Переговоры по своей природе таковы, что от начала и до конца нельзя ни на миг ослаблять бдительность. Даже с тем, кто испытывает к тебе симпатию.

Ведь перед лицом собственных интересов или интересов своей организации люди часто меняются на все 180 градусов.

Если даже вести переговоры с близким мне человеком так сложно... То что уж говорить...

Каково же вести дела с тем, кто затаил на меня злобу?

«Хуже некуда».

А если этот противник еще и упрям, и совершенно не понимает слов? И к тому же обладает могущественными покровителями?

Головная боль будет обеспечена колоссальная.

В прошлой жизни, будучи лоббистом Пак Бен Чжуном, я несколько раз сталкивался с подобными безвыходными ситуациями. Поэтому я знаю это лучше, чем кто-либо другой.

«Вспоминается африканский диктатор, который в условиях рушащейся экономики в качестве решения просто бездумно печатал национальную валюту».

Всплывают в памяти и воспоминания о высшем руководителе Израиля, заявившем, что не отдаст иноверцам ни пяди земли. Воистину, эти два воспоминания стали для меня опытом, который в буквальном смысле впитался в плоть и кровь.

— …….

— …….

Британский бульдог, сидящий сейчас передо мной, тоже обещал стать одним из худших противников в моей жизни.

С тех пор как Черчилль вошел в мою резиденцию, он не проронил ни слова. Короткий обмен приветствиями в самом начале — вот и всё.

— …….

— …….

Разумеется, в ответ я тоже держал рот на замке.

Как я уже видел раньше, он любитель психологических поединков, так что это была отличная возможность понаблюдать, как далеко он готов зайти.

— …….

— …….

Упертый тип. Очень, очень упертый тип. Уже больше получаса.

Пронзает меня взглядом, плотно сжав губы.

Поистине поразительная настойчивость.

Во рту, кажется, всё пересохло.

Бросив взгляд на остывающий передо мной чай с молоком, я в конце концов выбросил белый флаг.

— Министр Черчилль.

Во время нашей прошлой встречи мы виделись по личным причинам. Но на этот раз всё иначе. Черчилль прибыл ко мне как представитель Великобритании.

Пусть это и не Америка XXI века... Но сейчас Британская империя — первая экономическая и одновременно первая военная держава в мире.

Если я буду упорствовать, пытаясь во что бы то ни стало одержать верх над Черчиллем в психологической борьбе, то рискую навлечь на себя серьезную немилость британского правительства.

Поэтому для начала я решил пойти на разумный компромисс.

— Как вам чай с молоком, который подал мой подчиненный?

Черчилль сделал глоток остывшего чая и тут же начал оценивать его вкус.

— Его содержимое... случайно, не в Индии выращено?

— Вовсе нет. Это чайные листья высшего сорта, собранные на юге империи Цин.

— Вот как. Так я и думал...

— Так и думали? Судя по вашим словам, чай не пришелся вам по вкусу.

— Да. Именно так.

— И почему же?

— Да потому, что он произведен не в Британской империи.

Ну конечно.

В эпоху, когда меркантилизм достигает своего апогея, Черчилль занимает пост министра торговли.

Его должность просто обязывает рьяно отстаивать принцип поддержки отечественного производителя.

— Какая досада. Мне следовало заранее подготовить чайные листья из Индии, входящей в состав Британского Содружества... Моя оплошность.

— Ничего страшного.

Склонять голову с самого начала — не лучший выбор.

Но чтобы разрядить обстановку, порой нужно уметь уступать, поэтому я, вскользь встретившись взглядом с Черчиллем, принес извинения, которые на самом деле таковыми не являлись.

— Так или иначе... Что привело вас сюда?

Черчилль с видом всезнайки заговорил о событиях недавних дней.

— Разве недавно кронпринц Австрии и император Германской империи не беседовали с вами, принц?

— Верно.

— Должно быть, вы вели переговоры о поставках недавно разработанного самолета. Я имею в виду представленный вами бомбардировщик. Сколько единиц вы планируете поставить этим двум странам?

— Для начала... В рамках первого контракта я планирую продать им примерно по пятьсот штук каждому.

— Около тысячи штук...

Черчилль забегал глазами, мысленно подсчитывая стоимость готовящихся к поставке бомбардировщиков.

И затем сделал мне предложение.

— Передайте всю эту партию нашей британской армии.

— А? Что вы сейчас сказали?

— Наша страна скупит все бомбардировщики вашей компании. Ах, есть еще одно дополнительное условие. Все поставляемые самолеты должны быть произведены в Великобритании. Насколько мне известно, вы планируете построить дополнительные заводы в Нидерландах. Если вы примете наше предложение, от этих планов придется отказаться.

Торговец еще даже не думал продавать свой товар... А покупатель уже губу раскатал. Уму непостижимо.

«К тому же и условия паршивые».

Генрих и Вильгельмина обещали мне полное освобождение от корпоративных налогов и бесплатное предоставление земли под заводы.

А эти, не предложив ничего подобного, с порога требуют производить всё в их стране.

В ответ на это одностороннее уведомление, достойное лишь бандитов, я изобразил легкое возмущение и несильно хлопнул рукой по столу.

Стук!

— Вы предлагаете мне нарушить предварительные договоренности с теми двумя странами?

— Да.

— А как же доверие ко мне? Ваша страна возьмет на себя ответственность за его утрату?

— В силу обстоятельств мы не сможем выступить открыто, так что вашему высочеству придется немного постараться самому. Но наша страна обязательно возместит вам ущерб, так что прошу, примите мое предложение.

Что он несет?

Я мгновенно озвучил свой отказ.

— Отказываюсь.

— Принц Ли.

— Слушаю.

— Принц Ли, вам и впрямь показалось, что мои слова прозвучали как предложение?

— Выходит, это угроза?

— …….

Ха! Видимо, именно так он до сих пор запугивал бесчисленных капиталистов.

Я покачал головой, всем своим видом выражая разочарование в Великобритании.

Черчилль спокойно наблюдал за этим, а затем вновь заговорил низким голосом:

— Какое же это запугивание. Правительство нашей страны всего лишь делает вашему высочеству более выгодное предложение. В этом нет никакого иного умысла.

— …….

— Наша Британская империя обладает куда большими территориями, чем Германская или Австрийская империи, и финансовый рынок у нас также намного крупнее. С этим не идет ни в какое сравнение какая-то там жалкая благосклонность немецкой императорской семьи.

Спокойно.

Я молча, плотно сжав губы, внимательно слушал.

Я хотел узнать, что еще Черчилль мне скажет.

— Ваше высочество.

— Продолжайте.

— Раз уж вы достигли таких высот, вам следует плавать в водах поглубже. До Лондона дошли слухи о том, что в последнее время вы планируете открыть бизнес в нашей стране.

— ...Звучит так, будто, если я не пойду на сотрудничество, вы попытаетесь помешать выходу моей компании на британский рынок.

— Что ж...

Черчилль протянул окончание фразы, бегая глазами.

— Это будет зависеть от выбора вашего высочества. Может быть и так, а может, и нет.

Черчилль откинулся на спинку стула и высокомерно посмотрел на меня.

— Принц Ли.

— Я слушаю, министр Черчилль.

— Сейчас Британская империя проявляет к вашему высочеству максимальную благосклонность. Вспомнить хотя бы то, как мы встали на вашу сторону и выступили посредниками после прошлого покушения...

В конце концов Черчилль осмелился задеть мою самую уязвимую точку.

— И именно наша Британская империя сдерживает рвущуюся вперед Японию, предотвращая аннексию вашей родины, Корейской империи.

— …….

— Ваше высочество ведь не желаете наихудшего исхода... при котором Корейская империя будет насильственно аннексирована Японией?

— Ха-ха... Ха-ха-ха!

Я некоторое время смотрел на него с полнейшим недоумением, а затем свирепо уставился на Черчилля.

— Вы крепко ухватились за мою слабость и теперь пытаетесь мной манипулировать. Превосходно. Министр Черчилль.

— Перед приездом я действительно провел тщательное расследование. Благодарю за такую похвалу.

— Ха-ха... Ха-ха-ха! Министр Черчилль. Вы, как сами и сказали, провели очень хорошее расследование.

Я вновь горько усмехнулся, сцепил пальцы в замок и подался корпусом к Черчиллю.

— Однако есть несколько вещей, которые вы поняли неправильно. Давайте сначала проясним их, а потом продолжим переговоры.

Я разогнул один палец, глядя на Черчилля.

— Министр, вы и ваша страна совершаете ряд ошибок в своих суждениях.

— Каких же?

— Во-первых, я не тот человек, который поддастся на столь дешевые угрозы. Во мне живет дух бунтаря, и если мне говорят чего-то не делать, я хочу сделать это еще больше.

— …….

— Вы могли бы составить примерное представление о моем характере уже по тому факту, что я оставил комфортную жизнь на родине и перебрался за тысячи миль, в Америку. Разве не так?

Не дав Черчиллю возразить, я продолжил.

— Я отказался от титула принца Ыйхва и живу в Америке как бизнесмен. Что ж, попытка запугать меня родиной была неплохой. Но я не привязан к ней.

— …….

— Посудите сами. Что протекторат, что аннексия — по сути, одно и то же. Как думаете, с чего бы мне тогда денно и нощно выступать за независимость?

Даже если я передам вам самолеты, вы не освободите мою страну от протектората.

Я быстро разогнул второй палец.

— Во-вторых, вы утверждаете, что ваша страна контролирует Японию. В этом правительство вашей страны глубоко и серьезно заблуждается.

— Что? Как вы...

— Если бы ваша страна действительно держала Японию под своим контролем, то того несчастного случая, произошедшего год назад, не случилось бы. Уолтер, полагаю, хотя бы в этом ты со мной солидарен?

Я перевел взгляд на Уолтера, пришедшего в мою резиденцию вместе с Черчиллем.

Он британец и будущий наследник титула барона Ротшильда.

Но поскольку он присутствовал при нападении в Сан-Франциско, я был уверен, что он поймет мои слова, и потому встретился с ним взглядом.

— Вы совершенно не знаете Японию. Стоит им немного окрепнуть, и в один прекрасный день они воткнут вам нож в спину. Пытаться запугать меня такой Японией... Воистину, это вызывает лишь жалость.

Лицо Черчилля помрачнело еще сильнее.

— И, наконец...

Я разогнул третий палец, продолжая свою речь:

— Продажа новых бомбардировщиков Австрии и Германии... ни в коем случае не принесет убытков вашей стране.

Услышав мои последние слова, Черчилль склонил голову набок и переспросил:

— Не могли бы вы повторить ваше последнее утверждение? Принц Ли.

— Я сказал, что ваша страна от этого не пострадает.

— На чем основано ваше заявление?

— Там, где есть копье, должен быть и щит. Если есть бомбардировщик, разве не должно существовать и оружия для его уничтожения?

При этих словах Черчилль, изобразив легкий интерес, расцепил скрещенные на груди руки.

До сих пор он сохранял оборонительную позу. И это было неким безмолвным жестом, показывающим, что упрямый бульдог наконец-то заинтересовался моими словами.

— Так значит... Принц Ли изобрел еще и новое оружие, способное сбивать бомбардировщики?

— Разумеется.

Я постучал указательным пальцем правой руки по виску, призывая Черчилля пошевелить мозгами.

Тут в наш разговор вмешался доселе молчавший Уолтер:

— Если вы продадите его Великобритании, то окажется, что Германия просто выбросила огромные деньги на ветер.

Я не ответил вслух, но утвердительно кивнул головой.

После этого Черчилль разомкнул губы:

— Вы можете это гарантировать?

Я усмехнулся, демонстрируя уверенность.

— До сих пор самолеты использовались в лучшем случае для разведки. Какая компания модернизировала их и представила миру как военную технику? И кому эта компания принадлежит?

Я похлопал себя по груди, повысив голос:

— Тот, кто создал копье, способное изменить ход войны, как никто другой знает все слабости этого копья.

— …….

— Вы замолчали. Вижу, теперь вам действительно интересно.

Черчилль, дернув бровью, спросил:

— Так вы продадите это новое оружие нашей британской армии?

— Разумеется. Однако.

— Однако?

— Если немецкая сторона заплатит мне больше, я произведу и экспортирую оружие, способное нейтрализовать и его.

Иными словами, я собирался стоять посередине и продавать оружие обеим сторонам.

Черчилль резко вскочил и уставился на меня:

— Принц Ли.

— В чем дело? Министр Черчилль.

Прежде чем возбужденный бульдог успел разразиться нелепым лаем, я быстро припомнил слова, сказанные им ранее.

— Разве вы не заявляли сегодня с гордостью? Что нет в мире страны с такими обширными землями и богатствами, как Великобритания.

— …….

— Я слышал это кристально ясно. Поэтому и предлагаю вам: купите меня снова за эти ваши огромные деньги.

Я щелкнул пальцами, напустив на себя вид коварного торговца с черного рынка.

— Тогда я снова создам оружие, способное сокрушить всё остальное. Могу вас заверить.

— …….

— Более того, если вы вложите в меня настолько огромную сумму, чтобы Германия больше не смогла меня перекупить... я навсегда встану на сторону Великобритании. Клянусь своим именем.

Черчилль отступил на полшага.

Его реакция была такой, словно я оказался каким-то смердящим, отвратительным куском мусора.

В душе я лишь презрительно фыркнул. Ведь истинные мерзавцы здесь — не я, а эти британские ублюдки.

— Поэтому лучше прямо сейчас смените тактику с запугивания на подкуп. Это принесет пользу нам обоим.

— Ха-ха-ха. Ха-ха-ха-ха!

На этот раз рассмеялся Черчилль.

Он громко хохотал, глядя на меня, да так, что казалось, вот-вот рухнут стены дома, в котором я нахожусь.

— А у вас кишка не тонка. Надо же, осмелиться на подобный блеф перед страной, над которой никогда не заходит солнце.

— …….

— Как бы то ни было, ваше высочество намерены сперва поставить новые бомбардировщики Австрии и Германии, а не нашей стране, так?

Черчилль спросил меня, сверкнув глазами, словно выдвигая ультиматум.

Я слегка кивнул в знак согласия.

— Но, как я уже предложил ранее, я поставлю военному ведомству Британской империи оружие, способное их сбивать. Такое защитное вооружение, которое смогут использовать и армия, и флот.

Черчилль начал собирать свои вещи. Но выражение его лица было несколько странным.

— Думаю, не мне принимать это решение. Как видите, я всего лишь министр торговли.

— …….

— Я доложу премьер-министру о сегодняшней ситуации в точности так, как всё было.

Сработала ли моя стратегия балансирования на грани? Или же теперь Великобритания, вслед за Францией, окончательно перестанет быть на моей стороне?

Бросив мне этот расплывчатый ответ, Черчилль поднялся с места.

— Ах! Я слышал, вы заедете в Россию, прежде чем вернуться в Великобританию.

— Верно.

— Я снова пришлю к вам людей. Что ж, увидимся тогда.