человек перед ним — именно он, особенно из-за черной птицы на его плече. Птица казалась живой, но с ней было что-то не так. Ли Хован заметил, что при обычном виде от нее исходило странное ощущение искажения.

Ли Хован перевел взгляд с птицы на человека. Тот был одет в хлопковый комбинезон, напоминая женщину, а на голове почему-то носил улыбающуюся маску глиняной марионетки. Несмотря на столь нелепый наряд, прохожие его не замечали. Что еще важнее — у него было три тени.

Лян Юйсюань прошептал Ли Ховану: — Даос, это он.

Когда Ли Хован направился к нему, человек тоже пошел навстречу. Теперь его можно было рассмотреть лучше. У этого существа отсутствовали Десять Эмоций и Восемь Страданий. Казалось, это и вовсе не человек!

— Ты глава семьи Мо государства Ци?

Голова марионетки слегка качнулась. — Что еще за семья Мо государства Ци? Семья Мо всегда была единой сектой. Мы единственные в своем роде.

Поскольку в государстве Ци не существовало Великого Лян, здесь не было и разделения на «добрую» ветвь Лян и «злую» ветвь Ци.

Человек поклонился Ли Ховану: — Глава семьи Мо, Мэн Шэн, приветствует даоса Ли.

Ли Хован не стал уклоняться и принял приветствие. — Я слышал, ты пришел помочь?

— Именно так. Государство Ци в опасности. Правила нашей семьи гласят: мы должны спасать мир, если он в беде.

Ли Хован задумался, прежде чем спросить: — Сколько у тебя людей?

— У нас триста сорок две семьи.

Ли Хован в уме прикинул: если в каждой семье хотя бы по три человека, то набирается больше тысячи.

— В чем специализация семьи Мо?

— Механизмы и защитные ритуалы [1].

Мэн Шэн снял голову куклы, обнажив деревянный каркас, собранный на шипах типа «ласточкин хвост», который образовывал пустой череп. Этот «человек» действительно не был живым существом.

Ли Хован нахмурился, глядя на куклу: — Ты даже не явился лично, чтобы предложить помощь?

Как только он это произнес, из-под туловища куклы внезапно вылез карлик. — Мэн Шэн, глава семьи Мо, приветствует даоса Ли! — карлик снова поклонился.

— Созывай всех, если хочешь помочь. В одиночку Ци не спасти.

— Я понимаю. Я позову их прямо сейчас! — Мэн Шэн запрыгнул обратно, надел голову куклы, закрепил её на основном корпусе и, развернувшись, скрылся из виду.

Когда Мэн Шэн исчез, Ли Хован повернулся к спутнику: — Ты сказал, что они — злая секта. Это из-за техник, которые они практикуют? Я не почувствовал в нем ничего злого.

За время короткого общения Ли Хован ощутил, что семья Мо гораздо слабее, чем тот же Путь Забвения.

Лян Юйсюань пояснил: — Нет, семья Мо лишь использует некоторые зловещие сущности или артефакты для самосовершенствования. Им не нужны жертвы или злодеяния для развития силы.

— Тогда почему они «злые»? — Ли Хован был в замешательстве. Семья Мо казалась куда миролюбивее того же Праведного монастыря.

— Даос, помните, что я говорил вам в прошлый раз? С ними не так-то просто сотрудничать. — Лян Юйсюань замялся, подбирая слова. — Даос, вы знаете, откуда пошло выражение «костенеть в правилах» [2]?

Ли Хован заметил, что Лян Юйсюань вечно уходит от темы. — Говори прямо. Хватит ходить вокруг да около.

— Это выражение описывает того, кто противится переменам и отказывается адаптироваться. Такие люди всегда придерживаются устаревших догм. Но есть и другой смысл. Семья Мо всегда фанатично цепляется за свои правила. Они неукоснительно следуют древним законам в общении с другими, с собой и в решении любых дел. Однако эти правила подходили лишь для прошлого. Соблюдать их сейчас — не что иное, как зло.

— Например? — Ли Хован понял, что их считают злом не из-за магии, а из-за образа жизни.

— К примеру, у семьи Мо есть причудливая традиция: похищать чиновников и томить их на медленном огне, пока те не превратятся в кашицу. Затем они употребляют это варево, запивая дождевой водой. Другой странный обычай: когда член семьи достигает совершеннолетия, он должен поглотить злую сущность и выбрать одного из Небожителей своим покровителем. После этого он обязан принести в жертву своему хранителю своего первенца. Более того, в семье Мо строго запрещены браки с чужаками. Родители и дети женятся друг на друге, братья спят с сестрами, внуки с бабушками — этот цикл повторяется каждые пять лет. Правил еще много, но я не знаю всех, так как не принадлежу к их роду.

Ли Хован долго хранил молчание. — Из какого, черт возьми, века взялись эти правила?

Подобные дикости не могли существовать даже тысячи лет назад. Теперь понятно, почему Небесная Канцелярия клеймила их злой сектой. Превратить их в «праведных» было невозможно.

Лян Юйсюань поник: — Боюсь, вам придется спросить подробности у их лидера.

Ли Хован уже пожалел, что позволил семье Мо вмешаться. Ситуация грозила выйти из-под контроля, когда сюда явится целая толпа этих безумных карликов, помешанных на правилах.

— Найдите им пустое место за пределами Столицы Ю. Проследите, чтобы они были как можно дальше от нас!

— Слушаюсь.

— И еще: пусть твои люди подумают, как мы можем использовать семью Мо в нынешних обстоятельствах!

— Да!

Ли Хована беспокоила не только семья Мо, но и другие злые секты. Было невозможно помешать их прибытию, учитывая, как развивались события. Контролировать их и направлять на спасение Ци — это было вне компетенции Ли Хована. Он чувствовал, что Гао Чжицзянь справился бы с этим куда лучше.

— Мне катастрофически не хватает людей, — пробормотал Ли Хован. Восстановление Ци оказалось задачей со множеством препятствий.

Ли Хован вернулся в Великое Лян и увидел, что старый евнух уже ждет его. Не дожидаясь, пока тот заговорит, Ли Хован угадал причину: — Возвращайся и скажи Гао Чжицзяню, чтобы перестал капать мне на мозги! Я уже слышал всё, что он хотел сказать. Я не собираюсь возрождать государство Ци ради уничтожения Великого Лян! Я просто не хочу видеть, как страдают люди! Мне многого не надо. Я хочу, чтобы они просто выжили и имели что поесть каждый день! Как только это будет достигнуто, я больше не вернусь в Ци!