Я продолжал скупать за бесценок плодородные земли, расположенные в долине Сакраменто.

Делал я это через посредника по имени Дэвид, но в какой-то момент темпы закупки заметно снизились.

«Неужели… заподозрили?»

На этом этапе слухи вполне могли уже поползти. Как-никак, какой-то восточный мужчина без разбора сметал земли в окрестностях Сакраменто.

Старые владельцы участков, сжимая в руках документы на собственность, наверняка лишь переглядывались, гадая: «Неужели поблизости золото нашли?» — и выжидали.

«Ишь ты… сообразительные какие…»

Американские землевладельцы изначально неохотно расставались со своей землёй. По крайней мере, не в это время. В современности — возможно. Но в эту эпоху всё было иначе.

«Вот почему большинство американских фермеров сейчас — либо арендаторы, либо наёмные рабочие у плантаторов».

Если бы не то, что купленные мной земли были пустошами, столько заполучить бы не удалось.

Я с удовлетворением смотрел на карту. К тому же я приобрёл куда больше, чем ожидал, и участки, оформленные на моё имя, располагались компактно, образуя единый массив.

— Ваше Высочество.

— Да. Вернулся?

— Да.

Покупкой земли я не ограничился — параллельно занимался и другими делами. В частности, приложил особые усилия, чтобы разжечь трудовой пыл у корейцев, находившихся при мне.

Ведь возделывать эти земли предстояло не мне, а именно им.

— Как реагируют переселенцы?

— Они наверняка прочувствовали суровость реальности. И вместе с тем осознали, насколько вы милосердны, Ваше Высочество.

Я не стал запирать своих людей у себя дома. Наоборот — позволил им выходить, осматриваться.

К каждому отряду приставил по одному знающему язык человеку и велел им пожить вместе с новоприбывшими мигрантами, чтобы те своими глазами увидели, какова жизнь в Америке сразу после прибытия.

«Подо мной они, может, этого и не чувствовали, но стоит лишь выйти за ворота — и всё становится предельно ясно».

Условия контрактов здесь были по-настоящему жестокими. Без вида на жительство нельзя заключить договор аренды земли.

Минимум два года, а то и все пять, получая жалкие пятнадцать долларов в месяц, нужно было работать как раб, чтобы обрести право жить на американской земле.

А я все эти процедуры попросту пропускал и сразу заключал договоры аренды. Тот, у кого хоть немного работает голова, быстро поймёт, насколько выгодны нынешние условия.

«Да и с арендой то же самое. Белые землевладельцы ведь почти поголовно требуют расчёт девять к одному».

Я же был другим. Формально базовый договор у меня ничем не отличался от прочих.

Девять к одному.

Девять — мне, один — им.

Можно возмутиться, мол, слишком жестоко по отношению к своим же соотечественникам, но если рассматривать всё в равных условиях, выбор всё равно падёт на меня.

Точно так же, как корейские заведения платят по рабочей визе меньше обычных — всё упирается в язык.

«Но я добавил кое-что ещё…»

Я предложил переселенцам «пряник»: возможность гибко менять долю распределения в зависимости от результатов.

Расчёт девять к одному применяется только к нижним тридцати процентам — к самым низкоэффективным.

Ниже среднего — восемь к двум.

От тридцати до пятидесяти процентов сверху — семь к трём.

Дальше — шесть к четырём.

А если входишь в один процент лучших — четыре с половиной к пяти с половиной.

То есть самый продуктивный человек получает больше, чем землевладелец.

«На первый взгляд — убыток, но лучшего способа повысить производительность не придумать».

Может показаться, что я иду себе в минус, но на деле это было не так. Хотя бы взять землю, которую я приобрёл. Пока это пустоши, но представь, что они превратятся в фермы. Стоимость земли взлетит.

Взять хотя бы дельтовый район — главный сельскохозяйственный пояс Калифорнии. Там та же самая земля стоит в десять раз дороже моей.

«Дешёвая пустошь. А если с неё хлынет рис?»

Точно так же, как растёт цена здания при повышении арендной платы, вырастет и цена земли. Даже если она поднимется всего до девяноста процентов стоимости дельты — прибыль будет в пятнадцать раз.

Даже если догонит лишь наполовину — это всё равно восьмикратный рост. Никакого убытка.

«Никогда не знаешь, когда и как понадобятся деньги».

Лучше заранее поднять цену земли. Тогда и в экстренной ситуации её можно будет продать дороже.

— К тому же, Ваше Высочество, вы заботитесь о них на куда более выгодных условиях, чем местные землевладельцы, не так ли?

— Верно.

— Осознав это, даже те, кто раньше ворчал, притихли.

В любом месте найдутся люди, которые изливают недовольство так же естественно, как дышат. Но даже маленькая искра может разгореться и сжечь всю степь.

Поэтому я решил решить проблему, ясно обозначив для них их текущее положение.

— Ах… и ещё одно, о чём хочу тебя попросить.

— Слушаю.

— Я ни при каких обстоятельствах не потерплю действий, направленных на подрыв чужих урожаев ради собственной выгоды. Следи за этим как следует.

Это было бы убытком и для меня. Производительность должна расти через конкуренцию. Попытки одного арендатора выжить за счёт снижения урожайности на других моих землях — недопустимы.

— Не забывай то, о чём я твержу с прошлого раза. Отныне люди здесь — ваши семьи.

— Понял.

Чхве Хён У закончил доклад и уже собирался выйти.

— А… кстати.

Внезапно кое-что пришло мне в голову, и я поспешно окликнул его.

— Как продвигается то дело?

— Вы о сельскохозяйственной корпорации, которую предлагали создать?

Рисовая отрасль — это совокупность множества сфер. Фермы, выращивающие зерно. Перерабатывающие предприятия, снимающие оболочку. Склады для хранения шлифованного риса. И, наконец, дистрибьюторские компании, занимающиеся внутренним и внешним экспортом.

Я не хотел ограничиваться только фермами. По крайней мере, в США у рисовой отрасли сейчас практически не было конкурентов, и я намеревался занять эту нишу первым.

— Вот.

Чхве Хён У протянул мне папку с документами и, указав на пустое место в самом начале, спросил моего мнения.

— Основные документы готовы. Осталось лишь придумать название компании. У вас есть предложения?

— Как насчёт «Cal Grain Company»?

CAL — первые три буквы от California.

И «grain» — зерно.

Когда я это предложил, Чхве Хён У вписал название в пустую строку.

— Ах… и неплохо бы создать дочерние компании: Cal Rice, Cal Wheat, Cal Corn и так далее. (п.п. Рис, пшеница и кукуруза)

Как ни крути, самый лучший бренд — тот, что сразу понятен. Как, например, US Steel.

«US Rice, правда, уже существует…»

Но US Rice — это буквально «американский рис». Слишком прямолинейно. Большая часть риса, произведённого в Калифорнии, пойдёт не на внутренний рынок, а на экспорт — в Корею и Японию.

С таким названием продукт будет казаться слишком «местным», а значит — не столь привлекательным.

— Не торопись, делай всё тщательно. Всё равно посев начнётся только следующей весной.

— Приму к сведению.

* * *

Приближался День благодарения — один из крупнейших праздников в США. По-корейски его можно назвать праздником благодарения за урожай. Истоки этого дня уходят во времена, когда пуританские переселенцы только осваивали американский континент.

Однажды, оказавшись на грани голодной смерти, они переняли у коренных жителей новые методы земледелия, подходящие для Нового Света, и чудом выжили.

А когда наконец собрали урожай, то, возликовав, вознесли благодарность Богу. Так и появился День благодарения.

Думая об этом, я смотрел на карту недавно купленных земель, отмечая свои владения.

«Это ведь ещё и напоминание о том, что земледелие должно соответствовать местной земле… Даже первые переселенцы столкнулись с трудностями».

Я хорошо знал будущее. Если история пойдёт своим чередом, рисоводство в Калифорнии непременно окажется успешным.

Но всё же требовалась некая страховка. Ведь одно стихийное бедствие или человеческая ошибка — и весь урожай за год может погибнуть.

«Лучший вариант — заручиться поддержкой федерального правительства…»

Сельскохозяйственные субсидии — лучшая страховка из возможных. Даже в современную эпоху США щедро поддерживают фермеров, чтобы сохранить конкурентоспособность сельского хозяйства.

«Но возможно ли это сейчас?»

Насколько я помнил, политика субсидий появилась лишь после Великой депрессии. А ныне капитализм мчался на полном ходу.

«Для начала… нужны связи».

Нужно знать политиков, чтобы можно было либо принять нужный закон, либо изменить существующий.

«Пора начинать выстраивать отношения».

Чтобы встретиться с ними, нужен повод. Я снова начал лихорадочно соображать.

— Подойди-ка сюда.

Мой казначей У Хёншик посмотрел на меня с лёгкой тревогой. Во взгляде читалось: «Куда ещё пойдут деньги?»

— Сколько у нас сейчас свободных наличных?

— Около пятисот тысяч долларов в банкнотах, доступных для немедленного использования.

На покупку земли ушло немало средств. Можно было взять кредит под залог участков, но, учитывая проценты, я решил сначала тратить наличные и велел У Хёншику подготовить деньги.

— Для начала отправь десять тысяч долларов в избирательный штаб губернатора. Наличными.

В ноябре следующего года пройдут губернаторские выборы. Любой политик стремится к переизбранию.

Джордж Парди — не исключение.

Значит, сейчас он особенно жаден до денег. Американские выборы наполовину решаются финансами. Сколько пожертвований соберёшь и сколько вложишь в кампанию — от этого и зависит победа.

Разве что случится нечто экстраординарное, вроде катастрофы или кризиса.

— Десять тысяч долларов?..

У Хёншик помрачнел. Он отвечал за мои финансы и, похоже, считал, что мои деньги уходят не туда.

— Через неделю отправь ещё раз. И ещё через неделю — снова.

— То есть в сумме пожертвования составят тридцать тысяч долларов?

— Верно. Я это понимаю. Я всё-таки умею считать.

У Хёншик на мгновение замялся. Без слов протестуя, он как бы спрашивал: «Вы действительно этого хотите?»

Но стоило мне нахмуриться, как он тут же сдался и направился к сейфу.

«Тридцать тысяч — это дёшево».

Чтобы выйти на главу штата, разве это большие деньги? Я сложил руки на груди и ненадолго прикрыл глаза.

* * *

В честь Дня благодарения я отправил пожертвования действующему губернатору Калифорнии — Джорджу Парди.

От зерновой компании Cal Grain.

От корейской диаспоры — Ассоциации единства.

И от моего имени.

Трижды. Отдельно.

«Теперь он должен выйти на связь».

Живя в современности, я часто смотрел стриминговые сайты. Смотрел и прямые эфиры от стримеров. Сейчас ситуация напоминала появление пусть и не кита, но хотя бы китёнка в прямом эфире YouTube.

«Губернатор Парди непременно со мной свяжется».

Я спокойно ждал его звонка. Прошло три дня.

— Босс. Из правительства штата пришёл официальный документ.

Макс с любопытством крутился рядом.

— Что там написано?

Мне нечего было скрывать, и я, положив документ на стол, озвучил его суть.

— Приглашение.

— Приглашение?

— Да.

Я пересказал и подробности.

— Говорят, в следующем месяце Калифорнию посетит федеральный чиновник из Министерства сельского хозяйства. По этому случаю устроят приём… Похоже, меня пригласили туда.

Меня не позвали на личную встречу. Почему? Потому что это выглядело бы подозрительно.

Принц.

Неизвестная компания.

Малоизвестная организация диаспоры.

Сначала им нужно собрать информацию. Ведь если они ошибутся и заденут меня, я вполне могу уйти к их конкурентам. Так что осторожность вполне объяснима.

«Хм… решили потянуть время и сначала узнать обо мне побольше».

Макс рядом не выдержал и вспылил.

— Да мы ему столько денег отвалили! И всё, что получили, — одно приглашение?!

Да уж.

Тридцать тысяч долларов — по современным меркам это шестьсот тысяч — и всего лишь приглашение.

Хотя…

«Для обычных людей — всего лишь приглашение. Но если знать его истинную ценность, мнение меняется».

Всё зависит от того, как его использовать. Лоббизм начинается с личного знакомства. А начало — это уже половина дела. Поэтому важно подойти к объекту естественно и без нажима.

— Меня просто распирает от злости. Мы ему доллары в задницу заталкивали, а он так с боссом обошёлся.

Макс, колотя себя в грудь, посмотрел на старшего брата. Даже Аарон, похоже, считал, что деньги ушли впустую — его лицо было мрачным.

Я же принялся объяснять им, как устроен этот мир.

— Высокие чиновники всегда такие. Пока мы не засунем доллары им в грязную задницу, они и слова не скажут.

Хотя одно-единственное их слово может сдвинуть рынок. Но эти двое ещё не понимали истинной ценности такого влияния, и я не стал углубляться.

«Но визит федерального чиновника… да ещё из Министерства сельского хозяйства?»

Федеральные ведомства находятся в Вашингтоне, округ Колумбия. Если такие тяжёлые на подъём люди едут сюда, на другой конец страны, значит, у них есть цель.

Скорее всего, они оценивают, чем можно поддержать стремительно развивающееся сельское хозяйство Калифорнии…

Если всё сложится удачно, я смогу получить желаемое без особых усилий.

Я улыбнулся и начал готовиться. Ведь к приёму в следующем месяце нужно было купить подходящий костюм.