Сойдя с корабля и ступив на токийскую землю, Ито широко улыбнулся. Пребывание в грязном и диком Чосоне истощило его тело и душу до предела. Оказавшись, наконец, на родине после таких ужасных условий, он просто не мог не радоваться.

— Из-за одного неудачно выбранного премьер-министра вся политика превратилась в сущий бардак, но, кажется, небеса еще не отвернулись от нашей Японии.

С чувством глубокого удовлетворения Ито посмотрел на недавно построенное высотное здание в западном стиле. Затем он обменялся взглядами со знакомым человеком, который спешно к нему приближался.

— Опаздываешь.

Вжих —

Ито, как обычно, совершенно естественным жестом швырнул свой багаж прислужникам.

— Ох… П-простите, Ваше Превосходительство! — Слуги поспешно бросились вперед, чтобы подхватить сумки, не дав им упасть на землю. — Ваше Превосходительство! Ваше Превосходительство!

Не отвечая на их приветствия, Ито уверенно зашагал к американскому автомобилю, которым всегда пользовался на родине.

— К-куда прикажете ехать?

Может, дело было в том, что он давно здесь не был, но настроение у Ито было превосходным. В обычное время он бы сорвался на подчиненных и заорал: «Столько лет со мной работаешь, а до сих пор задаешь такие вопросы!» — но сегодня он лишь снисходительно усмехнулся и слегка дернул подбородком. Это означало: заткнись и просто трогайся с места.

— …

— …

Секретарь и водитель Ито настороженно забегали глазами. Машина тронулась по безмолвному приказу, но пункт назначения так и не был назван. Поэтому они продолжали бросать на пассажира косые взгляды, с трепетом ожидая, что слетит с его губ.

Спустя примерно тридцать секунд Ито наконец заговорил:

— Сегодня, пожалуй, подойдет Канадзава.

— А, да. Слушаюсь. Ты слышал? — секретарь поспешно поклонился и еще раз повторил водителю место назначения.

— Да.

Прошло около двадцати минут. Автомобиль Ито остановился у элитного традиционного ресторана в самом сердце Токио.

— Хм… Этот запах.

Место было насквозь пропитано ароматом женской пудры. Прежде чем переступить порог, Ито по привычке раздул ноздри, жадно вдыхая этот сладкий запах.

— Ах, Ваше Превосходительство!

— Садако.

Ито страсть как любил женщин. Настолько, что, прибыв на родину, первым делом отправился не домой, а к гейшам.

— Вы вернулись насовсем?

— Конечно. — Ито ласково погладил лицо Садако, одаривая ее маслянистыми взглядами. — Ну так что, Садако, как ты тут поживала, пока меня не было?

— Разве я могла хорошо жить, когда Вашего Превосходительства не было рядом?

На этот кокетливый, слегка гнусавый голосок Садако Ито ответил довольной улыбкой:

— Ха-ха-ха. Правда? Пусть это только слова, но мне все равно приятно. А теперь пойдем внутрь. На улице все еще довольно холодно.

— Да.

Войдя в здание, Ито первым делом снял шляпу и устроился поудобнее.

— Ну, рассказывай. Какие интересные истории ты мне сегодня припасла?

В эту эпоху обитательницы кварталов развлечений знали о положении дел в стране не хуже правительственных информаторов, получавших жалованье из казны.

Информация от них была настолько ценной, что даже агенты «Икмунса» использовали их как один из своих каналов в Японии. Ито намеревался через Садако выведать закулисные тайны политики и бизнеса, о которых не докладывали ни правительству, ни парламенту.

— Для начала принеси-ка выпить. В горле пересохло.

— Сию минуту.

Садако повернула голову и слегка приподняла подбородок. По этому знаку подчиненные ей гейши быстро скрылись на кухне и вскоре накрыли такой роскошный стол с выпивкой и закусками, что ножки чуть не гнулись.

— Ну, налей-ка мне чарочку.

Ито залпом опрокинул саке.

Садако принялась кормить его с рук закусками, и беседа оживилась.

— С чего мне начать, Ваше Превосходительство?

— Начни с того, что происходит в последнее время. В общих чертах я знаю об этом из телефонных разговоров и газет… Но хочу послушать, насколько твоя версия отличается.

— Хорошо. — Садако принялась докладывать обо всем, что успела подслушать в ресторане за это время.

— Говоришь, прокуроры до сих пор постоянно шастают в резиденцию премьер-министра?

— Да. Говорят, что одна за другой обнаруживаются важные улики того, что социалисты планировали убить Его Величество.

Часть этих доказательств была сфабрикована агентами «Икмунса» в Японии, но для Кацуры это не имело большого значения. Ведь он просто устроил репрессии против интеллектуалов-социалистов, чтобы отвлечь внимание общественности. Сфабрикованы улики или нет — их истинность его не волновала.

— Арестовано уже более ста человек? И это число может вырасти?

— Да.

Из-за сфабрикованных агентами «Икмунса» улик за решетку отправлялось гораздо больше людей, чем в оригинальной истории. Садако вытерла каплю соевого соуса в уголке рта Ито и продолжила:

— Эти слухи уже расползлись по всему Токио. Раз они распространяются так быстро, может, сам премьер-министр за этим стоит?

— Наверняка. Ведь нет ничего лучше, чем решать дела молниеносно.

Ито с заинтересованным выражением лица вспомнил лицо Кацуры.

«Этот Кацура. Я думал, он просто глупец, мнящий себя умником… но, похоже, свои годы он прожил не зря. Очень даже недурно».

Хоть его и нельзя было сравнить с Ито, Кацура также был политиком, варившимся в этих кругах более десяти лет. Его недостатком был вспыльчивый характер из-за военного прошлого, но с таким опытом нельзя было не считаться. Кацура все же умудрился найти для себя лазейку.

«Ну, и толку-то», — подумал Ито.

Эти действия продлят политическую жизнь Кацуры от силы месяца на три-четыре. Именно так он расценил этот внезапный шаг, протягивая Садако пустую чарку.

— Довольно об этом. Других новостей нет?

Садако не стала наливать саке, а вместо этого посмотрела на Ито и начала кокетничать:

— Но перед этим… не могли бы вы утешить свою одинокую девочку? Я так ждала сегодняшнего дня.

— Ах ты, хитрая лисичка. Ну хорошо, иди ко мне.

— Ой.

Ито начал давать волю желаниям, накопившимся за последний год. Прошла где-то минута? Или даже меньше? Ито с удовлетворенным выражением лица тяжело повалился на татами, раскинув руки и ноги.

Он наслаждался моментом, глядя на Садако, которая от смущения закрыла лицо руками.

— …А?

В этот момент ему показалось, что далеко за окном промелькнула неизвестная черная тень.

— К-кто там!

Ито вздрогнул от испуга и вытащил револьвер из внутреннего кармана снятой одежды. Затем он прицелился туда, где только что мелькнул черный человеческий силуэт.

Увидев это, Садако пришла в неописуемый ужас.

— Ч-что с вами? Что случилось?! — не успев даже завязать распахнутое кимоно, она с криком попятилась назад.

— Ваше Превосходительство! — Слуги Ито поспешно вбежали в комнату. По его приказу они тщательно обыскали всю территорию вокруг заведения.

— Когда Ваше Превосходительство прибыли, Садако выставила всех остальных гостей. Сейчас здесь нет никого, кроме персонала.

Лишь убедившись в этом лично, Ито смог наконец прищурить испуганно расширенные глаза.

— Ваше Превосходительство, что-то случилось?

— Ничего. Просто я в последнее время стал слишком нервным. Пойми меня правильно.

Ито, утирая холодный пот, вскоре снова положил револьвер у своего изголовья.

— С вами точно все в порядке?

— Конечно.

Паранойя Ито обострилась после нападения Ли Кана. Ему чуть ли не каждый день снились кошмары о том, как на него нападают корейские убийцы.

— Угх… — голова снова начала пульсировать от боли.

— Вы уверены, что все хорошо? Может, позвать врача?

— Не нужно.

Ито потер виски, а затем уткнулся головой в грудь Садако. Засыпая в объятиях женщины, он чувствовал, как симптомы болезни отступают.

— На сегодня, пожалуй, хватит.

— Ах, да.

Так Ито попытался уснуть, испытывая сильную тревогу в свой первый день после возвращения. Возможно, именно из-за этого темные круги под его глазами стали еще заметнее.

* * *

Прошло три дня с момента его прибытия в Японию. В главную резиденцию Ито нанес визит Сайондзи.

— Ито-сан, как ваше здоровье?

— Лучше, чем говорят слухи.

По Японии уже поползли странные сплетни. Злопыхатели перешептывались, что Ито, вероятно, подхватил смертельную болезнь.

И это было неудивительно: за последний год он сильно исхудал, а цвет его лица резко потемнел. Однако сам Ито возмущался, утверждая, что эти небылицы распускают Ли Кан или его политический противник Кацура.

— Ито-сан.

— Слушаю вас, Сайондзи-сан.

— Час назад Кацура одобрил вашу отставку.

Сайондзи, беспокоясь о здоровье Ито, доложил о том, что только что произошло в кабинете министров. Ито кивнул, дав понять, что ему это уже известно.

— Теперь вы больше не генерал-резидент Чосона, а председатель Тайного совета.

— Да, можно принимать поздравления.

Сайондзи достал из-за пазухи письмо.

— Что это?

— Бывший министр внутренних дел Хара Такаси передал мне это. Учитывая, что накануне он посещал резиденцию премьер-министра, вероятно, премьеру есть что сказать вам, Ито-сан.

— Хм…

Ито тут же принялся внимательно читать переданное послание. Дочитав до конца, он одним движением скомкал письмо Кацуры, и на его лице отразилось раздражение.

— Какой смешной человек.

— …

— Нагадил так, что сам расхлебать не может, и вместо того, чтобы убрать за собой, сваливает всё на других. Тьфу.

Сайондзи прищурился, осторожно наблюдая за реакцией Ито.

— Что намерены делать, Ито-сан? Возьмете на себя руководство переговорами с Россией, как того хочет премьер?

— Что ж, раз премьер-министр просит, нужно исполнить, не так ли? Заодно и время выиграем.

— И то верно. Внутренняя ситуация складывается весьма комично. Как вы и сказали, переждать, пока все не уляжется, — тоже хороший метод.

Кацура мобилизовал политических прокуроров и устроил масштабные репрессии против социалистов. Их задерживали в гораздо больших масштабах, чем в оригинальной истории. Это делалось для того, чтобы через политику террора вновь укрепить свою ослабевшую власть.

Как говорится, «пережди ливень» — когда Кацура вот так безумно беснуется, лучше тихо наблюдать со стороны. Если выступить против него сейчас, можно случайно оказаться впутанным в это дело, и тогда даже Ито могут выставить изменником.

Поэтому Ито собирался выполнить просьбу Кацуры.

— Ах да, Ито-сан.

— Говорите.

— Я уже упоминал об этом по телефону в прошлый раз. Пожалуйста, берегите себя.

— …

— Внутри страны — одно дело, но за границей вам следует быть еще более осторожным.

— Ха-ха. Ха-ха-ха!

Ито, как и многие японцы, отличался мелочностью. Однако, как и любой японец, он желал казаться благородным мужем широкой души. Поэтому он принял совершенно бесстрашный вид, всем своим видом демонстрируя уверенность в себе.

— Какой глупец осмелится покуситься на мою жизнь?

— …

— Сайондзи-сан, вы слишком много тревожитесь. Осторожность — это хорошо, но иногда она может стать ядом.

На словах он был храбр, но в душе Ито тоже понимал, что нужно остерегаться корейцев. В частности, он знал, что его заклятый враг Ли Кан не будет сидеть сложа руки, поэтому твердо решил про себя еще тщательнее заботиться о собственной безопасности.

— Хорошо, для начала назначьте дату переговоров с российской стороной. Чтобы как можно скорее вернуться на родину, я должен встретиться с ними как можно раньше.

Он планировал, что эта внешнеполитическая поездка, сопряженная с определенным риском, станет для него последней. Полагая, что это будет в последний раз, Ито начал подготовку к отъезду.

* * *

Окончательным местом проведения предстоящих русско-японских переговоров был выбран Харбин, расположенный в самом сердце Маньчжурии.

Ито не стал высаживаться в близлежащих Тоннэ или Владивостоке, а отправился на корабле до самого порта Люйшунь на оконечности Ляодунского полуострова.

Люйшунь отличался относительно стабильной обстановкой по сравнению с другими регионами. К тому же, воспользовавшись частью Южно-Маньчжурской железной дороги, переданной им Россией, он мог бы продемонстрировать западным державам, что Япония также владеет железнодорожными линиями в Южной Маньчжурии.

— Отдыхайте. Я рядом, так что можете быть спокойны.

Приемная дочь Ито, Пэ Чонджа, присоединилась к нему в Люйшуне и вместе с ним отправилась в Харбин по Южно-Маньчжурской железной дороге.

Ито отдыхал, устроившись головой на ее коленях, как на подушке. То ли из-за того, что впервые за долгое время он крепко выспался без кошмаров, на лице Ито сияло невероятное умиротворение.

— Не отходи от меня ни на шаг.

— Да.

На случай, если что-то пойдет не так, Ито намеревался использовать ее как живой щит. Не подозревая об этом, Пэ Чонджа нежно гладила изможденное лицо Ито.

— Господин председатель!

— Да. То, что я поручил, выполнено?

— Да. При содействии российской стороны мы завершили проверку всех посторонних лиц на Харбинском вокзале и в его окрестностях.

— Проверьте дважды, трижды.

— Слушаюсь. Я проведу тщательнейший досмотр, уделяя особое внимание чосонцам, которые вызывают подозрения. Не волнуйтесь.

— Хорошо.

Чем ближе они подъезжали к Харбинскому вокзалу, тем более нервным становился Ито. Однако, когда поезд действительно остановился на станции Харбин, его лицо расслабилось. Ведь снаружи виднелись иностранные журналисты, ожидавшие его прибытия.

«Маньчжурия принадлежит нашей Японии».

Хозяин не должен проявлять беспокойство на собственном заднем дворе. Таково было обычное убеждение Ито.

— Отец. Выходим.

— Да.

Опытный политик Ито, выходя из поезда, специально дал фотографам время сделать снимки. Он слегка повернул голову, любуясь панорамой Харбинского вокзала.

«Открытое пространство».

Маньчжурия была территорией совместного ведения. Из-за открытой планировки Харбинского вокзала, расположенного в самом ее центре, риск снайперского огня был весьма велик. Но так как досмотр был проведен заранее, Ито со спокойной душой сошел с поезда.

Именно тогда.

— Ито!

Кто-то его окликнул. Точь-в-точь как полгода назад, когда Ли Кан выходил со службы в церкви. Кто-то отчаянно искал Ито.

Как только Ито рефлекторно повернул голову, отреагировав на голос, какой-то молодой человек выхватил из-за пазухи револьвер и открыл по нему огонь.