В императорском хранилище лежат мертвым грузом пятьдесят миллионов рублей из секретного фонда царя.

Рядом с ними аккуратно сложены облигации германского правительства на сумму около двадцати миллионов марок.

А в личной трастовой компании царя в Лондоне, по слухам, депонированы акции на шесть миллионов фунтов стерлингов.

(прим. пер.: Депонированы — это переданные на хранение в специализированные учреждения или доверенным лицам ценности, документы, денежные средства, ценные бумаги или научные работы.)

Эпоха золотого стандарта.

Один фунт равен 4 долларам, 10 рублям и 16 маркам.

Вспомнив текущий фиксированный обменный курс 1909 года, я быстро произвел в уме нехитрые арифметические вычисления.

«Выходит примерно пятьдесят миллионов долларов».

Какое разочарование. Разве не говорили, что там только золотых слитков на 10 тонн? Неужели я возлагал слишком большие надежды?

«Должно быть куда больше».

Состояние Николая было старой излюбленной темой, привлекавшей внимание широкой публики, о которой иногда даже упоминали в американских утренних новостях в рубрике международных событий.

В особенности этот интерес колоссально возрос, когда его останки были обнаружены в Сибири.

Многие эксперты выступали в новостях, наперебой обсуждая состояние Николая, и сейчас я, вспоминая то время, заново оценивал капиталы царя.

«Эксперт из Великобритании говорил о 45 миллиардах долларов в текущем эквиваленте. А выступавший после него американский аналитик назвал цифру в 250 миллиардов».

Состояние, оцениваемое от 60 до 350 триллионов вон.

Поскольку было колоссальное количество нераскрытых и неучтенных активов, одна только погрешность в оценках была весьма существенной.

«При конвертации цен между 20-м и 21-м веками в среднем принято делить на 20».

А это означает, что состояние царя должно составлять как минимум два миллиарда долларов.

Но вот в чем дело.

В этом списке активов значилось всего лишь пятьдесят миллионов. Слишком мало. Конечно, если смотреть в абсолютных цифрах, сумма отнюдь не маленькая.

Я был слегка разочарован, но, скрыв это, посмотрел на Николая.

— Какие-то проблемы, принц Ли?

Поскольку я некоторое время молчал, глядя на список имущества, царь с лукавым выражением лица решил меня прощупать.

— Нет. Никаких проблем.

— Да? А-а!

Царь протянул мне документ, лежавший рядом с ним, с таким видом, будто что-то забыл.

— То, что я передал тебе только что, было списком ликвидных активов. А вот это — настоящее.

Я поспешно пробежался глазами по переданному мне документу.

«Так я и думал».

Царь был крупным землевладельцем и собственником недвижимости. Большая часть его состояния находилась в виде недвижимости.

Бесчисленные плодородные сельскохозяйственные угодья на юге России целиком принадлежали ему, да и гигантские дворцы в Санкт-Петербурге также были собственностью Николая.

— Вот здесь мои вклады, размещенные за границей.

Николай подошел ко мне и, указав на первый переданный список, распорядился:

— Переведи все это в «Американский Траст». Принц Ли, я хочу, чтобы ты взял на себя ответственность за управление этими деньгами.

Царь хотел доверить мне ликвидные активы на пятьдесят миллионов долларов.

Прищурившись, он также упомянул одно дополнительное условие:

— Об облигациях германского правительства можешь сообщить моей семье. Но у средств, хранящихся в Великобритании, немного другой характер. Я бы хотел, чтобы хотя бы это осталось в тайне.

— Ах...

Десять минут назад, я объяснил царю процесс создания двух анонимных счетов.

Царь, ссылаясь на это, попросил, чтобы о средствах в Великобритании, достигающих 40 миллионов долларов, не знал никто, кроме него самого и его наследника.

«Секретный фонд династии Романовых, передающийся из поколения в поколение?»

Я кивнул в знак согласия.

«Царь постепенно теряет концентрацию».

А это означало, что наш разговор близится к завершению.

Черт.

Если так пойдет, средств для управления окажется меньше, чем я ожидал.

Я поспешно просмотрел бумаги в поисках того, что еще можно обналичить, и обнаружил кое-что интересное.

— Государь.

— Говори. Я готов выслушать твое мудрое мнение.

— Вы назначили меня, иностранца, своим финансовым управляющим и наделили полномочиями.

— Верно.

— Могу ли я по своему усмотрению распорядиться частью недвижимости, указанной в этом списке?

Николай выпрямился. От его расслабленной позы с опорой на одну ногу не осталось и следа.

Его лицо мгновенно изменилось, и он посмотрел на меня.

— Принц Ли.

— Да. Слушаю вас.

— Думаешь перевести часть моих активов в наличные?

— Да.

— Ты тоже считаешь, что у меня слишком мало ликвидных средств?

Неужели предыдущий управляющий тоже указывал на это?

Я кивнул и заговорил чуть громче.

— Именно так. Доля ликвидных активов слишком мала по сравнению с недвижимостью.

Я не знаю, сможет ли Николай предотвратить крах Российской империи или нет. Ведь из-за моего появления мировая история уже начала причудливым образом искажаться.

«В конечном итоге все сведется к одному из трех сценариев».

Если он стиснет зубы и сможет подавить повстанцев, то продолжит занимать престол. Но если разразится и увенчается успехом Красная революция, он погибнет, как это и случилось в оригинальной истории.

Либо, если повезет, в процессе он сможет бежать за границу.

«В первом случае нет особой необходимости обналичивать текущие активы».

Однако вероятность двух последних сценариев куда выше, чем первого. Потому что Николай — никудышный правитель.

(прим. пер.: Да хватит нашего Коляна грязью поливать!)

«Нужно обналичить как можно больше активов царя. Чтобы это стало фундаментом для его возрождения в случае бегства за границу».

Ну...

Если история пойдет по первоначальному руслу, эти деньги будут вечно гнить в моем сейфе в «Американском Трасте».

«Но так как это выгодно нам обоим, нужно активно настаивать на своем».

— Если пожелаете, можете установить условия. Если вы зададите критерии касательно гражданства покупателя, наличия титула или размера состояния, я смогу провести продажу в соответствии с ними.

— .......

— Недвижимость — это прекрасный объект для инвестиций. По мере роста цен возрастает и её стоимость. Однако она не сможет принести Вашему Величеству такую колоссальную прибыль, как акции или облигации. К тому же её не так легко перевести в наличные.

— Вот как?

— Да. В связи с этим я предлагаю снизить долю недвижимости.

— А что-то еще? Нет ли другого имущества на продажу?

— Вы также владеете правами на добычу ископаемых на неосвоенных землях по всей России. Считаю, что продажа этих прав частному сектору была бы отличным решением.

Царь посмотрел на меня с легким неодобрением.

Но я продолжил его убеждать.

— Земли России обширны и велики. В её недрах дремлют неисчерпаемые ресурсы. Было бы идеально самостоятельно исследовать и разрабатывать их, но, как вы знаете, время, деньги и человеческие ресурсы ограничены.

— Хм...

— Разве не поэтому до сих пор эти земли простаивали? Если вы опасаетесь иностранного капитала, позвольте частному сектору взять инициативу в свои руки.

Царь немного поразмыслил, а затем вспомнил случай из прошлого.

— Я уже обсуждал эту тему однажды. Мое окружение дало мне тогда самые разные советы.

— Правда? И что же они посоветовали?

— Распутин категорически возражал против обоих пунктов. Он утверждал, что экономика нашей страны стремительно растет, и советовал продавать лишь тогда, когда стоимость возрастет еще больше.

Неужели он уже прислушивается к советам этого зловещего монаха даже в таких делах?

К счастью, доверие к Распутину, видимо, было еще не столь глубоким, поскольку Николай продолжил говорить, слегка колеблясь:

— Императрица также поддержала мнение Распутина. Она посоветовала мне то же самое.

— Сама императрица так сказала?

— Да.

Услышав упоминание об императрице, я мысленно уже наполовину сдался. В конце концов, всем было известно, как Николай слепо потакал жене.

— Однако...

— Однако?

Но, как говорится, нужно всегда дослушивать до конца. Николай продолжил свою мысль, взглянув на мое предложение в позитивном ключе.

— Премьер-министр Столыпин высказал мнение, схожее с твоим, принц Ли.

— Премьер-министр?

— Да. Сколько сил он вложил в развитие самостоятельных крестьянских хозяйств? Он предложил мне распродать государственные земли и заодно перевести в наличные земли, принадлежащие императорской семье.

В глазах ультраконсерваторов Столыпин был весьма радикальным реформатором.

Ведь он предложил множество прогрессивных законопроектов, таких как страхование по болезни и безработице, а также ограничение рабочего времени для несовершеннолетних.

Кроме того, он стремился активно внедрять западноевропейский капитализм.

Посоветовать продажу императорских земель, рискуя лишиться милости царя...

Он определенно неординарный человек.

«Выходит, я непреднамеренно подбросил императору дилемму: поддержать Распутина или Столыпина».

Россия сейчас расколота на два полюса.

Те, кто желает остановить реформы, постоянно вставляют палки в колеса премьер-министру. И, похоже, Распутин был одним из этих противников.

— И вот, ты высказываешь аргументы, схожие с мнением премьер-министра Столыпина.

На мгновение я замялся, опасаясь, как бы мне не оказаться втянутым в борьбу двух фракций.

Но если бы я отступил сейчас, то покинул бы Россию всего с пятьюдесятью миллионами долларов в кармане. Поэтому я, придав голосу уверенности, стал убеждать его, что позиция премьер-министра принесет благо как стране, так и самому Николаю.

— Да. Именно так.

— Что ж, тогда так и сделаем.

— Как прикажете... А? Что?

Я никак не ожидал, что он согласится так быстро. Взял и согласился с первой же попытки?

Когда я удивленно посмотрел на него, Николай пожал плечами с таким видом, будто это было само собой разумеющимся.

— Ты — инвестиционный гений, превративший какой-то миллион долларов в сто миллионов. И разве ты не совершил это невероятное достижение всего за пять лет?

Если быть точным, я начинал с четырех миллионов долларов, но сейчас не время его поправлять.

Я молча слушал, а Николай продолжал свои рассуждения:

— Никто не чует запах денег лучше тебя. Иначе зачем бы я назначил тебя своим финансовым управляющим?

И то верно. Учитывая, что он назначил меня, иностранца, своим финансовым управляющим, несмотря на многочисленные возражения... Это означает, что его доверие ко мне весьма велико. Ну, или что его жадность до денег столь же огромна.

В любом случае это было мне только на руку, так что грех жаловаться.

Добавив этот пункт, я снова протянул контракт императору.

— Да. Я все исполню. Вот дополнительный пункт. Пожалуйста, поставьте здесь вашу подпись еще раз, Ваше Величество.

— Хм...

Поставив подпись, царь заложил руки за спину и завел речь о еще одном деле из прошлого.

— Раньше мое состояние было куда больше. Но после восхождения на престол я, по своей натуре, слишком много раздавал на благотворительность, вот так все и вышло.

— Вы хотите сказать, что потратили их ради народа.

— Именно. Но, к сожалению, они до сих пор продолжают роптать.

Возможно, дело было в том, что русский народ был настолько беден, что пожертвования императора оставались каплей в море.

А еще из-за того, что император раз за разом совершал катастрофические глупости, которые перечеркивали все его добрые дела.

— Если однажды тебе выпадет возможность управлять государством...

— .......

— ...когда ты станешь лидером и начнешь думать о том, где и как использовать деньги, трать их только там, где результаты будут у всех на виду.

Николай продемонстрировал полное непонимание того, почему русский народ так зол на него.

Фух...

Из-за того, что история немного изменилась, я было засомневался: а вдруг этот парень все-таки удержится на престоле?

Но, по крайней мере, теперь ясно, что этому не бывать. Похоже, мне нужно бросить все силы на обналичивание капиталов Николая.

* * *

— Благодарю вас. Царь до сих пор под разными предлогами откладывал решение о продаже государственных земель, принадлежащих императорской семье. Но сегодня он вызвал меня и приказал немедленно заняться этим вопросом.

Столыпин слегка склонил голову, продолжая рассыпаться в благодарностях.

— Ходят слухи, что принц Ли сыграл в этом решении не последнюю роль. Хочу еще раз выразить вам свою признательность.

— Что вы. Я лишь, как финансовый управляющий царя, указал на то, что капиталы Его Величества слишком сконцентрированы в одной сфере.

Столыпин отнесся к моему ответу с огромной симпатией. Он также проявил интерес к предложенной мной продаже рудников и горных участков частному сектору.

— Ах да, вы, принц Ли, тоже проявляли интерес к неосвоенным территориям нашей страны. Особенно, как я заметил, вы присматривались к Приморскому краю и северному Сахалину.

— Верно.

— Это для того, чтобы задействовать корейских переселенцев в тех краях?

Когда я кивнул в знак согласия, на лице премьер-министра Столыпина отразилось выражение: «Я так и думал».

— И правда. Вашим величайшим активом, принц Ли, помимо колоссального капитала, являются также корейцы, проживающие за границей. Я наслышан о том, что они оказывают вам мощную поддержку.

Он обменялся взглядом со стоящим рядом министром финансов и передал коллеге документы, которые держал в руках.

— Я подробно обсужу это предложение с членами кабинета министров. Учитывая, что я в долгу перед вами, мы постараемся рассмотреть его максимально благосклонно.

* * *

— Ваше Высочество.

Я только что вышел на улицу после окончания беседы. У Хёншик поспешно подошел ко мне и доложил о том, что произошло во время моего отсутствия.

— Пока Ваше Высочество находились в резиденции премьер-министра, в ваши покои прибыли двое гостей.

С губ У Хёншика сорвалось до боли знакомое имя.

— Гувер? Гувер приехал сюда?

— Да.

Тот самый Гувер, икона неудач, который в оригинальной истории не смог переизбраться на пост президента из-за Великой депрессии.

Сообщалось, что Гувер прибыл сюда из-за следующего контракта на разведку.

Судя по всему, он приехал по Транссибирской магистрали, чтобы доложить мне о результатах разведки, а затем сразу же отправиться во Францию.

— А второй? Кто это?

— Человек ушел, не назвав своего имени. Но смею доложить, это был не мужчина, а женщина.

— Женщина?

Все женщины, которых я знаю, находятся либо в Америке, либо на Корейском полуострове. Кто же мог меня искать?

— Она ушла, оставив лишь сообщение, что вскоре зайдет снова.

— Вот как?

— Да.

У Хёншик бросил короткий взгляд на меня, размышляющего о личности загадочной гостьи, и спросил:

— Прикажете для начала связаться с Гувером?