— Вслед за Его Высочеством принцем Ыйхва, вторым председателем ассоциации «Хапсон» избран господин Ю Кил-чун! А теперь, прошу всех встать и поаплодировать. Давайте поприветствуем и поздравим нашего нового председателя!

— Ура!

— Ю Кил-чун! Ю Кил-чун!

Зал ассоциации буквально раскалился от восторженных криков наших соотечественников.

Я широко улыбнулся и пожал руку Ю Кил-чуну, одержавшему победу на выборах председателя.

— Что ж, теперь вы займете кресло председателя после меня. Примите мои искренние поздравления.

— Благодарю вас, Ваше Высочество.

По правде говоря, избрание Ю Кил-чуна было лишь делом времени. Ведь я сам назначил его единственным главным заместителем председателя.

Поскольку я публично заявил, что доверяю ему больше всех в ассоциации, можно сказать, что в этой предвыборной гонке он изначально вырвался на три шага вперед.

«Это была битва, в которой он попросту не мог проиграть».

В настоящее время я пользовался абсолютной поддержкой соотечественников. И всю эту популярность Ю Кил-чун благополучно взвалил себе на плечи.

Если бы он не начал совершать одну глупость за другой, победа была бы у него в кармане, и, как я и предвидел, всё прошло как по маслу.

— Вы и до этого усердно трудились на посту заместителя... но отныне, уже как председатель, прошу вас служить на благо наших соотечественников с еще большей отдачей.

— Да. Я запомню ваши слова.

Сегодня хороший день. А в хорошие дни принято говорить только хорошее. Но полезное лекарство всегда горько на вкус.

Поскольку должность председателя ближе к политике, нежели к административной работе, напоследок я решил подчеркнуть то, чего ему, как политику, стоит остерегаться.

— Как я уже говорил, ваши способности проверены временем. Как и ваш характер. Однако есть кое-что, что меня беспокоит.

— Что именно?

— Ваши сыновья.

По лицу Ю Кил-чуна было видно: он понял, что кроется за моим предупреждением. С тревогой во взгляде он посмотрел на своих двух сыновей, которые поддерживали его, стоя поодаль.

— ...

— ...

Повисло молчание.

Чтобы переварить даже правильные слова, нужно время.

Я продолжал пожимать ему руку, ожидая, когда он сам её отпустит.

«Пора».

Как только Ю Кил-чун разжал пальцы и попытался слегка отстраниться, я потянул его обратно к себе. А затем, перейдя на шепот, начал разговор не для чужих ушей.

— Такова уж человеческая природа. Мы можем безжалостно бичевать за проступки себя или других, но когда дело касается собственных детей, способность мыслить здраво куда-то улетучивается.

— ...

— И это касается даже тех, кто достиг в обществе определенных высот.

— П-прошу простить меня, Ваше Высочество.

В 1902 году Ю Кил-чун планировал совершить переворот, чтобы вместо Коджона сделать конституционным монархом меня.

Тогда этот заговор был раскрыт заранее, и его семья была полностью разрушена. Ему самому и двум его сыновьям едва удалось выжить и сбежать в Японию. И сейчас рядом с ним стоят лишь старший сын, Ю Мангём, и младший, Ю Окгём.

Обоим парням, видимо, стало любопытно, о чем мы тут шепчемся, и они медленно приблизились к отцу, хотя до этого стояли поодаль. Я бросил строгий взгляд на одного из братьев и снова предупредил Ю Кил-чуна.

— В последнее время о вашем старшем ходят весьма дурные слухи. В обществе об этом пока открыто не говорят, но... скоро эта проблема может всплыть на поверхность.

— П-правда?

— Да. Насколько мне известно, замешаны деньги.

— Д-деньги?

— Именно так.

Всё остальное Ю Кил-чуну придется выяснять самому. Я не собирался и дальше вмешиваться в дела его семьи.

— Верю, что вы сами со всем разберетесь. И желательно, чтобы вы уладили это дело как можно скорее и без лишнего шума.

— Слушаюсь.

На этом предупреждение для моего преемника было закончено.

Окинув взглядом собравшихся здесь руководителей ассоциации, я заговорил о том, что не успел сказать ранее. Я возвысил голос, обращаясь к ним с напутствием:

— Ах да. У меня есть к вам разговор.

— Говорите, Ваше Высочество.

— Прежде чем полностью передать пост председателя господину Ю, я бы хотел упомянуть о нескольких давних проектах, которые не успел завершить за время своего срока. Я очень надеюсь, что вы доведете эти дела до конца. Разумеется, объединив усилия с новым председателем.

Подняв два пальца, я объявил им о наличии двух нерешенных задач.

— В последнее время на картах место, которое издавна называлось Чосонским или Восточным морем, ошибочно печатается как Японское море.

— Вы хотите сказать, что карты распространяются с названием «Японское море» вместо Восточного?

— Именно. И, к сожалению, наше правительство на родине никак это не комментирует. Если подумать, японцы полностью присвоили себе наши дипломатические права. Так что вряд ли этот вопрос будет подниматься в будущем.

Вплоть до конца девятнадцатого века названия «Восточное море» или «Чосонское море» встречались на картах гораздо чаще, но с тех пор стало подавляющим использование термина «Японское море».

Мое вмешательство вряд ли мгновенно изменит эту тенденцию, но даже простые протесты помогут в будущем вернуть морю его истинное имя.

Это лишит их жалких оправданий в духе: «Где же вы были все эти сорок лет, и почему возмущаетесь только сейчас?»

Именно поэтому я планировал заранее подготовить почву, начав действовать уже сейчас.

— Мы должны продолжать протестовать до тех пор, пока ошибочное английское название не будет исправлено. Кроме того, мы обязаны непрерывно рассылать письма в министерства иностранных дел разных стран с протестом против насильственного присоединения Токто Японией.

— Да. Мы вас поняли.

Проблема обозначения Восточного моря как Японского. Нельзя сказать, что решения совсем нет.

Достаточно обратиться к картографическим компаниям и газетам, или же вовсе скупить их акции и сделать ведущие издательства своими.

Немногие смелые директора осмелятся отказать мажоритарному акционеру, оказывающему давление. Поэтому для начала я собирался связаться с тройкой ведущих картографических издательств и провести скупку их акций.

Конечно, присутствующим здесь руководителям ассоциации «Хапсон» я об этом не сказал. Ведь провернуть такое под силу только мне одному.

Если случайно слить информацию людям, от которых всё равно не будет проку, и она дойдет до ушей японцев — всё только усложнится.

— Вторая задача — похожая дипломатическая проблема. Ради укрепления дружбы между США и нашей Корейской империей ассоциация продвигает проект по передаче в дар столице Соединенных Штатов, Вашингтону, саженцев сливовых деревьев «ихва»*.

(прим. пер.: Ихва (李花) — цветок сливы, геральдический символ правящей династии Ли (Корейской империи).

В оригинальной истории в этом районе планировалась посадка сакуры, но из-за инцидента с покушением в Сан-Франциско этот проект был полностью сорван.

Тем более что сейчас у власти в Японии стоит Кацура, а не Сайондзи, поэтому подобные обсуждения даже не возобновлялись.

Я намеревался воспользоваться этой возможностью и посадить в столице Америки огромное количество цветущих сливовых деревьев вместо японской вишни.

— Мы планируем отправить около четырех тысяч саженцев. Переговоры были почти завершены, но из-за покушения дело застопорилось.

— В-вот оно как.

— Прошу вас, приложите все усилия, чтобы довести это дело до конца. Полагаюсь только на вас.

— Да. Предоставьте это нам.

В Америке, если уж какое-то учреждение или здание было создано, изменить это нелегко.

Подаренная Японией сакура символизировала дружбу между двумя странами, и хотя во время Второй мировой войны она вызвала споры и даже оказалась под угрозой вырубки...

Разве тогда они не избежали кризиса, просто сменив английское название вишневых деревьев, продемонстрировав тем самым невероятную живучесть?

«Вашингтонский фестиваль цветения сакуры превратится в фестиваль цветения сливы».

На первый взгляд это мелочь, но из-за одной крошечной детали меняется имидж, и это, подобно эффекту бабочки, приводит к изменению других, более масштабных вещей.

Именно на это я и делал ставку.

К тому же, обе озвученные мной проблемы выглядели бы куда лучше, если бы их решением занималась не отдельная личность, а ассоциация соотечественников.

Именно поэтому я не стал доводить их до конца сам, а оставил им.

— Я верю в вас.

Так корейская диаспора — ассоциация «Хапсон» — покинула мои руки.

Конечно, учитывая, что следующим председателем стал мой верный человек, она не полностью вышла из-под моего влияния.

* * *

После окончания общего собрания я сразу же вернулся домой. В доме царила непривычная суета.

Все домочадцы были мобилизованы на сборы вещей, необходимых для моей поездки в Европу, поэтому вокруг царил настоящий переполох.

— Ваше Высочество.

Чхве Хён У и У Хёншик, проверявшие мой багаж по списку в углу комнаты, подошли ко мне, чтобы обсудить детали предстоящего маршрута.

— В связи с турне по Европе, нам нужно кое-что у вас уточнить, Ваше Высочество.

— Говорите.

— Насчет списка стран для посещения, который вы передали ранее. Вы не планируете добавить какие-либо другие государства?

Я быстро пробежался глазами по документу, который протянул мне Чхве Хён У.

Великобритания.
Нидерланды.
Германия.
Россия.

Страны, которые предстояло посетить, были записаны верно, но, присмотревшись, я понял, что одной не хватает.

— Вы пропустили Францию.

— Ах, вот как?

— Остальные страны — монархии, а Франция — республика... Похоже, она затерялась в процессе рассылки уведомлений.

— Ах, должно быть, так и есть.

Чхве Хён У кивнул и от руки вписал Францию в список планируемых визитов.

Тем временем У Хёншик задал вопрос, который мучил его всё это время.

— Ваше Высочество. Вы уже определились с порядком посещения стран? Хоть мы и немного запаздываем, нам всё равно нужно уведомить королевские дома о подробном расписании визитов.

Я изобразил задумчивость.

Тогда двое моих приближенных предостерегли меня:

— Ваше Высочество. Можно было бы закрыть на это глаза, посчитав пустяком, но на самом деле очередность визитов имеет огромное значение.

— Совершенно верно. Все сейчас как на иголках следят за тем, какое решение вы примете. Вам нужно выбирать с максимальной осторожностью.

Дипломатический протокол — штука такая. Вроде бы ничего особенного, но...

Люди придают огромное значение совершенно неожиданным мелочам.

Кто сядет рядом со мной.
С кем я буду трапезничать.
Сколько часов продлится встреча.
И так далее.

Они обращают внимание на каждую деталь, которая может показаться мелочной, и постоянно сравнивают себя с державами-конкурентами.

Сейчас же между великими державами, похоже, разгорелась негласная борьба за то, чью страну я посещу первой.

— Все хотят, чтобы я приехал к ним в первую очередь.

— Да. Так и есть.

Ведь если я посещу какую-то страну первой, они смогут раструбить на весь мир, что я ставлю их государство выше других держав. Боже правый.

Это же не выбор из серии «кого ты больше любишь: маму или папу».

— Ха-а, как всё сложно.

— И всё же вам нужно принять решение. Мы и так оттягивали до последнего.

— Пожалуй, вы правы.

Пробежавшись взглядом по списку, я осторожно вызвал в памяти название одной из стран.

— Первым делом я отправлюсь в...

У Хёншик и Чхве Хён У во все глаза уставились на мои губы.

И я огласил свое решение.

— Нидерланды.

— Не в Великобританию, Россию или Германию?

— Но почему?

— Если я выберу одну из этих трех, одна страна, может, и будет довольна, но две другие выразят недовольство. Нидерланды же сохраняют нейтралитет в этом европейском хаосе, напоминающем затишье перед бурей. Так что все поймут мой скрытый мотив.

Исходя из государственной мощи, следовало, конечно, выбрать Великобританию, но по правде говоря, от поездки к британцам мне не светило особой выгоды.

С другой стороны.

Германия — мой главный клиент в оборонной сфере, которому я собираюсь продавать недавно разработанные самолеты.

Россия же на уровне императорского двора изъявляла желание сделать меня своим главным инвестиционным советником. К тому же российский императорский двор может похвастаться самым большим размахом в Европе, так что игнорировать их было нельзя.

Выбери я в такой ситуации Великобританию — это разозлило бы Германию и Россию, поэтому я предпочел Нидерланды.

— К тому же я лично знаком с принцем Фредериком, супругом королевы. Если я сошлюсь на личное знакомство как на причину визита в Нидерланды в первую очередь, они, может, и поворчат, но сильно возмущаться не станут.

Ничего не поделаешь, раз я посещаю Нидерланды по личным причинам. А если им это не нравится — пусть кто-нибудь из членов их королевских семей тоже попытается со мной подружиться.

«Хотя от немецкого кайзера я, пожалуй, откажусь».

От этого извращенца, который целыми днями пялится только на мои руки, я точно откажусь.

Даже если мне предложат миллионы, лучше держаться от него на безопасном расстоянии.

Особенно ради моего собственного психического здоровья.

— После этого посетим Великобританию, Германию и Россию в указанном порядке. Во Францию заглянем после России.

У Хёншик осторожно попытался оспорить мое решение.

— Но даже так... разве Германия и Россия не будут слегка ущемлены?

Верно.

Первое место — это одно, но второй страной для визита я всё же выбрал Великобританию.

Эти два государства могли бы посчитать, что их отодвинули на задний план, и их уязвленная гордость могла бы привести к тому, что они лишили бы меня инвестиций или создали бы другие неудобства.

— В случае с Германией сделайте сильный акцент на демонстрации от компании «Ли и Райт». В конце концов, им нужен не мой визит, а новые самолеты, которые я запускаю в массовое производство.

— А что делать с Россией?

— Россию мы...

Придется компенсировать им это чем-то другим. Например.

— Мы увеличим время пребывания там по сравнению с запланированным. Пробудем в России раза в три-четыре дольше, чем в других странах, и укрепим дружеские связи с членами их императорской семьи.

— В четыре раза дольше изначального плана?

— Именно.

— Вы уверены? Ваше время бесценно, Ваше Высочество.

Я уверен.

Ведь долгое пребывание в России вовсе не означает, что я буду встречаться исключительно с членами российского императорского двора.

— Я имею в виду Гувера, который сейчас занимается разведкой шахт в Южной Маньчжурии.

— Ах, точно, он же. Если подумать, к моменту нашего визита в Россию срок его контракта почти истечет.

— Да.

У Хёншик передал мне контракт, подписанный Гувером.

Ранее я поручил ему исследовать состояние рудников на Корейском полуострове и в Южной Маньчжурии.

— Давай предложим ему встретиться в России в честь окончания контракта.

— Ах, отличная идея. Поскольку он сейчас в Южной Маньчжурии, он быстро доберется, если сядет на Транссибирскую магистраль.

— Верно. Учитывая, что его следующие договоренности начинаются во Франции, Гуверу и самому будет удобнее не заезжать в Америку.

— Похоже на то.

Щелкнув пальцами, я набросал в уме еще несколько дополнительных планов.

— Кроме того, во время пребывания в России я планирую пообщаться с бывшим посланником в России Ли Бомджином, отцом Ли Виджона.

— А, он ведь до сих пор проживает в России?

— Да. И отлично справляется со своими обязанностями информатора.

Я вспомнил лицо еще одного человека, довольно близкого к Ли Бомджину.

— Во время этой поездки в Россию я также намерен встретиться с его младшим братом, командующим Армией независимости, Ли Бом Юном.

Ли Бом Юн сражался с японскими войсками, перемещаясь между Кандо и Приморским краем. Приморский край — это российская земля.

(прим. пер.: ну как российская... Россия же отняла эти земли у Китая во время опиумных войн...)

Я планировал воспользоваться этой возможностью и представить Ли Бом Юна высшему руководству России.

Если он заведет связи с российскими чиновниками, деятельность Ли Бом Юна и Армии независимости в Приморье может стать куда более свободной.

— Так что нет ничего странного в том, чтобы продлить наше пребывание там по сравнению с другими странами.

— Да. Понятно, Ваше Высочество.

Когда общие наброски турне по Европе были более-менее готовы, У Хёншик поднял руку.

Осталась еще одна, последняя переменная.

— Ваше Высочество.

— В чем дело? Что-то не так с моим планом европейского турне?

— Дело не в этом... Похоже, принцесса-консорт Ыйхва желает сопровождать вас в этой поездке, как и планировалось изначально.

Изначально я хотел отправиться в Европу вместе с Эдель, но из-за ее беременности решил оставить ее на восточном побережье и поехать один.

Однако у Эдель, судя по всему, были на этот счет другие мысли. Она хотела поехать со мной.

— Вот как?

— Да.

— И что вы об этом думаете?

У Хёншик повел глазами и встал на сторону Эдель.

— Насколько я слышал, у семьи Рокфеллеров есть несколько особняков в Великобритании. Что если вы отправитесь в турне вместе, а когда ее живот станет слишком большим, она останется в Англии и будет готовиться к родам?

Это был компромисс. С заботой об Эдель и будущем ребенке.

— Умеренная активность на свежем воздухе полезна для здоровья будущих матерей, но перенапрягаться тоже не стоит. Думаю, вам стоит обдумать этот вариант.

— Хорошо. Подробное расписание я обсужу с Эдель.

Нужно будет выслушать ее мнение. Если присутствие рядом со мной пойдет на пользу ее душевному состоянию, то почему бы и нет.

«Европа, значит...»

Это уже второй раз после Гааги.

Кажется, в этот раз я смогу насладиться поездкой в полной мере.

Интересно, каково это — европейские королевские дворы двадцатого века?