— Больше всего на свете мне сейчас хочется... завести собаку.

Для женщины из семьи магнатов желание Эдель было на удивление скромным.

Я кивнул, изо всех сил стараясь изобразить позитивную реакцию. Однако на душе почему-то стало немного неспокойно.

«Я думал, что достаточно хорошо о ней забочусь, но, видимо, этого все еще мало».

Эдель покинула свой родной Нью-Джерси и обосновалась в Сан-Франциско, на противоположном конце Американского континента.

Хоть с ней и перебралось немало ее прислуги, сейчас в нашем доме подавляющее большинство составляли мои люди. Поэтому, сталкиваясь с ними, она до сих пор порой выглядела неловко.

Смена обстановки явно вызывала у нее небольшой стресс.

«Должно быть, она хочет найти утешение, заботясь о питомце».

Я погрузился в воспоминания.

Во время нашего визита в родительский дом Эдель она радостно играла со своей собакой, усадив ее на колени. Чтобы убедиться в правильности своих догадок, я задал ей несколько вопросов:

— Насколько я помню, раньше у тебя были собаки.

— Верно.

Вспоминая прошлое, Эдель начала перечислять имена питомцев, которых вырастила собственными руками.

— Через мои руки прошло целых семь малышей. Минки, Мэддог, Крэнк, Наоми, Блэк, Люси и Джеки. А Люси с Джеки до сих пор живут в отцовском доме.

— А какой они породы?

— Люси — кокер-спаниель, а Джеки — бигль. Знал бы ты, какие они милашки! Ах да! У меня же были их фотографии, куда же я их положила...

Как и подобает дочери одной из богатейших семей, у Эдель были даже фотографии своих собак.

Она достала из ящика фотоальбом, полистала его и вскоре протянула мне один снимок.

— Нашла!

С гордостью показав мне фото, она улыбнулась.

— Мой принц, если бы ты поехал в мой родной дом и увидел наших малышей, ты бы точно влюбился в них с первого взгляда. Они так привязаны к людям.

Я невольно кивнул. Люси и Джеки на фотографии и впрямь выглядели очаровательно.

Я повернул голову, заглянув в голубые глаза Эдель. А затем спросил снова:

— Почему же ты оставила их в отцовском доме?

— Ну...

Эдель нерешительно замялась, проглотив окончание фразы. Она даже опустила голову, избегая моего взгляда.

— Говори прямо. Мне правда интересно.

— Я... я подумала, что тебе это может не понравиться, мой принц.

— Мне?

— Да.

Щеки Эдель слегка порозовели.

— С чего ты это взяла?

— Когда мы раньше разговаривали, ты ни разу не упоминал о собаках. Хотя обычно люди естественно затрагивают эту тему.

— И поэтому ты решила, что я не люблю животных?

— Да.

На какое-то время повисла неловкая пауза.

— ...

— ...

Словно испугавшись сгустившейся атмосферы, Эдель поспешно добавила:

— Мы ведь не были влюблены друг в друга до брака. До самой свадьбы мы почти ничего друг о друге не знали. Поэтому я хотела сначала узнать тебя получше, а уже потом попросить об этом. Разве не в этом суть супружества? Не принуждать, а подстраиваться друг под друга.

Мило. Как же это мило.

Так вот оно что.

Она присматривалась ко мне и только сейчас решилась завести этот разговор?

С выражением лица «сущие пустяки» я ответил Эдель:

— Хорошо. Привези обоих сюда. Честно говоря, я тоже очень люблю собак. Не вижу причин, почему бы нам их не завести.

— Правда?

— Конечно.

Эдель обрадовалась как ребенок, но тут же снова опустила голову и помрачнела.

Что это с ней вдруг?

Слегка обеспокоенный, я спросил:

— Что не так? Я думал, ты обрадуешься, если я предложу привезти Люси и Джеки к нам.

— Я рада. И очень.

— Но?

— Я не могу их забрать.

— Но почему?

— Я люблю Люси и Джеки, но они привязаны к моей матери больше, чем ко мне. К тому же, после моего отъезда маме стало очень одиноко.

Мать Эдель страдала от «синдрома опустевшего гнезда». Это психологическое состояние, которое может возникнуть у родителей, когда повзрослевшие дети покидают отчий дом.

Когда даже младшая, Эдель, уехала, симптомы, судя по всему, обострились. Именно поэтому Эдель сказала, что не может забрать собак.

— Я часто получаю письма из дома. Пишут, что Люси и Джеки — единственные, кто заставляет маму улыбаться. Если я заберу этих двоих, каково ей будет?

Эдель была почтительной дочерью — под стать женщине, вышедшей замуж в страну сурового конфуцианства.

Осторожно наблюдая за ее реакцией, я переспросил, чего же она хочет на самом деле.

— Я... хочу завести нового щенка.

— Пожалуйста. Выбирай любую породу и пол. Я полностью поддержу твой выбор.

Эдель с воодушевлением крепко сжала мою руку.

— Мой принц.

— Слушаю.

— А вот в королевской семье Корейской империи... какую породу держали в качестве королевской собаки?

А? С чего вдруг королевская собака?

Слегка опешив, я торопливо порылся в воспоминаниях Ли Кана.

— Хм. Что-то я не припомню, чтобы у нас разводили королевских собак.

— Правда?

— Да. Я не встречал никаких записей о том, что во дворце держали собак. А вот кошки — да, были.

— Кошки?

— Верно. Около ста пятидесяти лет назад Великий ван Сукчон держал любимого кота. Кажется, его звали Кымдок?

— Вот как.

На лице Эдель промелькнуло разочарование.

Но вскоре, словно приняв какое-то решение, она сжала кулачки и обратилась ко мне с просьбой:

— Тогда почему бы тебе, мой принц, не стать первым? Было бы замечательно воспользоваться случаем и завести королевскую собаку.

— Что? Мне? Королевскую собаку?

— Да. Если мы привезем и вырастим в нашем доме породу, которая есть только в Корейской империи, то она и станет королевской. Разве не так?

Глаза Эдель так и пылали энтузиазмом. Давненько я такого не видел.

«Ух ты. Аж обжигает».

Когда-то давно... Еще до свадьбы, Эдель давала мне несколько наставлений.

Сейчас она выглядела точь-в-точь как тогда. Настолько она была поглощена этим разговором.

— Что ж, почему бы и нет.

— Правда?!

— Конечно.

На самом деле идея «королевской собаки», предложенная Эдель, могла сослужить мне очень хорошую службу. Члены европейских королевских семей просто без ума от собак. Взять хотя бы Британию.

Разве нынешний король Англии Эдуард VII не держит аж семь собак? Специфика жизни монарших особ такова, что в условиях жестокой борьбы за власть они не могут позволить себе привязываться к окружающим людям.

В моменты одиночества единственные, на кого они могут опереться — это их питомцы. Именно поэтому любовь европейских монархов к собакам порой переходит все границы.

«В скором времени мне предстоит официально с ними взаимодействовать».

После моего грандиозного успеха в Америке члены королевских семей разных стран начали засыпать меня приглашениями в надежде выведать мой секрет.

А уж когда я породнился с семьей Рокфеллер, их желание увидеть меня у себя в гостях возросло многократно. Приглашения и сейчас продолжали поступать непрерывным потоком.

Не только высокомерная Британия. Но и Россия, ведущая с Британией «Большую игру». Нидерланды, с которыми у меня уже сложились кое-какие связи. Германская империя, питавшая такую слабость к изящным рукам.

А также Италия, Испания и даже Швеция. Все они жаждали заполучить меня.

И если во время этих визитов меня будет сопровождать королевская собака, выбранная Эдель, или если я просто покажу им корейскую аборигенную породу, это позволит мне завоевать их симпатию без всяких дорогих подарков.

«Дипломатия на высшем уровне с использованием животных широко применяется и в современную эпоху».

Взять, к примеру, Корею, которая на международной арене более шестидесяти лет была разделена на Север и Юг.

Был же период... Когда лидеры двух стран обменялись собаками пород чиндо и пхунсан, что стало символом короткой, но все же оттепели в отношениях?

Соседний Китай тоже активно вел так называемую «пандовую дипломатию» по всему миру.

(п.п. как же актуально на фоне недавних новостей о вывозе панд из Японии)

Словом, использование домашних питомцев или животных, находящихся под угрозой исчезновения — весьма распространенный дипломатический инструмент на международной арене.

«А, кстати...»

Бельгия, знаменитая своим шоколадом, не прислала мне ни одного приглашения. Ну да ладно.

Они ведь даже по европейским меркам славятся своим махровым расизмом. Их можно смело игнорировать.

Как бы там ни было. Поскольку мое турне по Европе должно было вот-вот возобновиться, нужно было поскорее обзавестись новым питомцем.

— Что ж, куй железо, пока горячо. Я прямо сейчас прикажу своим людям заняться этим вопросом.

— Правда?!

Эдель прижалась ко мне своей пышной грудью и крепко обняла.

Я обнял ее в ответ, и на этом наш день подошел к концу.

* * *

«Какие там у нас в Корее есть породы собак?»

После покушения я ограничил свое появление на публике. Поэтому мне пришлось временно отказаться от ежедневных прогулок.

«Душно сидеть взаперти, но что поделать. Моя безопасность превыше всего».

И все же, поскольку перед нашим домом был просторный двор, я спасался от скуки, прогуливаясь по саду.

Вот и сегодня, бродя по участку, я мысленно вернулся в те времена, когда был современным человеком и гулял по паркам, пытаясь вспомнить корейские породы собак.

«Что ни говори, а корейская собака номер один — это чиндо».

Корейский чиндо с его невероятно красивой белоснежной шерстью. Мне до сих пор помнилось, с какой преданностью они защищали своих хозяев.

«Затем идет пхунсан — собака, которую разводили в основном в северных регионах».

Э? Что такое. Вспомнил только эти две.

Я дал себе еще немного времени подумать, но больше в голову ничего не приходило.

«Меньше, чем я думал».

А ведь в соседнем Китае пород видимо-невидимо.

Начиная с шарпея.
Ши-тцу.
Чау-чау.
Мопс.
Тибетский мастиф.
Пекинес.
Китайская хохлатая.

Существует же столько разных пород!

«Почему так?»

В голове пронеслось сразу несколько причин. В Корее не прикладывали таких усилий к селекции и разведению чистокровных собак, как в Европе.

Более того, в моей первоначальной истории Корея пережила Вторую мировую войну в условиях японской оккупации.

Ближе к концу войны жизнь людей, причем не только на Японских островах, но и на Корейском полуострове, была разрушена.

«Когда я иногда приезжал в Корею, моя бабушка рассказывала... В конце японской оккупации японцы отбирали у людей даже железную посуду».

Это было время, когда из-за нехватки железной руды конфисковывали даже крышки от котлов.

Для нужд армии требовалось много меха, чтобы шить зимнюю одежду, поэтому японцы, вероятно, массово забивали домашний скот на Корейском полуострове, используя шкуры животных для военных поставок.

Собаки, скорее всего, тоже не стали исключением.

«Многие корейские аборигенные породы тогда наверняка вымерли».

Не потому ли в моей настоящей истории остались только чиндо и пхунсаны?

Я не мог утверждать это со стопроцентной уверенностью, но мне казалось, что причина именно в этом.

«На этот раз все должно быть иначе».

Ведь я занял тело Ли Кана.

— Ваше Высочество, вы искали меня?

— Да.

С довольно серьезным видом я поручил Чхве Хён У разузнать о корейских породах собак.

Тот в ответ почесал затылок с легкой растерянностью на лице:

— Ваше Высочество. Исследование собак по всей стране обойдется в копеечку, но главное — это займет очень много времени.

— Я это понимаю.

— Если вы хотите выбрать королевскую собаку до поездки в Европу, почему бы для начала не поискать среди корейских аборигенных пород, которых держат корейские переселенцы здесь, в Америке?

— Вот как? Думаешь, такие найдутся?

— Да. Если у кого-то из них недавно родились щенки, будет гораздо проще взять собаку у них.

Так определенно будет быстрее.

С ростом корейской иммиграции в Америку сюда хлынули самые разные культурные особенности и товары из Корейской империи. Наверняка кто-то привез с собой и местных собак.

— Займись этим.

— Слушаюсь. И параллельно я запущу исследование пород на родине. Заодно с поиском корейских цветов, о которых ранее просила Ее Высочество принцесса.

— Поиск корейских цветов? Эдель дала такое распоряжение?

— Так точно. Я не счел это чем-то проблемным, поэтому не стал докладывать вам, Ваше Высочество.

— Вот как?

После свадьбы наш сад менялся не по дням, а по часам. Эдель переделывала его на свой вкус. Она ведь еще до брака заявляла, что хочет обустроить наш сад по своему усмотрению.

«В последнее время наш сад начал заполняться сливовыми деревьями ихва, специально привезенными из Корейской империи...»

Деревья ихва продолжали высаживать в нашем саду потому, что их цветок был символом императорского дома Корейской империи.

Идея с королевской собакой.
Пересадка деревьев ихва.
Поиск корейских цветов.

Глядя на эту череду проектов, инициированных или задуманных Эдель, казалось, что их пронизывает одна общая идея.

«Хм...»

Глядя на все это, в моей голове всплыли проекты, о которых я совсем забыл. Ведь когда-то я с таким энтузиазмом взялся за улучшение семян.

«В сельском хозяйстве обеспечение качественными семенами важнее всего».

Занимаясь этим, я тогда осознал один поразительный факт. Из-за того, что именно японские ученые давали названия бесчисленному множеству корейских аборигенных семян, разве они не получали японские научные названия вместо корейских?

«Вспомнилось то, о чем я совершенно позабыл».

Кажется, благодаря Эдель я кое-что осознал. Я начал вновь составлять список дел, восстанавливая в памяти всё, что было забыто.

---

п.п. Слово «аборигенные» ключевое, так как оно отделяет «природные» породы от «заводских». Эти породы сформировались в результате естественного отбора в конкретной местности (в данном случае — в Корее), а не были выведены селекционерами в лабораториях или питомниках через скрещивание разных видов.

Деревья ихва - цветущие груши