— Оооо!

— У-чи-тель! У-чи-тель!

— Гот-берг!

Когда я поднялся на сцену вслед за Амброзией, целители продолжали выкрикивать моё имя и восторженно аплодировать.

Я ответил на их приветствие, склонив голову, словно актёр.

— Добро пожаловать всем врачам и целителям, пришедшим на вечер Медицинского Управления. Да, независимо от фракции. Вы все получили благословение Святой. Выпейте же.

Жар в банкетном зале усилился.

Все взгляды целителей Медицинского Управления были прикованы к нам с Амброзией.

Произносить образовательные речи в подобных местах не слишком весело, но важно.

Я оставлю им одно последнее послание.

— Теперь объявление. С этого момента политика фракций в Медицинском Управлении исчезает.

Целители ахнули от моих громких слов.

— Следовать за главными врачами, делить территории, делить работу — разве это не слишком неэффективно? Вы и так заняты лечением, когда вам ещё думать о том, как угодить начальству? Вам стоит идти в свою область, принимать пациентов и получать оплату по умениям. Согласны?

— Ну, для нас это правда, но…

— Вы как начальник сами такое говорите?..

Целители выглядели озадаченными.

— Отныне передвигайтесь свободно, без различия фракций. По крайней мере, дворец Вольгван будет работать так. У нас ведь есть такая очаровательная Святая. С какой стати следовать за другими главными врачами? Вы что, с ума сошли?

Крики в честь Амброзии усилились.

Она гордо вытянулась на цыпочках, наслаждаясь титулом Святой.

— Отныне все врачи и целители Медицинского Управления будут следовать за Святой и служить пациентам. То же самое касается и главных врачей. Они такие же, как и вы. Поняли?

— Ам-бро..!

— …зи-я!

— Святая!

Это было последнее, что я мог сделать — прорыв для ослабления политических фракций в Медицинском Управлении.

Раз появилась Святая, рангом выше главных врачей, я передал ей всю власть.

Корнем проблемы была нынешняя структура, где высшая власть в Медицинском Управлении размывалась из-за слишком большого числа членов императорской семьи и столь же многочисленных личных врачей.

Придётся тебе потрудиться, Амброзия. Я похлопал её по плечу.

— Святая! Святая!

— Медицинское Управление! Медицинское Управление!

Новые целители, которым предстояло работать вместе со Святой, были в восторге.

Наконец, я щёлкнул пальцами в сторону целителей дворца Вольгван.

— Дворец Вольгван! Напомните новичкам. Какую клятву мы даём перед тем, как принять пациента?

Целители, которым предстояло стать старшими, встали с гордыми лицами.

Положив левую руку на сердце и протянув правую вперёд, они произнесли хором:

— Клянусь Аполлоном-врачевателем и Асклепием, Гигиеей и Панацеей, что по силам и по разумению моему я исполню эту клятву и договор!

(п.п.: Асклепий — в древнегреческой и древнеримской мифологиях бог медицины; Гигие́я в греческой мифологии — богиня здоровья, дочь Асклепия; Панацея — богиня исцеления, дочь Асклепия, сестра Гигиеи)

Целители замерли от внезапного общего обряда. Это было впечатляющее зрелище.

— По силам и по разумению моему я употреблю лечение во благо больных, охраняя их от вреда и несправедливости.

— В обращении с лекарствами я не буду предписывать или советовать опасные средства, даже если меня попросят. Я сохраню жизнь и искусство моё в чистоте и святости.

— Что бы я ни увидел или услышал при лечении или вне лечения, касающееся жизни пациентов и не подлежащее разглашению, я сохраню как священную тайну.

Клятва Гиппократа. В ней содержалась этика, которой должен придерживаться врач, прежде чем заниматься лечением.

Так как она была написана в древние времена и кое-где противоречила современной медицине, я слегка подправил части о применении ножа и тому подобном. Так будет нормально.

— Пока я храню эту клятву, да будет мне счастье и уважение в жизни и в искусстве. Клянусь в этом добровольно и с честью врача!

Когда клятва закончилась, зал взорвался аплодисментами.

Вдохновлённые целители широко раскрыли глаза и делились восхищением.

— Какая трогательная клятва.

— Вот оно, истинное призвание целителя… врача! Мне ещё многому предстоит научиться.

— Ради пациентов…!

Они были словно страстные студенты-первокурсники — приятно смотреть.

Ну что ж, и медицина, и целительское искусство потребуют гору времени учёбы, бессонные ночи и массу мыслей при работе с тяжёлыми пациентами.

Но те, кто найдут в этом смысл, найдут и удовлетворение.

Держитесь. Будет тяжело, но оно того стоит.

***

Вскоре, когда атмосфера в зале немного улеглась, ко мне подошёл кто-то.

— Ах, Готберг. Мой друг.

Это был второй принц Георг.

— Ваше Высочество. Что привело вас в этот дальний угол императорской семьи?

— Ты, похоже, оказался в щекотливом положении.

Он с важностью продемонстрировал наряд с пышным кружевом.

Я задумался, зачем он пришёл ко мне.

— Какое же у меня щекотливое положение? Я просто наслаждался новогодним вечером вместе с целителями Медицинского Управления.

— Ха-ха, может, я и не ровня Аселле, но я всегда держу ухо востро в делах дворца. Разве ты не замышлял что-то интересное с Хейке?

Он откинул чёлку и самодовольно улыбнулся.

— Управление государством — это в сущности бизнес. Если речь идёт о территории, тебе стоило сначала поговорить со мной.

— Значит, вы знали.

— Мне было обидно, что ты не сообщил мне первым. Разве мы не близки?

Неужели люди императорского рода по природе думают, что мир вращается вокруг них?

Сколько бы я ни копался в памяти, никогда я не был с Георгом настолько близок, чтобы советоваться первым делом, но он, похоже, исказил воспоминания так, как ему удобно.

Впрочем, Аселла наверняка искренне поверила бы, что солнце должно вращаться вокруг неё, если бы завтра она приказала ему так делать.

Наверное, именно из-за таких, как они, геоцентризм и стал модным.

Погодите, они что, реально так думают?

— Это было важное дело, я тщательно готовился. Прежде всего, нужно было хранить секрет до официального объявления. Разве сотни дворянских домов Империи не подняли бы протест?

То, что Георг узнал о независимости маркизата, было неприятно, но не беда, раз он не проявляет вражды ко мне сейчас.

К тому же, у нас есть прежняя договорённость. Он был должен мне одну услугу.

— Это было верное решение. Если бы просочилось раньше, это стало бы искрой для мятежа. Насколько я вижу, даже дворец Вольгван пока не в курсе.

— Верно.

— Ха-ха-ха, секретами, которые нельзя рассказывать жене, делятся с друзьями, верно?

Георг расхохотался.

— Причина, по которой я срочно искал тебя, Готберг, проста. Я пришёл сказать, что если ты упустишь момент, независимость маркизата станет невозможной.

— И в чём же причина?

— Всё просто.

Георг уверенно ткнул большим пальцем себе в грудь.

— Потому что я собираюсь поднять своих рыцарей и захватить императорский дворец.

— А, вот оно что.

Для чего-то сказанного столь легко это было совершенно безумное заявление.

Георг только что объявил, что устроит переворот.

— Траур скоро закончится. Его Величество, возможно, и готовил выбор преемника, как ты верно отметил, но кто знает, сколько времени это займёт?

Условием наследования, выставленным Императором, было уничтожение армии Короля Демонов.

Действительно, даже в будущем это станет возможным только лет через пять.

— Империи нужен правитель. Она не может оставаться без власти ни мгновения. Дворяне не примут пустого предлога битвы за престол.

— Значит, вы намерены занять это место силой.

— Именно. Когда настанет тот момент, хаос поглотит императорскую семью. Думаешь, Первая принцесса поставит печать Империи в такой ситуации?

— Вы верно говорите. Однако…

С моей точки зрения, история Георга была довольно неожиданной.

— Я — соратник Третьей принцессы. Вам не страшно раскрывать мне столь важную информацию?

— У нас есть договорённость, не так ли? У тебя есть право назначить дату, когда я подниму войска.

— Хм. Если бы я узнал об этом заранее, то непременно попытался бы остановить вас, Ваше Высочество, используя нашу сделку.

И всё же он первым пришёл ко мне с откровением о перевороте, которое мог и не раскрывать.

Этот человек предан.

— Уверен, Ваше Высочество сделали этот выбор после глубоких раздумий и уже не можете повернуть назад.

— Разумеется, Готберг.

Шансов на успех переворота Георга почти нет.

В военной и политической силе Георг очень скоро будет подавлен Хейке и Аселлой.

Это приведёт лишь к его устранению из битвы за престол.

Но для меня это станет последним недостающим звеном.

Воспользовавшись сумятицей, когда Аселла будет отвлечена восстанием Георга, я смогу покинуть императорскую семью.

— Как насчёт пяти дней с этого момента? — предложил я дату.

— Двадцать пятого, значит. Хорошо. Надеюсь, к тому времени ты закончишь приготовления.

Мы пожали друг другу руки.

— Ты уходишь из императорской семьи. Буду скучать.

— Я… ну…

— Ха-ха, твоя честность и есть твоё обаяние. Передавай привет доктору Фаусту.

Расставшись с Георгом, я позвал своего рыцаря-охранника.

— Бруно.

— Да.

— Начнём подготовку. Собери людей, которые отправятся в маркизат.

***

Даже после окончания траурного периода работа Аселлы не утихала. Напротив, дворец Вольгван стал ещё более загружен созданием новой системы после того, как она приняла на себя обязанности императора.

Теперь кандидаты на престол должны были в полной мере действовать сообща, как один император. Сама структура, где соперники вынуждены сотрудничать, вызывала у неё головную боль.

С горами забот только внутри Империи, а ещё и с вмешательством Союзных сил, работа удваивалась.

Всякий раз, когда Аселла чувствовала, что время поджимает, она вспоминала разговор, состоявшийся у неё с Ларсом не так давно.

«Не отправитесь ли вы со мной в маркизат?»

Она тогда сочла это нелепым вариантом, недостойным рассмотрения.

Что останется для неё ценного, если она бросит путь к императорскому трону?

Магия у неё, конечно, останется.

Но она была не такой, как бесчисленные маги в истории, которых устраивала одна лишь магия, и которые в итоге исчезли без следа.

Что толку разрабатывать высшую магию, если её не использовать?

«Если бы я стала женой Ларса… Я была бы маркизой».

Обязанностей стало бы меньше, чем сейчас.

Но если её магия не будет сиять, не окажет влияния на людей, не будет вписана в историю…

Вести скучную, праздную жизнь в северной провинции?

Закончить как обычный человек, чьё имя всего лишь из трёх иероглифов значится в генеалогии императорской семьи?

Аселла скорее бы умерла.

…И всё же.

Если бы она тогда сказала «да», был бы Ларс счастлив?

Сам факт, что он задал ей такой вопрос.

Означал ли он… что Ларс действительно полюбил её теперь?

И если да, то насколько сильно?

Ей было любопытно.

«Хватит. Не буду сейчас об этом думать».

Всё равно это никогда не произойдёт.

Ларс должен помогать ей в качестве придворного врача ещё несколько лет, пока она не станет императором, а потом помогать в политике уже с поста государственного советника.

Это бессмысленная мысль от начала до конца.

Скорее всего, Ларс сказал подобное просто на эмоциях, увидев впервые поле битвы.

«К тому же, он отказал Герою».

Раз уж разговоры о его присоединении к Отряду сошли на нет, было ясно, что Ларс решил остаться в императорской семье.

Аселла планировала изолировать его сразу после возвращения во дворец Вольгван и окончательно отрезать от внешнего мира, если он проявит хоть малейшие подозрительные признаки.

Но почему-то то приглашение в тот день…

…чувствовалось как предложение.

Аселла решила пока выждать.

Она успокоила себя мыслью, что волноваться пока не о чем.

Сегодня было даже двадцать пятое декабря.

День рождения Аселлы.

Ларс всегда появлялся с подарком на её день рождения.

Хотя его вкус в подарках был так себе, ей всё равно нравилось предвкушение, что же будет в этом году.

— Принцесса, срочные новости!

В этот момент старшая фрейлина, недавно повышенная до секретаря, принесла сведения с серьёзным лицом.

Аселла взяла документ.

Пробежав глазами его содержимое, она сразу нахмурилась.

— …Независимость маркизата Готберг одобрена?