Чтобы подчеркнуть искренность только что сказанных слов, Морган-младший тут же упомянул одного из знакомых ему влиятельных людей.

— Принц Ли. Ты, случайно, не знаешь генерала Дьюи?

— Генерала Дьюи?

Неужели Джордж Дьюи?

Уж не о том ли самом единственном в истории США «адмирале военно-морского флота» он говорит?

«С ума сойти, Джордж Дьюи».

От Гражданской до испано-американской войны. Человек, который посвятил военной службе почти пятьдесят лет, вдоль и поперек избороздив Атлантический и Тихий океаны.

«Сколько там звезд у адмирала флота?»

В современную эпоху… Это вам не знаменитая каменная кровать моих родителей, специально заказанная в Корее, на которой гордо красуется эмблема качества в «пять звезд».

Джордж Дьюи носил на погонах целых «шесть» звезд — настоящая величина в американских военных кругах. Годы брали свое, и вскоре ему предстояло уйти в отставку по состоянию здоровья.

Однако на данный момент в американской армии просто не существовало человека более влиятельного. Поэтому мне кровь из носу нужно было завести с ним знакомство.

«Даже вернувшись к статусу гражданского лица, он сохранит свое влияние в вооруженных силах. А главное, он проживет до середины Первой мировой. Такое знакомство точно сослужит хорошую службу для лоббирования».

Я поспешно скрыл радостное выражение лица и невозмутимо ответил:

— Знаю. Еще бы…

Ах, последнее междометие было лишним.

— Значит, знаешь, — Морган-младший, обладавший невероятной проницательностью, широко улыбнулся моему ответу.

Кажется, он мгновенно раскусил мое желание познакомиться с Джорджем Дьюи.

— Я могу представить тебя ему, а могу познакомить и с кем-нибудь другим.

Проклятье.

Инициатива резко перешла к Моргану-младшему.

В любых переговорах тот, кто чего-то отчаянно желает, по определению становится слабой стороной. До сих пор Морган вел себя предупредительно, но он тоже был бизнесменом.

Видимо, инстинктивно почуяв свое превосходство, он решил прощупать почву.

— Но скажи мне, с какой целью ты ищешь встреч с американским генералитетом?

Морган хотел узнать более подробные причины.

Что ж.

Если я начну действовать ради усиления ЧВК, слухи об этом все равно быстро дойдут до Морганов и Рокфеллеров.

Я решил без утайки рассказать им о своих целях.

— На то есть три причины.

— Целых три?

— Да. Во-первых, сейчас в военном училище Тихуаны проходят обучение корейские курсанты. И в первую очередь мне нужен специалист, который сможет оценить текущую учебную программу.

— Ах, вот как.

На лице Моргана появилось понимание. Военное училище в Тихуане — это кузница будущих кадров корейской ЧВК. Повышение ее квалификации приведет к усилению военной мощи ЧВК в Мексике.

А это, в свою очередь, обеспечит безопасность активов семьи Морган. Выражение его лица говорило о том, что он готов поддержать эту затею хотя бы ради блага собственного клана.

— Кроме того, недавно я приобрел один патент. На его основе нужно модернизировать оружие, и я хотел бы поручить это дело специалисту, имеющему реальный боевой опыт.

Стоит американским магнатам сколотить приличное состояние, как они тут же лезут в военную промышленность. К тому же семье Морган было прекрасно известно, что в последнее время я спонсирую ополченцев на родине.

Поэтому он не стал задавать лишних вопросов и попытался угадать последнюю причину сам:

— И, наконец, поскольку в случае беспорядков в Мексике некоторые банды могут пересечь границу, ты хочешь связаться с военными, чтобы запросить содействие в обороне приграничных территорий.

— Верно.

— Хм, но генерал Джордж Дьюи не подходит ни под один из этих пунктов…

И то правда. Джордж Дьюи — человек флота. Для семьи Морган, занимающейся сталелитейным и судостроительным бизнесом, он был бесценным союзником, но для меня — не совсем.

«Мне нужен кто-то из сухопутных войск».

Черт.

Кто же в эту эпоху среди генералитета сухопутных войск?

В бытность лоббистом Пак Бен Чжуном я бесчисленное множество раз бывал в Пентагоне.

Я не питал особой любви к военной промышленности, но поскольку в сфере лоббирования это была золотая жила, мне приходилось через силу изучать соответствующую информацию.

Тогда же я урывками штудировал биографии ключевых фигур американской армии.

«Такие базовые знания были необходимы, чтобы поддержать светскую беседу с американскими генералами, расспрашивая их о людях, которыми они восхищаются».

Оживляя в памяти те воспоминания, я попытался перебрать имена известных полководцев.

«Точно. Першинг! Был же Першинг».

Если во флоте был Джордж Дьюи, то в сухопутных войсках — Джон Першинг. Один из трех генералов армий за всю историю США.

К тому же Першинг относился к тем военным деятелям своей эпохи, кто был наименее подвержен расовым предрассудкам.

«Першинг! Давай сюда контакты Першинга!»

На худой конец подошли бы Маршалл или Макартур. Ах да! Они же еще слишком молоды, и звания у них пока низкие, верно?

— Принц Ли.

— Слушаю.

— Вернувшись в Нью-Йорк, я сразу же пришлю тебе список своих контактов. Выберешь из него тех, кто придется тебе по душе, и свяжись со мной.

— Договорились.

Хотелось бы, чтобы в списке Моргана-младшего оказался номер генерала Першинга. Мысленно помолившись об этом, я завершил нашу беседу тет-а-тет.

После чего мы вернулись в гостиную, и я вновь стал наслаждаться покером в компании гостей.

* * *

Гости разъехались.

В спальне остались лишь мы с Эдель.

— Эдель, чем ты занималась, пока я принимал ванну?

Эдель закрыла книгу, которую читала, и откинула назад струящиеся волосы.

— Училась.

— Училась? Чему же?

— Я изучала традиционную культуру Корейской империи, расспрашивая твоих служанок.

Это она о бывших придворных дамах, недавно сбежавших из Чосона?

— О-о…

«Ничего себе. Я даже немного тронут».

— Оказалось, это гораздо интереснее, чем я думала. Наверное, поэтому знания так легко усваиваются.

— Правда?

Эдель сделала полшага навстречу и позвала меня:

— Принц.

— Я внимательно слушаю.

— Я бы хотела спросить кое о чем из того, что сегодня узнала.

— Спрашивай. Я отвечу на все, что в моих силах.

Эдель засыпала меня вопросами, ее глаза блестели от любопытства:

— Мне сказали, что в Корейской империи перед тем, как на свет должен появиться ребенок, его родители или близкие видят вещие сны. Кажется, их называют «тхэмон»?

— Д-да, все так.

— Странное дело, но когда я сплю, я вообще не вижу снов. Мои ночи проходят словно в небытии.

А я и не знал. Что ж, сегодня я открыл для себя кое-что новое.

— Раз так, то тхэмон о нашем малыше должен был присниться именно тебе… Скажи, что тебе снилось в последнее время?

Хм.

Вопрос Этель заставил меня погрузиться в воспоминания.

И правда, что мне снилось за последнее время?

«А, если подумать. Месяца два назад мне действительно приснился один странный сон».

Почесав затылок, я ответил на ее вопрос:

— Ко мне подошла старуха и сорвала для меня плод с огромного дерева.

— Плод?

— Да. А на следующий день мне приснился тот же сон. Только тогда в руках я уже держал плод, полученный накануне, и старуха протянула мне еще один.

— Еще один?

Странно, правда?

Вот и мне показалось странным.

Глядя на Эдель, я продолжил свой рассказ:

— Я посчитал это дикостью и хотел выбросить из головы, но на следующую ночь она снова дала мне плод.

— Получается, старуха вручила тебе в общей сложности три плода?

— Выходит, что так?

Эдель с озадаченным, но сгорающим от любопытства видом погрузилась в раздумья.

— А что это были за плоды? Они были одинаковыми?

Насколько я помнил... Вроде бы похоже на нектарины, а может, и на яблоки.

«И что же они… могли значить?»

Может, лучше сначала мне самому выяснить их значение, а уже потом рассказать ей?

Если я скажу сейчас, а потом всплывет какое-нибудь дурное толкование, Эдель только расстроится. А подавленное состояние матери всегда отражается на ребенке.

— Дай-ка подумать… Настолько в деталях я не запомнил.

— Ну вспомни, пожалуйста. Говорят, только так можно узнать пол ребенка.

— Эдель.

— Да?

Я крепко сжал руку Эдель и мягко наставил:

— Тхэмон — это, конечно, часть нашей культуры, но в то же время и суеверие, лишенное всяких оснований.

— …

— Не придавай этому слишком большого значения.

Я не люблю подобные вещи. Как и Ли Кан, изначальный хозяин этого тела.

«Скорее даже относится к тем, кто испытывает к ним отвращение».

Настоящий Ли Кан ненавидел суеверия даже сильнее меня.

Почему?

Да потому что его приемная мать, королева Мин, была на них просто помешана. Разве не королева Мин всего за один год спустила всю государственную казну, накопленную Тэвонгуном, в тщетных попытках вылечить своего немощного сына с помощью шаманов?

— Лично я не люблю суеверия. Все из-за моей покойной приемной матери, которая слепо им верила.

— …П-правда?

— Конечно. Разве прибывшие из дворца не рассказывали тебе об этом?

Лицо Эдель быстро омрачилось.

— Я буду осторожнее.

— Вот и славно. Ну же, иди ко мне.

Мы с Эдель легли в постель.

Затем, как обычно, я вкратце рассказал ей о том, что произошло за день.

* * *

— Так ты хочешь наладить контакты с военными? У моего отца есть кое-какие связи в армейских кругах.

Я пересказал Эдель свой недавний разговор с Морганом. И тогда она начала говорить о том, что ее семья тоже может оказаться весьма полезной в этом вопросе.

Я просиял и посмотрел на нее.

— В самом деле?

— Да. И дядя Джон, и мой отец во время Гражданской войны откупились от призыва солидными пожертвованиями, и у них обоих остался по этому поводу некий комплекс. Насколько я знаю, именно поэтому они активно жертвуют на нужды армии.

К-комплекс? У Рокфеллеров?

«Разве о таком можно говорить так легкомысленно?»

Заметив, что я на мгновение замер, Эдель удивленно заморгала:

— Что такое?

— Нет, ничего. Просто мне показалось, что ты затронула довольно щекотливую тему.

— Ой, да брось, мы же не чужие люди. Супруги должны быть откровенны друг с другом.

— И все же.

— В конце концов, теперь я не столько дочь клана Рокфеллер, сколько принцесса семьи Ли. Разве я могу быть нечестной со своим принцем?

Не из клана Рокфеллеров, а из семьи Ли. Такой настрой мне определенно по душе.

В знак согласия я кивнул и спросил:

— В таком случае, твоя семья могла бы порекомендовать офицеров снабжения из Управления вооружений?

— Нужно будет узнать.

Эдель не давала обещаний, в которых не была уверена до конца.

— Но, скорее всего, это возможно.

Однако она и не допускала мысли, что это окажется ей не по силам. Это же Рокфеллеры. Создать нужные связи из ниоткуда за одну ночь — в стиле клана Рокфеллер.

— В отличие от мистера Моргана, который тесно сотрудничает с флотом, наша семья поддерживает хорошие отношения со всеми понемногу.

— Спасибо тебе.

— Не стоит. Скорее, это я должна благодарить тебя, мой принц.

— За что же?

— Просить о помощи женщину — задача не из легких. Спасибо, что первым пошел мне навстречу.

Начало XX века. Это эпоха мачо. И Америка — страна самых настоящих мачо среди мачо.

Как правило, здешние женатые мужчины не просят женщин, а приказывают им. Мои манеры родом из XXI века, похоже, немного тронули Эдель.

— Если тебя вдруг что-то расстроит или заденет, пожалуйста, всегда говори мне об этом первым, как сейчас. Говорят, если держать обиды в себе, супружеская пара отдаляется друг от друга.

Прямо сеанс семейной психотерапии какой-то. Иметь рядом такую чуткую и мудрую жену — настоящее исцеление для души.

— А! Раз уж на то пошло, сегодня меня действительно кое-что слегка задело.

Пользуясь случаем, я решил прямо высказать то, что было на сердце.

— Правда? И что же?

На лице Эдель читалось полное непонимание.

В ответ я состроил слегка надутый вид:

— Разве ты не обещала, что, когда у нас появится ребенок, я узнаю об этом первым?

— Ах!

Эдель кивнула, показывая, что поняла, о чем я.

— Принц Ли.

— Слушаю.

— Прежде всего, я хочу извиниться. За то, что объявила о столь важном событии при всех, даже не посоветовавшись с тобой.

Эдель сделала плаксивое лицо и добавила:

— Но с другой стороны, мне немного обидно.

— Обидно?

— Да. Когда я заявила, что на время откажусь от алкоголя, кроме тебя никто и не заподозрил, что я беременна.

— Это так.

— Наверное, это потому, что я сообщила о своей беременности с помощью нашего особого шифра.

— …

— А значит, как мы и договаривались, ты все-таки узнал об этом первым. Если ты взглянешь на это с другой стороны, то поймешь, что я сдержала свое обещание.

А ведь звучит логично. Я рассудил так же и кивнул.

— Вот оно как. Если подумать, в твоих словах есть смысл.

— И все равно, прости меня. Я должна была предупредить тебя заранее.

Эдель.

В ней была эта удивительная способность играть моими чувствами, заставляя то напрягаться, то расслабляться.

Я погладил Эдель по щеке, а затем нежно коснулся ее живота.

— Тебе хочется чего-нибудь особенного? Из еды или вещей? А может, ты хочешь что-то сделать?

— Хм-м… Чего бы мне хотелось?

Эдель сделала вид, что задумалась, а затем прижалась к моей груди.

— А! Есть кое-что, что только что пришло мне в голову.

— Что же это? Расскажи мне.

— Тебе это может не очень понравиться, но…

Она приблизилась к моему уху и прошептала что-то.

Услышав ее слова, я широко распахнул глаза от удивления.