Японцам издревле приходилось очень внимательно следить за чужой реакцией и оглядываться на других.

Всё потому, что в их жизнь глубоко укоренилась вертикально-тоталитарная культура, в центре которой стояли воины-самураи.

Поэтому всем им был присущ эдакий синдром соглядатая — привычка непрерывно следить за тем, какие действия предпринимает оппонент.

В то же время, чосонцы демонстрировали подобную тенденцию, хоть и в меньшей степени.

Разумеется, исключением были чиновники нынешнего ханъянского кабинета министров, которым приходилось изо всех сил оглядываться на Японскую империю.

— Ох. Вы хорошо потрудились. Министр внутренних дел.

— Вы только что вернулись из Японии?

— Да-да. Сразу же отправился во дворец, даже не распаковав вещи.

Премьер-министр кабинета Ли Ванён. Министр сельского хозяйства, торговли и промышленности Сон Бён Джун. Министр юстиции Чо Джун Ын. Министр образования Ли Джэ Гон. И только что прибывший министр внутренних дел Им Сон Джун.

Члены прояпонского кабинета следили за ситуацией на японских островах даже пристальнее, чем японские политики, проживающие в Киото или Токио.

Ведь в случае любых изменений им нужно было реагировать молниеносно.

Подобное поведение было свойственно лишь помешанным на власти безумцам.

Будь у них хоть капля стыда, они бы давно бросили заявления об отставке и вернулись в родные края.

— И как там обстановка в Японии?

— Даже не знаю, стоит ли говорить подобное...

Министр внутренних дел Им Сон Джун скользнул взглядом по лицам присутствующих в здании и усмехнулся.

— Доверяя вам четверым, скажу одно. Там полная неразбериха. Настолько, что это смело можно назвать настоящим бардаком.

— Хо-хо.

— Всё настолько серьезно?

Как говорится, за глаза и короля ругают.

Несмотря на то, что они были самыми ярыми сторонниками Японии, сейчас все присутствующие брызгали слюной, усердно критикуя специфическую политическую структуру Японии, где кабинеты столь недолговечны.

— Да. Борьба за влияние между премьер-министром Сайондзи и бывшим премьер-министром Кацурой оказалась куда ожесточеннее, чем мы думали.

— Надо же.

— Мы этого ожидали, но, видимо, отношения между ними стали еще хуже.

— Верно. Говорят, недавно военный министр заявился в резиденцию премьер-министра и начал запугивать Сайондзи, требуя восстановить военный бюджет, а морской министр тем временем втихомолку поддержал его и провел встречу с бывшим премьером Кацурой.

Члены прояпонского кабинета одновременно склонили головы в недоумении.

Ладно армия, это понятно. Но чтобы флот пошел на конфликт с премьером Сайондзи...

— Я слышал, у флота не лучшие отношения с бывшим премьером Кацурой, так с чего бы им...

— Я тоже так думал, но...

— Именно. Разве бывший премьер не является одним из видных деятелей фракции Ямагаты, имеющей огромное влияние в армии?

Из уст министра внутренних дел вырвалась новая информация.

— Масштабы сокращения вооружений, проводимого премьером Сайондзи, оказались куда больше, чем ожидалось, не так ли? Поэтому не только армия, но и флот выражают сильное недовольство.

Пусть они и искренне ненавидят друг друга. Но перед лицом общего врага порой могут продемонстрировать примирение.

После 1930-х годов такое станет редкостью, но пока их отношения еще не испортились до такой степени.

Японская армия и флот объединили усилия, чтобы воспрепятствовать планам Сайондзи по сокращению вооружений.

— Разве после покушения на Его Высочество принца Ыйхва японская армия не вела себя тихо всё это время?

— Так и есть. Но, как вы знаете, японский кабинет устроен так, что армия имеет на него огромное влияние. Кажется, в Европе что-то произошло, и военные, использовав это как предлог, подняли голову.

— А что стряслось в Европе? Уж не война ли разразилась?

Находившийся так далеко, даже прояпонский кабинет реагировал подобным образом, ведь в нынешней Европе царило огромное напряжение.

Морские державы против континентальных.

Новые либеральные индустриальные гиганты против традиционных империалистических меркантильных сил.

А к тому же и межнациональные конфликты.

Даже присутствующие здесь прекрасно понимали, что эти три фактора слились воедино, создавая пороховую бочку, готовую взорваться в любой момент.

— Дело не в этом.

Министр внутренних дел Им Сон Джун поделился с остальными свежей информацией, которую разузнал в Японии.

— Говорят, Его Высочество принц Ыйхва представил в немецком Штеттине новое оружие.

— Новое оружие?

— Да. Сам я не знаю подробностей... но несомненно то, что этот факт оказал влияние на японских военных.

Всем было известно, что Ли Кан был главным спонсором так называемой «Армии независимости» в Цзяньдао и Приморье.

Разработка мощного нового оружия в компании, принадлежащей Ли Кану, означала...

Что вскоре оно может быть развернуто в Цзяньдао и Приморье, поэтому японские военные, словно им нажали на кнопку паники, пришли в бешенство и набросились на премьера Сайондзи.

— Как бы там ни было, японские политики, похоже, до сих пор пристально следят за каждым шагом Его Высочества.

— Иначе и быть не может.

— Разумеется. Из-за кого предыдущий премьер лишился своего кресла?

— Но разве он не заслужил отставки? Как ни крути, это был явный перебор...

— Я того же мнения.

Хоть они и были самыми искренними сторонниками Японии, попытка покушения на Ли Кана, организованная Кацурой Таро, стала шоком даже для них.

И не потому, что они беспокоились о безопасности Ли Кана. А потому, что из-за поднявшейся бури под угрозой оказалась их собственная безопасность.

— Ах, раз уж речь зашла о принце Ыйхва. Хочу вас спросить. Где сейчас находится Его Высочество и чем он занимается?

— Он совершал турне по Европе, а сейчас, покинув немецкий Штеттин, отбыл в столицу Российской империи, Санкт-Петербург.

Реакция членов прояпонского кабинета была самой разнообразной.

— Вот как? И что же он намерен делать в России...

Проявил чистое любопытство министр образования Ли Джэ Гон.

— .......

Плотно сжал губы премьер-министр Ли Ванён.

— Воистину, какой полный энтузиазма человек! Вот так бесцельно странствовать по всему свету.

Произнес министр юстиции Чо Джун Ын, который, несмотря на искреннюю прояпонскую позицию, испытывал симпатию к Ли Кану.

— Как бы он ни бился в одиночку, ему не изменить великий ход истории.

— Это верно.

Добавил пессимист, министр сельского хозяйства, торговли и промышленности Сон Бён Джун, а министр внутренних дел Им Сон Джун лишь наблюдал за этой реакцией.

Каждый отреагировал в своей характерной манере.

— Но важнее другое: если Кацура Таро снова займет пост премьер-министра, приостановленное "дело" возобновится.

— Да уж. Похоже, Ханъян снова встанет на уши.

Пятеро прояпонских чиновников дружно вздохнули, готовясь к грядущей буре.

Для начала они решили оценить возможную реакцию Коджона.

— Как поживает император на покое?

— Сидит тихо. Сами же знаете. Насколько невежественен и груб новый генерал-резидент.

Второй генерал-резидент Кореи, Сонэ Арасукэ.

В отличие от Ито Хиробуми, он не прикидывался сторонником дружбы с Кореей, а напротив, занимал жесткую позицию.

Когда Коджон попытался вернуть себе власть, опираясь на авторитет Ли Кана. Тот подверг его всестороннему давлению и задавил эти попытки на корню.

[Ваше Величество, спасите!] [А-агх! Ваше Величество! Ваше Величество!]

Совершив с порога столь дерзкий и пугающий поступок — подвергнув пыткам и тут же казнив верных слуг Коджона...

Генерал-резидент добился того, что Коджон снова безвылазно заперся в своих покоях, проживая день за днем в страхе.

— Радует лишь то, что недавно появившаяся особая придворная дама утешает Его Величество.

Если убитый горем Коджон, не дай бог, повесится — быть беде. Но трусливый император на покое, казалось, проводил свои дни, находя утешение в объятиях новой женщины.

Обсуждая это, члены прояпонского кабинета вздохнули с облегчением. Но в то же время испытывали и легкое беспокойство.

Ведь если аннексия Кореи Японией действительно выйдет на финишную прямую, неизвестно, что еще может выкинуть этот одержимый жаждой власти император.

Они начали вновь обсуждать грядущие события, решив продолжать пристально следить за действиями Коджона.

* * *

— Премьер-министр.

— Слушаю вас. Министр Сон.

По пути домой, Сон Бён Джун подошел к Ли Ванёну, преградив ему путь.

— Вы, случайно... не слышали новости о том, что произошло на этой неделе в Ыйджу?

Сон Бён Джун переминался с ноги на ногу, тревожно бегая глазами.

Ли Ванён нахмурился, припомнив инцидент трехдневной давности.

— Вы имеете в виду ту резню в Ыйджу, когда повстанцы вырезали целую семью?

— Да. Именно так. Точнее, это были не повстанцы, а сторонники принца Ыйхва, но...

К чему он завел этот разговор?

Ли Ванён непонимающе склонил голову и скрестил руки на груди.

Тогда Сон Бён Джун начал осторожно излагать подробности.

— Я о жертве, о парне по фамилии Пак.

— Вы о том человеке, что работал помощником жандарма?

— Да.

Система помощников жандармов была создана покойным Ито Хиробуми.

По названию может показаться, что это весьма грандиозная должность, но, говоря простым языком, помощники жандармов были всего лишь мелкими сошками, выполнявшими роль «шпионов-осведомителей».

Ли Ванён посмотрел прямо в глаза Сон Бён Джуну и спросил:

— Убитый случайно не ваш знакомый?

Сон Бён Джун испуганно замахал руками:

— Какой еще знакомый. Просто седьмая вода на киселе по линии жены.

Это и называется "знакомый". Но Ли Ванён не стал его поправлять. Лишь кивнул и промолчал.

Желая посмотреть, что Сон Бён Джун скажет дальше.

— Ха, чертов ублюдок. Если уж собрался доносить, нужно было как следует скрывать свою личность. Сработал как идиот, вот и навлек на себя беду.

Сон Бён Джун отводил взгляд, продолжая бегать глазами.

И Ли Ванён начал кое-что понимать.

— Вы случайно не боитесь, что из-за него... пострадает семья вашей жены и ваша собственная?

— Д-да, так и есть. В последнее время ходит слишком много слухов.

Радикальных сторонников Ли Кана на Корейском полуострове наберется добрая десятая часть населения.

Это были люди, которые могли открыто, посреди многолюдного рынка заявлять, что прояпонских предателей нужно забить до смерти.

Как в недавнем случае в Ыйджу, они выбирали шпионов-осведомителей в качестве мишеней и убивали их одного за другим в назидание остальным.

Тех, кто доносил на многих бойцов Праведной армии, карали вместе со всеми их семьями.

— Похоже, недавно принц Ыйхва взял на службу какого-то весьма радикального типа.

В год Габо (1894), благодаря реформам Габо система коллективной ответственности была отменена. Однако всё еще находились те, кто верил, что её следует применять.

— Я подозреваю, что именно он стоял за этим инцидентом.

Похоже, они решили жестоко мстить в назидание, чтобы предотвратить появление новых предателей.

— Хм.

Как бы то ни было, после покушения. Их меры действительно стали более жесткими. К тому же, действовали они настолько тщательно, что поймать преступников было нелегко.

— Я порой даже кошмары из-за этого вижу...

Прояпонские чиновники взирали на это в ужасе, ведь следующими мишенями могли стать они сами.

Хоть они и заботились о собственной безопасности, отсиживаясь за высокими стенами под охраной слуг, наблюдая, как один за другим умирают осведомители, некоторые слабонервные индивиды испытывали крайний стресс.

— Что верно, то верно. Их полно и здесь, в Ханъяне, а уж в северных провинциях тем более. Сторонники принца Ыйхва повсюду.

— И я о том же.

Ли Ванён с понимающим видом кивнул.

— Я скажу министру внутренних дел, чтобы он выделил дополнительных людей для охраны вашего дома.

— Б-благодарю вас. Премьер-министр.

Достигнув своей цели, Сон Бён Джун быстро кликнул своих слуг, чтобы как можно скорее вернуться домой.

Что дворец.

Что открытые улицы.

Всё это куда опаснее уютного дома.

— И вы, премьер-министр, благополучно доберитесь до дома. А я откланяюсь.

Суетливо.

Глядя на спешащего домой Сон Бён Джуна, Ли Ванён мысленно цокнул языком.

«Как только с такой трусостью он вообще додумался продать страну, боже...»

Он еще какое-то время мысленно поливал Сон Бён Джуна грязью, а затем направился к своему недавно приобретенному американскому автомобилю.

Ведь ему тоже нужно было возвращаться домой.

* * *

— Приветствую вас, отец.

— А, это ты?

Из-за разговора с Сон Бён Джуном Ли Ванён был не в духе.

Ли Хан Гу, не уступавший отцу в уме, с беспокойством смотрел на него.

— Во дворце что-то произошло?

— С чего ты взял?

— Ваше лицо выглядит не так, как обычно, поэтому я осмелился побеспокоиться о вашем здоровье.

Ли Ванёну стало немного стыдно за свою невольную резкость. Ведь злиться нужно было совсем не на сына.

— Да просто... кое-что обсудил, и появились поводы для раздумий.

Какое-то время отец с сыном молчали.

Затем Ли Ванён, упорядочив мысли, посмотрел на Ли Хан Гу и дал совет:

— Ты тоже на государственной службе, так что должен понимать. Если Япония подхватывает легкую простуду, наш Чосон будет лихорадить несколько дней.

— Верно.

— Похоже, в ближайшие дни верхушка Японии снова сменится, и к власти вернется Кацура Таро.

— Снова?

Ли Хан Гу осторожно попытался спрогнозировать будущее.

— Однако...

— Однако?

— На бывшем премьере висит груз прошлых ошибок, поэтому он не сможет долго удерживать кресло премьер-министра.

Ли Ванён точно читал политическую обстановку и обсуждал ее с сыном.

— Но одну вещь он сможет завершить молниеносно.

— Вы о главной задаче премьера?

— Да.

Связать Корейскую империю и Японию воедино. Разговор об этом продолжался еще какое-то время.

— Значит, аннексия уже не за горами. Что вы намерены делать?

— Что ж...

Ли Ванён сглотнул слюну и продолжил:

— Мы должны сделать выбор, который принесет максимальную выгоду нашей семье. Как делали всегда.

Ли Ванён постучал себя по виску и посмотрел на Ли Хан Гу.

— Однако есть одна загвоздка. Прежде чем принять решение, мне нужно кое-что проверить.

Ли Ванён велел Ли Хан Гу подойти ближе. Хоть сейчас во флигеле никого и не было, кто-то мог подслушать, поэтому он проявил осторожность.

— Вы серьезно?

— Да.

Ли Ванён, нащупывая сигарету, чтобы прикурить, сказал Ли Хан Гу:

— То, что нужно проверить, должно быть проверено. Только тогда мы не пожалеем о нашем следующем ходе.

Ли Хан Гу согласился, ведь, по его мнению, до сих пор все решения Ли Ванёна были абсолютно верными.

— Вы имеете в виду, что действовать нужно осторожно.

— Верно. Ах да, кстати, я слышал, что генерал-резидент как раз ищет одного чосонского чиновника. Можно это использовать.

После убийства генерал-резидента Ито, вторые русско-японские переговоры зашли в тупик. Из-за этого Япония сильно нервничала.

К тому же, корейское население в Приморье постоянно росло. В этот раз они намеревались включить в договор пункт о его сдерживании.

Используя это как предлог, Ли Ванён собирался отправить Ли Хан Гу в Россию.

— Тебе придется немного потрудиться. Я дам тебе самые лучшие рекомендации, так что поезжай и возвращайся целым и невредимым.