Растения-эндемики Корейского полуострова, открытые и зарегистрированные за последние десять лет.

Документ с их кратким перечнем лежал сейчас передо мной.

— Хм... Похоже, их утекло за границу куда больше, чем я ожидал.

Глядя на увесистую стопку бумаг, я раздумывал, с чего бы начать.

Чхве Хён У, заметив мой пристальный взгляд, устремленный на отчет, по-своему истолковал ситуацию:

— Видимо, в последнее время Корейский полуостров посещает все больше ботаников, поэтому и количество зарегистрированных видов возросло.

— Наверняка так и есть. Я тоже так думаю.

С середины XIX века западные ботаники рыскали по всему миру в поисках новых видов растений.

В результате, за исключением таких труднодоступных мест, как Арктика, Антарктика, Тибетское нагорье, Центральная Африка или непроходимые джунгли Амазонки, была исследована почти вся планета.

И вот, представьте себе, в такой ситуации остается Корейский полуостров — одна из немногих неизведанных территорий с умеренным климатом. Будь вы ботаником, как бы вы поступили?

«Как бы поступил? Да я бы сам собрал чемоданы и рванул в Корейскую империю».

Ведь из всех легкодоступных регионов с благоприятным климатом это единственное место, где еще сохранились неизвестные виды растений.

Именно поэтому за последние десять лет число ботаников, посетивших Корейский полуостров, исчислялось сотнями.

— Поскольку новые виды все еще продолжают открывать, экспедиции на полуостров в ближайшее время не прекратятся.

— Пожалуй.

— Ваше Высочество.

— Говори.

— Вы ведь желаете, чтобы местным растениям давали корейские названия?

— Да.

— Есть один способ.

— И какой же?

— Обычно первооткрыватели называют новые виды в свою честь или в честь своей родины. Однако...

— Однако?

— Если у экспедиции есть спонсор, то дело принимает иной оборот.

Существует традиция в знак «благодарности» называть открытое растение фамилией спонсора или именем его страны.

Я прищурился, всем своим видом выражая недовольство.

— Выходит, все опять упирается в деньги.

— Что поделать, таков закон этого мира. Деньги решают все.

Чхве Хён У почесал затылок. Затем он посмотрел на меня с таким видом, будто спрашивал, как мне его идея.

«Хоть мне это и не по душе, но если я хочу, чтобы еще не открытые корейские растения получали корейские названия, другого выхода нет».

Может показаться, что это пустяк. Наверняка найдутся те, кто покрутит у виска и спросит, какой вообще прок от того, что у нового растения будет корейское имя.

«Но если посмотреть с другой стороны...»

Давать исконно корейским растениям иностранные, а уж тем более японские названия — чертовски неприятно. С теми, что уже зарегистрированы, ничего не поделаешь, тут я бессилен.

Но сейчас ситуация изменилась. Стоит мне выделить немного денег на спонсирование исследований, и все пойдет по-другому.

«Инвестиции в фундаментальную науку — ботанику... В краткосрочной и долгосрочной перспективе это не так уж плохо».

Ведь и селекция, и питомниководство — все это производные от базовой науки, ботаники.

Более того.

Под предлогом поиска новых видов растений спонсируемые мной ботаники смогут беспрепятственно разъезжать по всему Корейскому полуострову. Это отличный повод, чтобы внедрить туда шпионов.

«Решено. Так и сделаем».

Приняв решение, я изложил Чхве Хён У свой план:

— Я подумываю открыть факультет ботаники в основанном мной университете и пригласить именитых ученых на должности профессоров. А уже через них буду спонсировать экспедиции на родину.

— Отличная мысль, Ваше Высочество.

— И вот еще что! Договоры нужно составлять максимально тщательно. Ученые те еще любители поиграть со шрифтами и формулировками. Будь предельно внимателен.

— Слушаюсь.

Изложив все свои задумки, я принялся за чтение отчета о корейских растениях, зарегистрированных за последние десять лет.

Пробегая глазами по строчкам, я вдруг наткнулся на одно знакомое название.

«Корейская пихта с острова Чеджу».

Дерево, которое идеально подходит на роль рождественской ели. Не знаю, как насчет остального. Но если мы привезем ее сюда, можно будет получить весьма солидную побочную прибыль.

«Может, в этой истории мне стоит заняться этим вплотную?»

Я на мгновение задумался.

Тем временем Чхве Хён У, заметив мое оживление, подошел ближе:

— Вас заинтересовала корейская пихта?

— Есть немного. Из нее выйдет идеальная рождественская ель.

— И то верно.

На лице Чхве Хён У появилось выражение человека, который вдруг что-то вспомнил, и он посмотрел на меня:

— В следующем месяце по приказу Ее Высочества принцессы к нам прибудет большая партия саженцев форзиции, азалии, королевской вишни и, конечно же, деревьев ихва. Я распоряжусь, чтобы вместе с ними привезли и корейскую пихту.

— Хочешь сказать, Эдель приказала привезти не только ихва, но и другие корейские деревья?

— Так точно.

Похоже, она решила превратить наш сад в маленькую Корею. Я в очередной раз был тронут. К тому же, было чувство, будто я у нее чему-то учусь.

«Взять хотя бы ту брошь».

Я посмотрел на маячившего передо мной Чхве Хён У. Точнее, не на его лицо, а на лацкан его пиджака.

«И сегодня надел».

На груди Чхве Хён У, у самого сердца, красовалась маленькая брошь. Украшение с символом Тэгык, сделанное по предложению Эдель.

Каждый работник в нашем доме носил такую же.

«Вроде бы мелочь».

Но с тех пор, как все стали носить эту брошь, лица домочадцев и слуг изменились. Возможно, появилось чувство принадлежности к одному целому. А может, символ Тэгык на груди пробуждал в них чувство патриотизма.

«И все это началось с идеи Эдель».

Мне доводилось видеть, как сильно меняются творения художников под влиянием их муз. Честно говоря, раньше я этого не понимал.

Я искренне недоумевал: как стиль великого творца может кардинально измениться из-за такой переменной, как спутник жизни?

Но теперь, после женитьбы, я начал догадываться, почему так происходит. Жена — это человек, который влияет на тебя гораздо сильнее, чем можно себе представить.

«Сам того не замечая, я нахожусь под влиянием Эдель».

Ведь это человек, с которым ты проводишь больше всего времени в одном жизненном пространстве. С кем обсуждаешь прошедший день перед сном и у кого можешь попросить совета.

Разве она не тот самый партнер, с которым вы вместе преодолеваете все невзгоды? Супруги просто обречены становиться похожими друг на друга.

— Ваше Высочество.

Чхве Хён У, ненадолго выходивший из комнаты, снова подошел ко мне.

— Кандидаты на роль королевской собаки предварительно отобраны, владельцы щенков ожидают снаружи. Как прикажете поступить?

Появление щенка, которого так хотела Эдель, было уже не за горами. Я решил, что мы посмотрим собак прямо сегодня.

— Чем раньше, тем лучше. Пригласи владельцев внутрь. А Эдель я позову сам.

— Слушаюсь.

Мне хотелось поскорее с этим покончить. Скоро нам предстояло отправиться в Европу, и у меня просто не было времени тратить энергию на столь незначительные дела.

* * *

— Боже мой! Ты только посмотри, мой принц! Они так мило копошатся, просто прелесть! — воскликнула Эдель, указывая на щенков пальцем, а в ее голосе звучали характерные восторженно-гнусавые нотки.

— Взгляните на этот крошечный носик вон там, слева. А какие у него огромные лапы — наверняка вырастет настоящим гигантом!

Щенки, совершенно разные на вид, смышлеными глазками уставились на нас с Эдель.

— Иди ко мне, мой малыш.

Эдель, не в силах сдерживаться, достала из коробки одного из щенков.

Прижав его к груди, она взглянула на меня и спросила:

— Ну как?

— По-моему, вы отлично смотритесь.

— Правда?

— Конечно.

— М-м, этот запах...

Эдель подняла щенка к своему точеному носику. Она принялась принюхиваться, вдыхая его аромат.

Казалось, запах щенка действовал на нее как наркотик, потому что она продолжала вдыхать его снова и снова.

— Сколько им?

— Им нет еще и трех месяцев.

Пока Эдель упивалась щенячьим запахом, я повернулся к заводчику, чтобы подробно расспросить о возрасте и состоянии здоровья малышей.

— Могу я взглянуть на мать и отца?

— С-сюда, Ваше Высочество.

Неподалеку на поводках дожидались взрослые собаки.

Указав на черного щенка на руках у Эдель, я спросил, какие из восьми взрослых псов приходятся ему родителями.

— Вот эти двое. Отцу четыре года, а матери три. Ваше Высочество, ну разве они не красавцы?

— И правда.

Окинув взглядом статных взрослых собак, я снова посмотрел на Эдель. Она все еще самозабвенно гладила щенка.

— Эдель.

— Ах, да, мой принц.

Почувствовав мой взгляд, Эдель пришла в себя и тоже начала расспрашивать о щенке в своих руках.

— А какой породы этот малыш?

— П-породы?

Заводчик нервно забегал глазами и задумался секунд на десять.

А затем, с ужасным английским акцентом, ответил на вопрос Эдель:

— Е-его называют «ненунбаги».

— Хм... Ненунбаги?

Эдель усмехнулась, глядя на слегка растерявшегося хозяина собаки.

— Ненунбаги... Это потому, что эти светлые пятна над глазами похожи на вторую пару глаз?

(п.п. «Ненунбаги» дословно означает «четырехглазый»)

— Да. Все верно, Ваше Высочество.

Эдель — дочь клана Рокфеллер. У нее был невероятно острый глаз. И поэтому, если подчиненные пытались ей лгать, она мгновенно это подмечала.

— Ух ты, какое отличное название. Особенно для того, которое вы придумали прямо сейчас.

Вот видите? Даже сейчас раскусила в два счета.

— Ваше Высочество... П-простите. Ваш покорный слуга не очень-то разбирается в породах...

— О, все в порядке. Такое случается. Мистер Пак, я вовсе не пытаюсь вас отчитывать. Не нервничайте так сильно.

— ...

— Но название и впрямь удачное. Мне нравится.

Давая понять, что в ее словах не было злого умысла, Эдель искренне похвалила название. Для имени, придуманного на ходу, оно было весьма неплохим — и звучало интересно, и смысл имело.

— А этот щенок какой породы?

— Это сапсаль.

— Судя по тому, как быстро вы ответили, это название уже существовало, верно?

— ...

— А тот, что рядом?

— Это пульгэ. А вон тот — чиндо.

Судя по всему, из четырех щенков Эдель больше всего приглянулся тот черный «четырехглазый» малыш, которого она держала на руках. К остальным щенкам она не проявила никакого интереса.

— Мой принц, не хочешь подержать его?

— Давай.

— Ой, вы так здорово смотритесь!

Эдель радостно хлопнула в ладоши и спросила:

— Ты раньше держал собак?

— Никогда не доводилось.

Если быть точным, то Ли Кан никогда их не держал. А вот современный человек Пак Бен Чжун за свою жизнь вырастил немало питомцев.

— Правда?

Эдель посмотрела на меня с легким подозрением.

— По тому, как ты его держишь, и не скажешь, что это твой первый раз...

Она слегка склонила голову набок, но затем лучезарно улыбнулась и забрала щенка обратно. А потом игриво прошептала мне:

— Ты станешь прекрасным отцом, мой принц.

— С чего ты взяла?

— Ты держишь щенка так уверенно и надежно. Уверена, ты и нашего малыша будешь держать так же крепко.

В ответ на похвалу Эдель я широко улыбнулся.

— Значит, на этом и остановимся? Берем этого малыша?

— Да!

Выбор был сделан. Я дал понять владельцам собак, что мы закончили.

Когда они удалились, я тихо отдал Чхве Хён У одно распоряжение:

— Насчет тех людей, что были здесь сегодня.

— Слушаю.

— Окажи всестороннюю поддержку не только тому, чьего щенка мы выбрали, но и всем остальным. Эти люди помогут нам в деле разведения корейских пород.

После моего визита в Европу популярность «четырехглазой» собаки и других аборигенных пород может взлететь до небес.

Поскольку их можно будет преподносить в качестве подарков другим королевским домам, разведение просто необходимо. И люди, собравшиеся здесь сегодня, должны были потрудиться на этом поприще.

— Исполню, Ваше Высочество.

Эдель с черным щенком на руках снова подошла ко мне.

— Мой принц. Как мы его назовем?

Как же лучше? Какое имя звучит по-корейски, но при этом будет легким для произношения Эдель?

— А ты что скажешь? Хочу посмотреть на твои таланты в выборе имен.

Трудные задачи нужно делегировать. Вот я и спросил стоящего рядом Чхве Хён У, какое имя, по его мнению, подойдет лучше всего.

— Ну... Осмелится ли ваш покорный слуга давать имя вместо Вашего Высочества?

Чхве Хён У с растерянным видом с мольбой посмотрел на Эдель. Его взгляд буквально кричал: «Спасите!».

— Подумай хорошенько.

Решил увильнуть? Я перехватил его умоляющий взгляд, направленный на Эдель, и велел ему помочь мне.

Чхве Хён У немного подумал, а затем начал издалека.

— Ваше Высочество.

— Говори.

— В нашем народе принято называть собак в честь тех, кого мы любим, или тех, кого ненавидим.

— Да ну?

Я удивился. Ладно любимых, но называть в честь того, кого терпеть не можешь?

На это Чхве Хён У с лукавой усмешкой ответил:

— Потому что ситуации получаются довольно забавными. Только представьте: вы зовете по имени человека, которого терпеть не можете, и при этом приучаете его гадить в лоток.

— А-а...

Теперь я понял, почему наши предки давали собакам такие имена.

— Вы уже выбрали?

Поскольку наш разговор с Чхве Хён У проходил на корейском, Эдель ничего не поняла. Поэтому она с нетерпением смотрела на нас, сгорая от любопытства.

— Выбрали.

— И какое же? Скажите скорее!

— Мэйдзи. Как тебе Мэйдзи?

Стоявший рядом Чхве Хён У крепко сжал кулаки и затаил дыхание. Уж он-то прекрасно понимал, в чью честь дано имя «Мэйдзи».

(п.п. Имя правящего императора Японии).

— Мейдж?

Однако Эдель, в отличие от Чхве Хён У, похоже, не знала истинного значения слова «Мэйдзи». Как и большинство жителей Запада, она не разбиралась в истории Восточной Азии, поэтому восприняла его на слух как английское «Mage» (маг).

— Мейдж...

Эдель в раздумье склонила голову набок. Не самое обычное имя для собаки.

— А что, звучит! В конце концов, мы ведь и впрямь оказались очарованы магией этого малыша. Разве не так, Мэйдзи?

При звуках своего нового имени черный щенок вдруг оживился. Словно его с самого рождения звали Мэйдзи.

— Ой, кажется, Мэйдзи тоже нравится его имя! Мой принц, посмотрите! Наш Мэйдзи откликнулся на свое имя!

Эдель звонко рассмеялась и высоко подняла черного щенка.

Мэйдзи тут же радостно затявкал:

— Тяв-тяв!

— Мэйдзи~ Что такое, что случилось? Проголодался? Тогда пойдем покушаем!

То ли от волнения, то ли от чего еще, но когда Эдель подняла его высоко в воздух, щенок пустил струю. Прямо Эдель на лицо.

— Ой! Мэйдзи! Это еще что такое?!

— Гав-гав!

— Нельзя так скверно вести себя с мамой! Мэйдзи, тебя нужно наказать. Придется немедленно начать учить тебя манерам и приучать к лотку!

Как и подобает опытной хозяйке, вырастившей семерых собак, Эдель сделала строгое лицо и принялась отчитывать Мэйдзи.

Негодуя, она унесла щенка во двор. Видимо, решила устроить ему курс интенсивной дрессировки.

— Не думаю, что стоит объяснять ей истинный смысл его имени, верно? — прошептал я Чхве Хён У, глядя вслед Эдель, уносящей Мэйдзи прочь.

Чхве Хён У моргнул и ответил:

— Не стоит, Ваше Высочество.

---

Не знаю, какая у них порода, но вот что мне выдало по запросам. Это бурят-монгольский волкодав. Мне кажется что то похожее (по виду), хоть и не такой массивный.