На трансконтинентальном экспрессе я добрался из Сан-Франциско в Нью-Йорк. А затем.

Купив билет до Гааги, нынешней столицы Нидерландов, я поднялся на борт круизного лайнера.

«Значит, в этот раз мы поплывем на "Лузитании"?»

Максимальная скорость — 23,5 узла. Роскошный океанский лайнер, на борту которого есть даже бассейн и теннисный корт.

Внешне он был похож на «Титаник», но немного уступал ему в размерах.

«У этого судна, помнится, тоже был не самый счастливый конец».

Во время Первой мировой войны «Лузитания» была реквизирована британским флотом. Позже ее использовали как судно снабжения.

В 1915 году ее постигла печальная участь — она была потоплена немецкой торпедой у берегов Ирландии.

«Из-за этого инцидента в американской прессе поднялась настоящая буря».

Ведь на борту находилось более сотни американцев. Это весьма важное событие в истории Первой мировой войны. Так как именно после него США начали постепенно склоняться на сторону союзников.

«Пойдет ли история в этот раз по тому же пути?»

Некоторое время я разглядывал «Лузитанию», погруженный в свои мысли.

— Здравствуйте, принц Ли!

— Давно не виделись, Ваше Высочество.

— Мы уже встречались однажды. Вы, случайно, не помните меня?

Пока я размышлял о Первой мировой войне, ко мне подошли несколько человек.

— С кем имею честь?

— Джек Моррис, президент банка «Нозерн Юнион».

— Президент «Нозерн Юнион»?

— Верно.

Джек Моррис попытался освежить мою память, акцентируя внимание на нашем прошлом знакомстве.

— Мы как-то виделись на благотворительном аукционе в Нью-Йорке. Помните, мы с вами тогда соперничали за фарфор династии Цин?

— А! Да-да, припоминаю. Уж очень мне приглянулась та ваза, но вы увели ее у меня прямо из-под носа.

— Да, было дело.

Сказал я это лишь из вежливости. На самом деле я в упор не помнил, кто такой Джек Моррис и какую реликвию я тогда пытался купить.

«На том благотворительном вечере было выставлено столько артефактов эпохи Цин. Разве всё упомнишь?»

Разве цинская знать не сбросила Моргану целую гору национальных реликвий, чтобы раздобыть немного средств для императорского двора?

Из-за этого на рынке появились сотни китайских древностей. Может, поэтому?

Хоть у меня и превосходная память, но именно этот эпизод совершенно вылетел из головы.

— Для меня большая честь встретить вас здесь снова. Позволите присесть рядом?

— Конечно. Присаживайтесь.

Но я — профессионал. Худший тип политика — это тот, кто не помнит лиц людей. Притвориться, что знаешь, когда на самом деле понятия не имеешь. Да еще и сделать это без единой ошибки — вот настоящее актерское мастерство высшего пилотажа.

Приветствуя Джека Морриса, словно старого друга, с которым знаком добрый десяток лет, я поддержал беседу.

— Был рад с вами пообщаться. Обязательно зайду к вам еще раз, прежде чем мы прибудем в Гаагу.

— Непременно.

Ху-у. Из груди невольно вырвался вздох.

С момента посадки на лайнер подобное повторялось уже не один десяток раз. А я-то думал, что впереди меня ждет золотое время для отдыха.

— Мы еще даже до Европы не добрались, а тебя уже ищут со всех сторон.

В этот момент показалось знакомое лицо. Это был Рокфеллер-младший, который сопровождал меня в поездке по Европе.

— И не говори. Ох уж эта популярность...

— Надеюсь, твои будни не всегда проходят в такой суете?

— ...

— Неужели каждый день как сегодня?

— Ну, можно сказать и так. Хотя на Восточном побережье я всё же посвободнее, чем на Западном.

— О боже.

Ах, как же хочется отдохнуть. Рокфеллер-младший сейчас снова начнет болтать о пустяках, так что нужно поскорее закрыть ему рот.

Я поспешил затронуть больную тему, которую можно назвать его «обратной чешуей», и спросил о состоянии его отца.

— Кстати, как поживает твой батюшка? Ходят слухи, что мистер Рокфеллер в последнее время пребывает в прескверном расположении духа.

— Не очень хорошо, мягко говоря.

Рокфеллер-младший в гневе сжал кулаки.

— И всё из-за этого проклятого медведя! Отец из-за него в последнее время даже по ночам спать не может. Ух...

Спросите, почему Рокфеллеры в таком бешенстве?

Да потому, что с марта начался третий срок администрации Рузвельта. Им предстоит терпеть еще целых четыре года, прежде чем Рузвельт исчезнет из Вашингтона. А четыре года — это огромный срок.

Поскольку за время пребывания Рузвельта в Белом доме их нефтяная империя может рухнуть, Рокфеллер жил как на иголках.

— Я слышал, он и на кронпринца Нью-Йорка нож наставил?

— Да. Причем совершенно в открытую подал на Моргана в суд.

Рузвельт подал иск против «Standard Oil» Рокфеллера за нарушение антимонопольного законодательства. А недавно привлек к суду и «U.S. Steel» Моргана по тому же обвинению.

Похоже, он твердо вознамерился до конца своего срока жестко пресекать любые незаконные монополии на рынке.

— Отец вместе с мистером Морганом активно ищет связи в юридических кругах, но это оказалось сложнее, чем мы думали, поэтому он немного нервничает.

Рокфеллер-младший посмотрел на меня, ища мудрого совета.

— Ваше Высочество. Нет ли у тебя какого-нибудь хорошего решения?

— Я уже упоминал об этом в прошлый раз... Думаю, лучший выход — сыграть на опережение и разделить «Standard Oil» до того, как суд вынесет решение.

Я скрестил руки на груди и подчеркнул еще раз:

— Если дождаться решения суда, компанию раздробят на еще более мелкие части. К тому же этот плохой прецедент навсегда останется в судебных архивах.

— Отец тоже обдумал твое предложение и сейчас пытается разработать план по разделению компании на четыре части. Они с дядей усердно над этим работают.

— Вот как?

— Да. Но это лишь симуляция на случай наихудшего сценария. Не думаю, что в конечном итоге он отдаст приказ о разделе корпорации.

— Что ж, если мистер Рокфеллер так решил, ничего не поделаешь. Остается только уповать на благоразумие суда.

С легким сожалением на лице я добавил:

— Отказаться от привилегий, которые держишь в собственных руках, нелегко. Но иногда, чтобы сделать два шага вперед, нужно сделать один шаг назад.

— ...

— Передай потом эти слова мистеру Рокфеллеру.

— Да. Обязательно передам.

Огромная империя Рокфеллера вот-вот расколется. В это время, когда реорганизация нефтяной промышленности уже не за горами, я планировал использовать этот визит в Европу, чтобы прибрать к рукам часть новых прав на «черное золото».

«И ключ к этому лежит в Нидерландах».

Дружба с Хендриком — это одно, но Нидерланды играют важнейшую роль в моих планах на будущее, потому что в их руках находится несколько еще не разработанных гигантских нефтяных месторождений.

Я слегка приподнял уголок губ, медленно вырисовывая в уме план создания собственной нефтяной империи.

* * *

Пока Ли Кан был занят обсуждением инвестиций с англо-американскими бизнесменами.

— О боже, принцесса Ли!

У Эдель расписание на корабле было не менее плотным. Весь день она была окружена дамами из высшего общества, ведя светские беседы.

— У вас потрясающе красивая брошь. Камень в центре — это ведь сапфир?

— Да. Верно.

— А сколько в нем каратов? Он выглядит просто огромным!

— Даже не знаю. Муж подарил, так что я не стала расспрашивать о деталях. Уж простите.

Эдель в основном только молча улыбалась, но другие женщины не оставляли ее в покое. Они без умолку рассыпались в комплиментах, превознося Эдель до небес.

— И это тоже подарок Его Высочества принца?

— Да.

Эдель не была дурочкой. Она — образованная женщина из семьи Рокфеллеров. Поэтому она прекрасно понимала, что в этих льстивых речах нет ни капли искренности.

Именно поэтому она лишь смеялась глазами, одаривая их исключительно дежурными улыбками.

— Жасмин вам так завидует, принцесса. Если бы Жасмин тоже вышла замуж за принца, она бы вдоволь насладилась такой роскошью.

Жасмин была младшей дочерью магната недвижимости с Восточного побережья США, владеющего солидным количеством зданий.

Как и подобает нуворишу, она обожала кричащие, экстравагантные наряды. Однако из-за того, что ее семья разбогатела совсем недавно, собравшиеся здесь дамы из высшего общества смотрели на Жасмин свысока.

(прим. пер.: Нувориш - человек, внезапно разбогатевший на разорении других во времена народных бедствий, различных общественных перемен и тем самым пробившийся в социальные верхи.)

А вот Эдель была исключением. Может, поэтому?

— Ах! Ваше Высочество принцесса.

— Слушаю вас, Жасмин.

Жасмин буквально прилипла к Эдель, строя из себя близкую подругу и всячески заискивая.

— Насчет этого европейского турне...

— Да.

— До какого момента вы будете сопровождать принца?

Жасмин имела привычку говорить о себе в третьем лице.

Из-за этой странной манеры речи аристократки из Америки и Великобритании относились к ней с неприязнью. Но Эдель не отталкивала Жасмин.

Ведь на фоне такого забавного персонажа элегантность и стать самой Эдель выделялись еще ярче.

— До Великобритании? Германии? России? Или будете с ним до самого конца?

Не осознавая скрытых мотивов Эдель, Жасмин продолжала вести себя как лучшая подружка. С неподдельным любопытством на лице она ждала ответа о конечном пункте назначения Эдель.

— Хм...

Немного подумав, Эдель раскрыла собравшимся дамам, до какого момента она останется с Ли Каном.

— Официально я планирую сопровождать его только до Великобритании.

— Правда?

Дотронувшись до своего живота, Эдель пояснила причину:

— В моем положении иначе никак. К тому времени мне нужно будет поберечься...

— Ах, ну конечно. Вы ведь носите под сердцем ребенка.

— Да.

Жасмин со своей звонкой интонацией выпалила:

— Тогда Жасмин может поехать с вами и присоединиться к турне по Великобритании?

— Конечно. На всякий случай мы забронировали места для нашей делегации с большим запасом. Хоть и не для всех присутствующих здесь, но большинство из вас вполне сможет присоединиться ко мне в королевском туре.

— О боже, с нетерпением жду!

При словах «королевский тур» лицо Жасмин просияло.

Американские женщины питали какую-то невероятную, почти нездоровую страсть ко всему, что связано с европейскими монархиями.

И Жасмин, младшая дочь выскочки-нувориша, не была исключением. Она уже рисовала в воображении британские дворцы и мечтала о несбыточном розовом будущем.

— Поговорить с принцем Ли, лучшим инвестором Америки, — уже огромная честь, а то, что вы предоставляете нам такую чудесную возможность... я вам так благодарна!

Жасмин обхватила лицо руками, еще раз выражая свой восторг.

— Ну что вы.

— Ах, принцесса Ли.

— Да, миссис Форд. Слушаю вас.

— Что вы планируете делать после того, как визит к британскому королевскому двору завершится?

— Последующие планы?

— Да.

Эдель обменялась взглядами со своей родной матерью и взяла ее за руку.

— Мы с матушкой планируем немного отдохнуть в нашем лондонском особняке. К тому времени роды будут уже совсем близко, так что придется подготовиться.

— Конечно.

Миссис Форд подсчитала в уме примерную дату родов и кивнула. Затем снова спросила о дальнейших планах Эдель:

— А после родов вы не собираетесь заглянуть в галереи?

— Пока буду в Великобритании? В галереи?

— Да.

Почему миссис Форд так зациклилась на расписании Эдель? Причина была только одна.

Еще до замужества Эдель славилась в светских кругах как увлеченный коллекционер произведений искусства. В мире искусства важно не только то, кто написал картину, но и то, кто ее купил.

Элегантный. С безупречным происхождением. Обладающий тонким вкусом коллекционер — это отличный катализатор для повышения скрытой стоимости работы.

Поэтому все, кто хоть немного разбирался в коллекционировании, не сводили с Эдель глаз.

Она происходила из одной из лучших семей Америки. Вышла замуж за человека, входящего в пятерку богатейших людей мира. Вдобавок к этому обладала прекрасным вкусом, и любой ее выбор мог запросто встряхнуть весь арт-рынок в будущем.

— Именно. Если надумаете посетить галереи, давайте сделаем это вместе.

— Я тоже с радостью присоединюсь.

Большинство пассажирок первого класса, собравшихся здесь, сели на «Лузитанию» с единственной целью: поехать с Эдель в «Великобританию» и вместе покупать «картины». Некоторые даже выскребли все свои заначки, чтобы отправиться в Лондон.

Ажиотаж был настолько велик, что, когда поползли слухи о том, что Эдель забронировала билет на этот рейс, первый класс был распродан подчистую всего за два дня.

— Я вам об этом не говорила, но в свободное время я действительно планирую заглядывать туда. Давно я не была в Европе, нельзя же просто так упускать такую возможность.

— Это уж точно.

— Пойдемте вместе. Когда соберусь выезжать, я пришлю человека к миссис Форд.

Говоря об искусстве, Эдель изобразила искренний восторг, а затем, словно невзначай, перевела разговор на другую тему.

— Ах, в последнее время я так увлеклась инвестированием в акции, что совсем забросила живопись... Надеюсь, в этот раз попадется много хороших картин, и они вернут мне прежний интерес.

Все эти женщины были помешаны на деньгах. Жасмин и остальные дамы мгновенно уцепились за слова Эдель.

— В акции?

— Ах, да.

— О каких именно акциях идет речь?

— И вправду. Что же за акции принесли Вашему Высочеству столько радости?

— Ну, разумеется, те, которые рекомендует мой муж.

Эдель усмехнулась, отвечая на их вопросы.

— Он даже читает мне лекции раз в месяц, специально для меня.

— О боже, как это мило.

— Мне так хочется послушать! Какие же акции порекомендовал вам принц?

— Ах, это...

Эдель порылась в своей сумочке, а затем сделала растерянное лицо.

— Я записала всё в блокнот... но, кажется, забыла его.

— Что?

— У меня совершенно нет способностей к этой сложной игре с цифрами, поэтому я всё конспектирую. Ох, какая я растяпа — оставила его дома!

— ...

— ...

Атмосфера мгновенно помрачнела.

Оборвать рассказ на самом интересном месте — это хуже, чем вообще ничего не сказать, поэтому настроение у всех резко упало.

У всех на лицах читалось жгучее любопытство: что же сейчас находится в инвестиционном портфеле Ли Кана?

Эдель посмотрела на их лица, на мгновение задержав нечитаемое выражение. А затем лишь слегка облизнула пересохшие губы.

— Ха-ха-ха. С кем не бывает! Во время беременности часто возникает забывчивость.

— Верно. Когда Жасмин была беременна вторым, она тоже постоянно всё забывала, даже не помнила, что ела на обед.

— И я тоже.

Эдель была здесь негласным лидером. Альфа-самкой в этой группе.

И эту оплошность Эдель ее верные «фрейлины» легко готовы были покрыть. Поэтому все поспешили сгладить углы, уверяя ее, что в этом нет ничего страшного.

— О боже, у вас всех тоже так было?

— Да. В положении такое случается со всеми.

— Какое облегчение. О! Может, мне поделиться с вами другой полезной информацией?

— Какой информацией?

— Мой муж основал очень приватный трастовый фонд специально для меня и моей семьи.

— Приватный траст?

— Да. Фондом управляет менеджер Ливермор, и у него потрясающе высокая доходность. Это так удобно — даже если ты ничего не смыслишь в деньгах, как я, они всё делают за тебя.

Эдель начала продвигать бизнес Ли Кана, рекламируя даже то, как туда можно попасть.

— В «Аmerican Тrust», о котором вы все знаете, недавно выделили отдельное подразделение и создали этот новый проект. Если хотите, я могу вас порекомендовать. Но, конечно, даже с моей рекомендацией пройдут не все. Говорят, они тщательно отбирают клиентов, смотрят на их состояние и репутацию.

Новый финансовый продукт от «Аmerican Тrust» принимал подписчиков весьма избирательно. Эта стратегия кардинально отличалась от их предыдущих предложений.

Если раньше упор делался на снижение порога входа для клиентов, то в этот раз планку задрали на невероятную высоту.

— А вы не могли бы порекомендовать и меня?

— Разумеется, миссис Форд. Ваш супруг и мой муж — деловые партнеры, так что это меньшее, что я могу сделать.

— Ваше Высочество...

— И меня порекомендуйте, пожалуйста...

— Боюсь, мы балансируем на грани проходного балла... не могли бы вы замолвить за нас словечко?

Уж не благодаря ли рекламе Эдель?

Верхушка американского общества начала буквально умолять о доступе к частному трастовому фонду Ли Кана. Прямо сейчас они пересекали Атлантический океан на лайнере, поэтому вступить немедленно было невозможно.

Но стоило им сойти на берег, как количество желающих вложиться в новый продукт грозило взлететь до небес.

— Хорошо, хорошо. Я обязательно поговорю об этом с мужем.

С таким видом, будто внезапно вспомнила что-то важное, Эдель добавила:

— Ах да! И еще.

— ...

— Они также открывают анонимные счета, так что не переживайте, что ваши личности будут раскрыты.

Женщины, с которыми беседовала Эдель, были богатыми американками, направляющимися в Европу за картинами.

Покупка произведений искусства издавна славилась как отличный способ отмывания денег.

Зная это, Эдель как бы между делом прорекламировала тот факт, что новый финансовый продукт Ли Кана идеально подходит и для этих целей, тем самым подогрев их интерес до предела.

— Мой муж не из тех, кто лишен гибкости в делах. Вы же понимаете, о чем я?

Эдель бросила эту последнюю фразу как наживку.

И в ответ.

В глазах тех, кто еще сомневался, вспыхнул алчный блеск.