Подвернув рукав правой руки, передо мной с неловкой улыбкой стоял Ким Чонгрим.

Я некоторое время раздумывал, глядя на него.

«Вылитый Джей. Прямо один в один»

Джей Ким, в те времена, когда я жил как современный человек, был моим лучшим другом. А Ким Чонгрим — его дед. Я был уверен в этом на все сто.

Если бы меня спросили, с чего я так решил, я мог бы ответить без тени сомнений.

«Да потому что слышал об этом несчётное количество раз. Про шрам на правой руке — раз сто, не меньше».

Дед Джея был корейским эмигрантом первого поколения, перебравшимся в США буквально с пустыми руками. Начав с доли арендатора, он стал одним из крупнейших землевладельцев Калифорнии.

Если бы он ограничился статусом «корейского аграрного магната», Джей, возможно, не так уж и гордился бы им, но Ким Чонгрим, как говорили, большую часть заработанных тяжким трудом денег тратил на поддержку независимости Кореи.

«Америка — страна, где благотворительность считается добродетелью. Я это слышал столько раз, что уши болели».

После обретения независимости правительство Республики Корея, в знак признания его заслуг, наградило деда Джея орденом. Я лично видел эту награду, выставленную в доме Джея, когда приходил к нему в гости.

С начальной школы и до старших классов — десятки раз. Поэтому, увидев шрам на правой руке, я сразу понял, кто он.

«Ха… вот уж действительно, как запуталась родословная».

Встретить деда собственного друга…

Я на миг вспомнил лицо старого приятеля. Он ведь сейчас, наверное, живёт хорошо?

— Ты, ты и ты. Следуйте за мной.

Хватит предаваться воспоминаниям. Вернувшись к реальности, я отобрал тех, кто был крепкого телосложения и с живым взглядом, и начал готовиться к покупке земли. Разумеется, среди них был и дед Джея — Ким Чонгрим.

«Говорили же, что дед Джея разбогател именно на рисе…»

Либо у него был особый глаз на землю. Либо он был невероятно трудолюбив. Либо, по меньшей мере, обладал талантом к бизнесу.

Ведь когда техника земледелия достигает определённого уровня, дальше различия уже не столь велики.

— У вас будет со мной небольшое дело. Идёмте.

Я задал им несколько вопросов по основам сельского хозяйства и вместе с ними двинулся на запад. Пришло время действительно покупать землю.

* * *

— Буээ…

Существуют разные способы передвижения — повозки, лошади, поезда, — но в текущий момент главным транспортом в Северной Калифорнии был корабль.

Сан-Франциско — город, расположенный у нижнего течения, там, где сходятся реки Сакраменто и Сан-Хоакин. Поэтому здесь была прекрасно развита система каналов, по которым можно было подниматься вверх по реке.

— Вот, вытрись.

— Спасибо, ваше высочество.

Стоит сесть на корабль — и обязательно кто-нибудь из спутников начинает блевать. Сегодняшним «счастливчиком» оказался Ким Чонгрим.

Его выворачивало без остановки. Я протянул ему платок и посмотрел на него с жалостью — уж слишком он был похож на Джея.

— Ваше высочество, сюда.

Добравшись до Стоктона, расположенного в среднем-нижнем течении реки Сан-Хоакин, мы наконец сошли на берег. Оказавшись в незнакомом городе, я навёл справки.

А затем сразу направился в агентство недвижимости.

— ……
— …….

Если вошёл клиент, неужели так трудно поздороваться? Некоторое время тянулось молчание.

— За землёй пришли?

Риелтор встретил нас крайне неприветливо. Грубая манера и резкая, типично западная речь. Скорее всего, дело было в том, что большая часть нашей группы состояла из азиатов.

— А?

Глаза риелтора расширились. В агентство вошёл Каплан — здоровяк, похожий на медведя. Он подошёл прямо ко мне и стал ждать приказов.

Лишь тогда риелтор, кажется, начал понимать ситуацию и открыл рот.

— П-проходите.

Не удостоив нас приветствием, он стал рыться в ящике стола, делая вид, что ищет карту. Я на мгновение задумался. Вести переговоры с таким хамом — верный путь к испорченным нервам. Уже подумывал просто уйти.

— Эм… землю под рис ищете, я так понимаю.

Но одно его слово изменило моё решение. Похоже, он уже имел дело с азиатами — увидев меня, сразу спросил, собираюсь ли я выращивать рис.

Я скрестил руки и промолчал.

Тогда он продолжил сыпать своими догадками.

— У меня есть знакомые землевладельцы… но у кого сейчас земля под рис? А! Вот же… нашёл.

Он взял карту и доверенность и подошёл ко мне.

— В этих местах китайцы довольно активно пробовали выращивать рис. Вы тоже хотите купить землю рядом с ними?

— Не знаю.

Я сделал паузу, разглядывая карту, и риелтор, подойдя ближе, осторожно задал вопрос.

— Что-то в последнее время ветер странный подул.

— С чего это?

— Да потому что всё больше цинцев и японцев землю осматривают.

Я пожал плечами, уходя от прямого ответа.

— Я не такой, как они. Я не японец и не цинец.

— Тогда откуда вы?

— Из Чосона. И я ищу землю, где хорошо растёт урожай. Не обязательно ту, где раньше уже пытались выращивать рис.

Все земли, где сейчас выращивали рис, были засеяны индикой. Это сильно отличалось от сорта японика, который собирался сажать я, так что не имело значения, что росло там раньше — пшеница или рис.

— Хм…

— Что, думаешь, раз я азиат, то ем один рис?

Риелтор лет сорока, в ковбойском наряде, на миг опешил, а затем кивнул.

— Ну да… деньги — это главное. Что выращивать — не так уж важно, лишь бы прибыль была.

— Наконец-то мы друг друга поняли.

— Тогда увидимся завтра. До фермы, которую хочу показать, путь неблизкий… если выехать сейчас, успеем.

— Верно.

Сколько ни смотри на договоры и карты — толку немного. Землю нужно видеть своими глазами.

На следующий день риелтор повёл нас осматривать участок.

Снова корабль — и лицо Ким Чонгрима заметно помрачнело.

— Я уже говорил, но… запомните.

— Да.

— Поняли.

Чтобы риелтор не понял, я на корейском ещё раз строго предупредил своих людей: нельзя показывать, что вам хочется купить товар, ещё до покупки.

«Иначе цена может взлететь до небес».

Любые переговоры начинаются с игры в догадки. Поэтому даже мелочам нужно уделять внимание.

— Это самый известный дельтовый район Калифорнии.

Пройдя ещё около четырёх часов вверх по течению, мы нашли землю, которую искали.

— Сейчас зима, и пшеница зелёная-зелёная. Ну как вам? Впечатления?

Куда ни глянь — восток, запад, юг, север — повсюду тянулись зелёные всходы. Центральная долина Калифорнии — сплошная равнина, горизонт ровный.

Ни одной горы вокруг. Перед глазами — только бескрайнее море зелёной пшеницы.

И тут…

— Ух ты, офигеть…

Ю Мандык, выходец из Пхеньяна, разинул рот и выдохнул.

Вот чёрт…

Один всё-таки напортачил.

* * *

Где бы ни был, всегда найдётся кто-то, кто забывает то, о чём его сто раз предупреждали.

«Тебе так нравится внимание? Я же ясно сказал — без финального выкрика».

Разве по телевизору не часто показывают такие сцены?

Инструкторы в армии орут до хрипоты, приказывая не добавлять выкрик в конце команды, а всё равно обязательно найдётся один упрямец.

Документальные и реалити-шоу на американском ТВ пестрели подобными моментами. И вот теперь это происходило прямо у меня на глазах.

— Эй… Ю Мандык.

— Д-да, ваше высочество.

— Будь осторожен. Один раз я закрою глаза, но на второй раз моей щедрости не хватит.

— Да, я запомню.

— Если уж совсем тяжело — сожми кулак и прикуси губу.

Фу…

После долгой «психологической подготовки» сопровождавших меня людей мы направились в другое агентство.

А что стало с той землёй, которую видели первой?

Не купили.

Поняв, что мы «лохи», риелтор заломил цену. И со вторым риелтором ситуация оказалась похожей.

— Вот здесь, принц. Сейчас поздняя осень, пусто, но ещё два месяца назад всё было засеяно яровой пшеницей.

Смит, второй риелтор, был куда любезнее первого. Хотя и не сразу.

«Эй, придурок! Почему ты не хочешь показать нам землю? Ты знаешь, кто наш босс?!»

Когда Макс по ошибке упомянул, что я принц с далёкого Востока, Смит резко изменился и начал показывать участки.

Правда, и он запрашивал безумные цены, так что мы расстались через три дня. Но и это не было впустую.

Я хотя бы понял, по каким расценкам обычно продают землю тем, кого считают простофилями.

— Сэр, сколько земли вы планируете купить? Судя по всему, людей вы привели немало.

Пятый риелтор — Дэвид. Сейчас именно он показывал мне участок. Этот тип был необычен тем, что с самого начала вёл себя дружелюбно.

«Всем — осторожно. Держите каменное лицо».

С такими нужно быть особенно начеку. Кто знает, что скрывается за улыбкой.

Я взглядом предостерёг своих спутников.

— Где именно находится этот участок?

— На северной окраине дельтовой равнины, сэр.

И снова — дельта. Риелторы в основном предлагали мне земли, где уже хорошо шло земледелие.

— Заинтересованы, сэр?

— Ты торопишься. Давай сначала посмотрим ещё, а потом обсудим контракт.

— Как скажете.

Я нарочно скривился, показывая недовольство, и на корейском спросил своих.

— Ну?

— Да, ваше высочество.

— Как земля? Говорите честно.

— Почва превосходная. Для риса воды чуть не хватает, но рядом есть река — можно провести.

— Я тоже так думаю. Здесь можно успешно выращивать не только пшеницу, но и рис.

Четыре неудачи подряд дали мне немало информации. В дельтовом районе иногда даже сейчас выращивали индику. Земля была настолько плодородной, что…

Даже неподходящий сорт давал урожай.

Но проблема в том, что прилагаемых усилий он не оправдывал. Поэтому через год-два все переходили на другие культуры.

Прибыли было мало.

— Дэвид.

— Да, сэр.

— Так сколько стоит эта земля?

— Участок, который я показал, — около пяти тысяч долларов. Если взять ещё и соседнюю землю Мэтью, получится десять тысяч.

Хм.

Это настоящая цена?

Другие за похожую землю просили по тридцать тысяч.

«Десять тысяч…»

Ресурсы ограничены. К тому же фермы, в отличие от акций и облигаций, трудно быстро превратить в наличные. Поэтому я колебался.

Заметив это, Дэвид подошёл ближе.

— Если… у вас проблемы с финансами, есть ещё хорошие участки, сейчас пустующие. Может, посмотрите их?

Он быстро добавил условие.

— Правда, путь неблизкий. Эти земли не в дельте, а в бассейне Сакраменто. Придётся двигаться северо-восточнее.

Он указал на карту Калифорнии, словно извиняясь. Глядя туда, я кое-что вспомнил.

«Наконец-то ты о нём заговорил».

Земля, которую предлагал Дэвид, была самым известным рисовым регионом США XX века.

«Вот её я обязан купить».

После окончания университета я около четырёх лет работал биржевым брокером. Затем более десяти лет — лоббистом, мотаясь по Вашингтону.

«Каждый раз, когда меня приглашали в Калифорнийскую рисовую ассоциацию, мы приезжали именно сюда».

Современные США — второй по величине экспортёр сельхозпродукции в мире. Они производят все три главные зерновые культуры: кукурузу, пшеницу и рис.

Используя передовую технику и огромные площади, они обладают подавляющим ценовым преимуществом. Именно поэтому, прикрываясь ВТО — организацией на американском поводке, — они давят мировой зерновой рынок.

А за кулисами этим, разумеется, руководят аграрные ассоциации.

«Калифорнийская рисовая ассоциация была одним из крупнейших клиентов нашей компании».

Они водили меня по лучшим фермам, показывая преимущества своего риса и с гордостью представляя продукцию.

«Я ждал, когда ты сам это предложишь».

После того как я вселился в тело Ли Кана, это был мой первый визит в Калифорнийскую долину. Если бы я сразу начал изображать знатока бассейна Сакраменто, это выглядело бы подозрительно.

Поэтому я до сих пор молчал и просто следовал за Дэвидом.

«К тому же, прояви я интерес раньше — он бы тут же взвинтил цену».

Вот почему я терпеливо ждал, чтобы купить как можно больше земли по дешёвке.

— Приехали.

Через несколько дней пути Дэвид привёл нас в равнину Сакраменто.

Как и ожидалось, мы оказались именно там, где располагалась ферма, которую я знал раньше.

— Сорняки везде. И следов людей поблизости не видно.

— Похоже, разговоры о запущенности — не пустые слова.

По сравнению с дельтой здесь было куда влажнее. Кукуруза и пшеница требуют меньше воды, чем рис. А при избытке влаги корни просто гниют.

Поэтому эти земли и были заброшены. Ни кукуруза — основная пища индейцев, ни пшеница — пища белых — здесь не выращивались.

— Ваше высочество. Вот что нужно.

Но мои люди в один голос убеждали меня. Это настоящее «место силы». Стоит лишь немного доработать ирригацию — и если не для пшеницы или кукурузы, то для риса здесь условия идеальные.

Я медленно подошёл к Дэвиду.

— Да, сэр. Вам, наверное, не нравится? Честно говоря, и мне было неловко показывать такую землю… фермы — это дельта, дельта — это фермы, а тут… пустошь. Вернёмся в дельту?

— А сколько стоит эта земля? Надеюсь, не столько же?

Я задал вопрос.

Дэвид на несколько секунд замялся, затем кивнул.

— К-конечно, сэр. Это меньше одной десятой цены тех участков. Владельцы сами мечтают поскорее продать.

— Я поверю тебе и куплю. После обустройства земля станет пригодной.

Дэвид смотрел на меня с выражением: «Ну и лох же ты».

Я же перешёл к торгу.

— Но цену сбрось ещё. Всё равно эту землю никто не обрабатывал — для вас она лишь головная боль. Да и золото здесь вряд ли найдёшь.

— До какой суммы вы рассчитываете?

— Владелец этого участка — Джексон? Как насчёт трёх тысяч?

Земля была в десять раз больше, чем первый участок в дельте, но стоила дешевле.

Я сбил первоначальную цену Дэвида сразу на треть.

Он нахмурился.

— До семи тысяч ещё можно…

— Три с половиной.

— А если шесть?

— Три с половиной.

— Э-э… тогда четыре.

— По рукам.

Так я купил самую продуктивную землю в Калифорнии. И на этом не остановился. Используя сэкономленный бюджет, я начал скупать соседние участки.

---

(Даже перевел вам надписи, чтобы понятнее было)