Неожиданно я удостоился личной встречи с королевой Вильгельминой.

Впрочем, поскольку мы принадлежим к разным полам, это не было уединением в прямом смысле этого слова. Наша беседа проходила в присутствии премьер-министра Нидерландов и переводчика.

Как и в Чосоне, на Западе тоже не поощрялось нахождение мужчины и женщины в одном помещении без свидетелей.

Королевский дворец — это место, где малейший повод порождает шлейф грязных слухов, поэтому наш разговор начался в присутствии двух официальных лиц.

— ...

— ...

И хотя с нами находились двое лишних, все, кроме меня и королевы Вильгельмины, держали рты на замке, не проронив ни звука. Они вели себя так, будто их здесь вообще не было.

«В этой стране и правда слишком много теней».

Кажется, я начал понимать, почему Хендрик так сильно страдает, даже без его рассказов.

Я подцепил вилкой предложенное королевой печенье и отправил его в рот.

— Принц Ли.

— Слушаю вас, Ваше Величество.

— Как вы думаете, почему я пригласила вас сюда в столь поздний час? Не хотите ли попытаться угадать причину?

— Право, не знаю.

Я закинул в рот остатки надкушенного печенья и посмаковал вкус.

Вкусно.

Надо будет взять с собой, когда поеду в Англию.

— Полагаю, в этом нет никакого скрытого умысла. Вы, вероятно, пригласили меня просто для того, чтобы поговорить по душам.

Королева сделала глоток дымящегося черного чая и, опустив чашку, кивнула.

— Вы правы. Я пригласила вас в это время именно потому, что хочу откровенного разговора без какой-либо лжи.

— Вот как?

— Да. Как ни странно, именно под покровом ночи люди склонны раскрывать правду, таящуюся в самых глубинах их сердец.

Она отвела взгляд влево и вверх, предаваясь воспоминаниям о прошлом.

— Два года назад, когда до меня дошли слухи, что у моего мужа появился друг... Тогда я была несказанно рада.

Старая пословица гласит: всегда дослушивай человека до конца.

И правда.

Мудрецы слов на ветер не бросают.

Из уст Вильгельмины прозвучали весьма неожиданные слова:

— Но когда я узнала, что этот друг — вы, принц Ли, всё немного изменилось.

— Полагаю, вы были обо мне не лучшего мнения?

— Да. Вы пришлись мне не по душе. Не хотите ли угадать, почему?

Вау. Бьет прямо в лоб с самого начала.

«Обычно женщины из королевских или аристократических семей предпочитают говорить намеками...»

Такое чувство, будто мне в рот влили жгучий соус шрирача.

Внезапно в памяти всплыли жалобы Хендрика.

Как-то раз он назвал королеву Вильгельмину бездушной машиной, не знающей ни жалости, ни слез. Он упрекал её в том, что она — всего лишь рабочий механизм, целыми днями твердящий только о государственных делах.

«Я-то думал, он слегка преувеличивает из-за их натянутых отношений, но оказалось, что нет».

Похоже на правду. Даже немного пугает.

Странность, которую я ощутил при первой встрече с Эдель, сейчас исходила от королевы, только в несколько ином ключе.

«Судя по характеру, она больше похожа на мужчину».

Вильгельмина во многом была удивительно похожа на Виллема III. Полагаю, дело было не только во врожденном характере — к этому наверняка примешивалась и сознательная актерская игра.

(при. пер.: Виллем III, Вильгельм III — король Нидерландов и великий герцог Люксембургский с 17 марта 1849 года, герцог Лимбургский. Сын Виллема II и Анны Павловны. Приходился внуком российскому императору Павлу I).

«Ведь изначально ей не суждено было взойти на престол».

Но у ее отца, Виллема III, не осталось других наследников, кроме нее. У Вильгельмины были старшие братья и сестры, но все они скончались во младенчестве или умерли рано, не оставив потомства.

Но даже при таких обстоятельствах она не могла занять трон. Виной тому был действовавший в Нидерландах салический закон, запрещавший женщинам наследовать корону.

Лишь когда Виллем III отменил этот древний закон и отделил Люксембург, отказавшийся признать эти изменения, Вильгельмина смогла стать полноправной королевой.

«Видимо, этот комплекс преследует её до сих пор».

Королева явно стремилась вести себя как мужчина: это сквозило в манере речи, способе ведения диалога и самом образе её мыслей. Поэтому в каком-то смысле она и правда походила на бездушную машину, как и описывал Хендрик.

Держа это в уме, я продолжил беседу.

— Что ж, в те времена я был куда беднее, чем сейчас, так что ваше отношение вполне оправданно.

Это было еще до финансового кризиса 1907 года. Тогда я был сродни принцу-бродяге, сбежавшему из Чосона и скитающемуся по Западу.

Королева имела все основания быть недовольной мной, поэтому я лишь согласно кивнул.

— Верно. В прошлом я считала вас шакалом, который крутится вокруг моего мужа в надежде урвать кусок пожирнее.

Заявление Вильгельмины становилось всё более резким. Получив две такие пощечины подряд, я почувствовал легкое раздражение.

Впрочем, виду я не подал.

Мне нужно было понять, почему она провоцирует меня подобным тоном, так что я сдержал гнев и лишь спокойно посмотрел на неё.

— Значит, в прошлом Ваше Величество питали ко мне неприязнь. Что ж, это неважно. Ведь главное — то, что происходит сейчас, не так ли?

Мой взгляд стал жестче, и я посмотрел прямо в глаза королеве Вильгельмине.

— Вы по-прежнему считаете меня шакалом, рыскающим вокруг Хендрика в поисках наживы?

— Нет.

Вильгельмина продолжила с заметно прояснившимся лицом:

— Теперь я считаю вас одним из немногих истинных друзей моего мужа.

— Какое облегчение. Мой статус повысился от шакала до истинного друга.

Ответил я с легким сарказмом.

Я всем своим видом демонстрировал, что ее предыдущие слова меня задели, но королева не обратила на это особого внимания.

— Так что же вы хотите мне сказать?

Столь резкие заявления явно имели двойное дно.

Когда я прямо спросил о цели нашего разговора, королева медленно произнесла:

— Я верю вам, принц Ли, но всё еще чувствую тревогу.

— Тревогу?

— Да. Я боюсь, что вы можете сбить с пути моего мужа, который и так едва держит себя в руках.

Королева перевела взгляд на фотографию Хендрика, висевшую на стене кабинета, и добавила:

— Уверена, вы прекрасно знаете, в чем заключается роль супруга правящей королевы в западном мире.

— Супруг королевы обязан быть лишь тенью своей венценосной жены.

— ...Верно. А кроме того, он должен сохранять строгий нейтралитет как в политике, так и в дипломатии.

Королева не желала, чтобы Хендрик вел активную публичную деятельность. И я её прекрасно понимал.

Нидерланды — это буферная зона, зажатая между Великобританией и Германией.

В ситуации, напоминающей креветку меж двух китов, любое влияние со стороны уроженца Германии Хендрика неминуемо вызвало бы недовольство британцев.

— Хм...

Картина начала проясняться. Я понял, к чему всё идет.

— Не буду ходить вокруг да около.

Раз уж так, я решил говорить начистоту. В конце концов, мышление сидящей передо мной Вильгельмины в корне отличалось от типично женского.

— Причина, по которой герцог Хендрик в последнее время рвется к внешней деятельности, кроется вовсе не во мне. Всё дело в финансовых проблемах, тянущихся вот уже пять лет. Уверен, что и мудрая королева, и присутствующий здесь господин премьер-министр прекрасно понимают, о чем я.

Она пыталась уйти от сути, и я ткнул в нее пальцем.

— Впрочем, от осознания фактов ничего не изменится. Вы ведь не можете оказывать герцогу Хендрику официальную финансовую поддержку... Из-за тех самых внутриполитических и внешнеполитических нюансов, о которых вы только что упоминали.

Кому понравится, что колоссальные бюджетные средства тратятся на иностранную королеву или супруга-иностранца?

Тем более что Хендрик — немец по происхождению.

Влияние Германии в Европе росло с каждым днем, и выделение крупных сумм немцу Хендрику именно сейчас могло спровоцировать массу кривотолков.

— ...Это так.

Хендрик стал настоящей головной болью как для правительства Нидерландов, так и для самой королевской семьи. Увы, но причиной тому было само его существование.

Как я уже отмечал ранее, именно поэтому к нему здесь относились как к пятому колесу в телеге.

— Что ж, до сих пор всё было именно так, но теперь ситуация изменилась. Решите финансовые проблемы Хендрика через меня.

— Что вы...

— Ради своего друга я готов на всё.

Широко улыбнувшись, я упомянул силу, являющуюся корнем всех зол:

— Позвольте сделать одно предположение. В настоящее время правительство Нидерландов получает некоторые «просьбы» от британского правительства, не так ли?

— ...

— Британцы вставляют вам палки в колеса? И при этом упоминают герцога Хендрика.

Я уже слышал об этом от Моргана.

Британское правительство было отнюдь не в восторге от перспективы экспорта новых самолетов компании «Ли & Райт» в Германию.

Они оказывали давление на голландское правительство обходными путями. Поскольку Хендрик — немец, наверняка звучали опасения, что европейский филиал «Ли & Райт» подпадет под влияние Германии.

— Британия не имеет права вмешиваться в дела голландского филиала «Ли и Райт». Проблема в герцоге Хендрике, не так ли? В том, что он является крупным акционером.

— Верно.

Скрестив руки на груди, я произнес с показным безразличием:

— Что ж, ничего не поделаешь. Давайте продадим долю герцога Хендрика.

— Вы уверены, что это возможно?

— Да. Но взамен вы передадите эти акции голландской королевской семье, а герцогу Хендрику выделите акции компании «Роял Датч» на эквивалентную сумму.

Хендрик не страдал излишними амбициями. Ему не нужна была активная публичная деятельность. Вот только финансовый вопрос он желал решить во что бы то ни стало.

Заперев себя в стенах дворца, он хотел хотя бы иметь возможность сорить деньгами.

«Стоит лишь намекнуть ему, что за нефтяной промышленностью будущее куда перспективнее, чем за оборонкой... он согласится без особых колебаний».

Сейчас Хендрик держался за акции исключительно из-за щедрых дивидендов. Акции «Royal Dutch» тоже славились высокими выплатами, так что он с легкостью расстанется со своей долей в «Ли & Райт».

А если на его место придет королевская семья Нидерландов, то для меня, как соучредителя, это обернется лишь выгодой.

— Я обдумаю ваше предложение, принц Ли.

Отлично.

Теперь я мог общаться с лицами, принимающими решения, напрямую, не используя Хендрика в качестве посредника. Глупо было бы от такого отказываться.

Более того. У меня появился партнер куда солиднее. Хендрик был всего лишь мужем королевы, тогда как передо мной сейчас сидела сама корона Нидерландов.

— Но при одном условии: все льготы, обещанные Хендриком, должны остаться в силе.

Освобождение от корпоративного налога! Льготные кредиты! Бесплатная аренда земли под завод!

Я твердо дал понять, что совместное предприятие должно получить всё это сполна.

— Я распоряжусь, чтобы эти условия были соблюдены.

— Ах да, я бы хотел заняться разведкой и бурением нефтяных скважин в вашей колонии — Голландской Ост-Индии. Могу я рассчитывать на разрешение?

— Вижу, принц Ли живо интересуется нефтяной промышленностью? Так вот почему вы предложили обменять акции герцога Хендрика именно на долю в «Роял Датч»?

— Совершенно верно.

— Хм... На этот счет я дам ответ после консультации с господином премьер-министром.

— Договорились. Я пробуду в Европе еще какое-то время, так что буду ждать вашего скорейшего ответа.

— Хорошо.

С деловой частью было покончено на удивление быстро.

— Кстати, не сочтите за дерзость, но могу ли я дать Вашему Величеству один совет?

Раз уж мы с королевой теперь деловые партнеры, почему бы не позволить себе немного лишнего?

Я слегка улыбнулся, глядя на Вильгельмину.

* * *

Королева удивленно склонила голову.

Но вскоре скрестила руки на груди и откинулась на спинку кресла. Всем своим видом она показывала, что готова выслушать меня, а уж потом делать выводы.

— Мужчина ищет в семье покой и уют. Если супруга постоянно пребывает в тревоге или давит на мужа чрезмерной строгостью, ему ничего не остается, кроме как искать отдушину на стороне.

Будучи лоббистом, чем я только не занимался. Видеть то, чего не следует, делать то, что нельзя, и пожимать руки самым омерзительным людям — таковы будни этой профессии.

И среди прочего... случалось, что мне приходилось выступать и в роли семейного консультанта, как сейчас.

— Тише едешь — дальше будешь.

Получив приглашение на встречу, сегодня утром я успел немного навести справки о проблемах королевы с наследником.

«Всё не так безнадежно. Похоже, проблема не в самом факте зачатия».

Вильгельмина пережила два выкидыша. Был и мертворожденный ребенок. Видимо, этот травмирующий опыт тяжелым грузом лежал на ее плечах.

Именно из-за этого она постоянно тревожилась и пилила Хендрика.

— Когда то, что должно приносить удовольствие, превращается в повинность, это быстро вызывает отторжение. Не стоит его торопить.

Я доброжелательно улыбнулся и продолжил давать наставления:

— Вдобавок ко всему... Хендрик искренне считает себя самым забавным мужчиной на свете.

— К чему вы...

— Наблюдая за ним со стороны, могу сказать, что он и правда неплохо шутит. Но, к сожалению, его самый главный зритель этого совершенно не ценит.

Характеры Хендрика и Вильгельмины были слишком разными. Она — холодная рассудительная женщина, он — жизнелюбивый весельчак.

«Противоположности во плоти».

В таких случаях усилия должны прилагать оба.

— Порой безобидная ложь идет браку только на пользу. Постарайтесь почаще улыбаться, хотя бы ради Хендрика.

Постарайтесь.

Хендрик тоже старается, вон, даже чудо-корешки пьет. И вам бы не мешало пойти навстречу.

Статус королевы не освобождает от супружеских обязанностей.

— Если совсем не можете пересилить себя, просто относитесь к этому как к продолжению своей работы.

Королева Вильгельмина — словно механизм с четко выверенными алгоритмами. Если прямо указать ей на недостаток, она проанализирует это и постарается исправить.

Вот только до сих пор никто не осмеливался давать королеве советы столь личного толка, поэтому проблема и оставалась нерешенной.

— Благодарю вас, принц Ли.

Поблагодарив меня, королева решила нанести ответный жест:

— В таком случае я тоже позволю себе дать вам два личных совета.

— Слушаю вас очень внимательно.

— Никогда не доверяйте британцам всецело.

— Ха-ха-ха, ну это само собой разумеется.

Это известно каждому ребенку, так что я понимающе кивнул.

Памятуя о лишних ушах в комнате, королева не стала вдаваться в подробности.

— И, кроме того, остерегайтесь кайзера Германии.

Вильгельмина сделала многозначительное лицо, в открытую упомянув главу соседнего государства.

— Кайзера?

— Именно.

— И почему же?

Я был уверен, что она промолчит.

Но она вновь меня удивила:

— По Европе о нем ходят весьма грязные слухи. Если вы будете слишком часто с ним видеться, то и сами не заметите, как попадете под его дурное влияние, так что будьте осторожны.

Так вот почему она так яростно отговаривала Хендрика, когда тот захотел поехать со мной в Германию. Значит, замешано личное отношение.

— Если в обществе вас начнут причислять к его кругу, вы будете жалеть об этом до конца своих дней. Так что пусть эта поездка станет последней.

Ах, я-то знаю, что кайзер приводит в свою спальню не только женщин, но и мужчин.

Видимо, Вильгельмина пыталась донести до меня эту мысль своими пространными намеками.

— Понял. Приму к сведению.

Приняв её совет, я покинул кабинет.

Спустя мгновение...

— Принц Ли.

Я так и знал. Из-за дверей появился премьер-министр и наконец-то подал голос:

— Вот моя визитная карточка. Вы изъявляли желание встретиться с представителем компании «Роял Датч»?

А в кабинете сидел тише воды, ниже травы. Наконец-то зашевелился.

Что ж.

Значит, настоящая охота за черным золотом только начинается?