Матильда почувствовала, как сердце пропустило удар. Вопрос маленькой девочки, прозвучавший в тишине сада, казался ей не просто детским любопытством, а предвестником надвигающейся бури.

— Леди Нова… — голос Матильды слегка дрогнул, но она постаралась придать ему как можно больше спокойствия. — Вы похожи на… на всех сразу. В вас сочетается красота вашей матери и… и достоинство вашей семьи.

Нова нахмурилась, явно не удовлетворенная этим уклончивым ответом. Она подошла ближе к Матильде, теребя подол её фартука своими пухлыми пальчиками.

— Нет. Я видела портреты во дворце, когда дядя брал меня с собой. У всех людей там… другие глаза. И у мамы другие. Почему у меня — как у того страшного дяди на картине, который всегда хмурится?

Матильда похолодела. «Страшный дядя на картине» — это описание герцога Изара Арктура, которое в устах ребенка звучало как самое страшное проклятие. Как ей объяснить трехлетнему ребенку, что именно в этих «золотых» глазах, которые она называет «желтыми», скрыта тайна, способная разрушить хрупкий мирок, построенный ценой жизни её матери?

— Нова, милая, — Матильда присела на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с девочкой, и осторожно поправила непослушную прядь черных волос, выбившуюся из-под ленты. — Иногда люди рождаются такими, чтобы выделяться. Это подарок. Твои глаза — это… это особенный свет. Твоя мама очень любила этот цвет.

Девочка притихла, вглядываясь в лицо няни своими яркими, почти светящимися в лучах полуденного солнца глазами.

— Мама любила? — переспросила она, и в её голосе промелькнула искра надежды.

— Да. Больше всего на свете.

Матильда чувствовала себя предательницей, но правда могла стать для Новы непосильной ношей. Если девочка узнает правду об отце — о человеке, которого её мать так отчаянно пыталась укрыть от судьбы, — захочет ли она искать его? А если найдет, не станет ли это её концом?

В глубине души Матильда знала: Изар Арктур не тот человек, который отступится, если узнает о существовании дочери. Он перевернет империю, но не для того, чтобы стать отцом, а для того, чтобы забрать свое «наследие».

В этот момент тишину сада нарушил далекий, едва уловимый звук. Гул копыт. Он доносился с той стороны, где заканчивался безопасный лес и начиналась дорога к каньонам.

Матильда вздрогнула и резко выпрямилась. Нова, заметив перемену в поведении няни, обернулась на шум.

— Дядя? — радостно воскликнула девочка, её глаза загорелись предвкушением. — Дядя приехал! Теперь мама точно проснется!

Матильда не успела остановить ребенка. Нова, забыв о своей обиде на «лгунью-маму», на своих коротких ножках бросилась к выходу из сада, в сторону главного входа во дворец, высеченный в скале.

— Леди Нова, стой! — вскрикнула Матильда, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия.

Это не мог быть наследный принц — он не предупреждал о визите. И если это не он, то кто осмелился нарушить покой этого места? Она знала, что замок в каньоне был скрыт от глаз всего мира, но для того, кто искал Фрезию три года, нет ничего невозможного.

Матильда рванулась следом, молитвенно сжимая кулаки: «Только не он. Пожалуйста, пусть это будет кто угодно, только не он».

228