Выделив мадам Марии Антуанетте гостевую комнату, я ненадолго остался один, чтобы привести в порядок путающиеся мысли.

— Пришли? Садитесь.

Рано утром следующего дня, я вызвал У Хёншика и Чхве Хён У в свой кабинет.

— И ты тоже здесь.

Мои приближенные привели с собой еще одного человека, хотя я им этого не приказывал.

Они позвали в мою резиденцию Ли Виджона, который фактически руководил «Икмунса».

— Касательно показаний мадам Зонтаг, Ваше Высочество.

Ли Виджон, видимо, уже получил от моих людей отчет о вчерашнем разговоре, так как протянул мне материалы, подтверждающие её слова.

— Всё оказалось правдой.

— Вот как?

— Да. Сразу несколько агентов «Икмунса» один за другим присылают отчеты, подкрепляющие её заявления.

Находясь в Америке, я неустанно следил за ситуацией в Японии и на родине. Поэтому в какой-то мере ожидал подобного. Но всё происходило слишком быстро.

— Япония спешит лишить нашу страну суверенитета...

Что ж, в целом, причина этого уже вырисовывалась в моей голове.

«Ха! Наверняка всё это из-за меня».

Кацура Таро, трижды занимавший пост премьер-министра, чуть ли не пенился у рта при одном лишь упоминании моего имени.

И в такой ситуации...

В ходе этого европейского турне я вновь расширял свое влияние на западные державы.

— Разве Ваше Высочество не стали недавно новым финансовым управляющим царя?

— Верно.

— И что же будет, когда эта новость достигнет Японских островов?

А что будет. Кацура Таро занервничает еще сильнее.

— Прошлой весной Япония подписала второе русско-японское соглашение, вновь получив от России твердые гарантии относительно раздела Маньчжурии.

— А на фоне этого я становлюсь новым финансовым управляющим царя.

— Да. А представьте, если Ваше Высочество на деньги царя скупит акции новой Южно-Маньчжурской железнодорожной компании («Мантэцу»)?

Гегемония в Южной Маньчжурии, которую они с таким трудом вырвали у России, может снова вернуться в её руки.

В отличие от Великобритании или США, Россия имеет общие границы с Японией. Поэтому японское правительство испытает чувство надвигающейся угрозы, несравнимое с предыдущими случаями.

— Их планы по экспансии в Южную Маньчжурию могут пойти прахом, так что у них, должно быть, земля горит под ногами.

— Да. Спешка с аннексией нашей страны — разве это не расчет на то, чтобы удержать под своим твердым контролем хотя бы Корейский полуостров?

Молча выслушав их доклад, я вспомнил недавние события.

— Говорят, британский посол в Санкт-Петербурге в последнее время частенько встречается с послом Японии. Это, должно быть, тоже из-за меня.

— Япония наверняка пошлет сигнал о помощи Великобритании. Всё-таки они пока еще союзники.

— Верно.

Хотя отношения между двумя странами заметно охладели, англо-японский союз еще не расторгнут.

К тому же, пусть главным соперником Британии в борьбе за мировую гегемонию теперь была не Россия, а Германия... Британская верхушка всё еще опасалась русских.

Ведь Россия — страна с огромным потенциалом.

«В каждой бочке затычка».

Именно поэтому, похоже, Великобритания снова пытается вмешаться в игру.

«Если я вложу средства царя в новую Южно-Маньчжурскую железнодорожную компанию...»

Британия будет сопротивляться обеими руками, не так ли? Усиление российского влияния в Южной Маньчжурии для них абсолютно неприемлемо.

«Если грамотно всё разыграть...»

Разве это не станет отличным козырем в будущих переговорах с этими коварными бриташками?

«А ведь я царю о ЮМЖД и словечка не проронил».

И Япония. И Британия. На воре шапка горит, вот они и суетятся раньше времени. Похоже, в моих руках оказалась беспроигрышная карта.

Поразмыслив немного о действиях Британии, я снова попытался разгадать намерения Кацуры.

— Похоже, Кацура считает, что если он упустит текущий момент, подобная возможность может больше и не представиться.

— Да, именно так.

Протекторат или аннексия — звучит похоже, но на деле разница колоссальна. Статус протектората подразумевает признание того, что мы — два разных государства. А аннексия означает, что мы становимся «одной семьей».

И что с корейцами будут обращаться так же, как и с подданными Японских островов.

«А значит, они начнут активно проводить политику ассимиляции».

Сейчас в школах преподают корейский, но после аннексии японский станет обязательным.

Система образования будет перестроена на японский лад, и корейцев заставят поклоняться синтоистским храмам, как это делают сами японцы.

«И разве я не ощутил последствия этого, разговаривая с недавними переселенцами?»

У меня была возможность пообщаться с теми, кто в юности учился в Японии, а затем переехал в Америку. Их словарный запас поверг меня в шок.

Разве я не видел своими глазами, как они вперемешку использовали корейские, японские и даже русские слова?

«Если это начнется, пути назад уже не будет».

Более того, экономическое разграбление Корейского полуострова Японией только ускорится. Под предлогом межевания бесхозных пустошей они смогут легально конфисковывать имущество корейцев.

И даже если я попытаюсь указать на это через Великобританию или США, это сочтут вмешательством во внутренние дела.

«Вот почему аннексию нужно остановить во что бы то ни стало».

Если глобальную тенденцию не переломить, нужно хотя бы оттянуть её как можно дальше.

«Первоочередная цель — продержаться до начала Первой мировой войны, когда влияние европейских держав ослабнет».

Это даст всего от пяти до десяти лет, но само по себе это время бесценно.

Поскольку это могло вызвать куда больший «эффект бабочки», чем ожидалось, я хотел отложить аннексию на максимально возможный срок.

— Так вот почему они начали избавляться от верных людей моего отца.

— Да. Генерал-резидент Сонэ словно с цепи сорвался, вычищая людей Его Величества.

После покушения в Сан-Франциско ситуация внутри страны тоже странным образом изменилась.

Мой биологический отец, Коджон, ранее тихо сидевший в четырех стенах, опираясь на мой возросший авторитет, начал открыто игнорировать мелкие указания прояпонских министров и японских чиновников.

«Ну и Коджон».

Что тогда, что сейчас — он совершенно не умеет читать атмосферу.

— Разве в последнее время Его Величество бывший император не провоцировал японских чиновников своими действиями?

— Верно.

Взять того же Ито Хиробуми. Будучи лидером умеренной фракции в Японии, он внешне строил из себя сторонника Кореи, поэтому закрывал глаза на мелкие выходки Коджона.

Но генерал-резидент Сонэ — упертый радикал из числа самых жестких сторонников. Иными словами, это тот самый чиновник, который на бестактное своеволие Коджона немедленно обнажит меч.

И Коджон, в очередной раз продемонстрировав полное отсутствие политического чутья, спровоцировал нового генерал-резидента Кореи.

Сонэ, видимо, решил отомстить по полной программе, загнав Коджона в угол и выгнав даже тех его иностранных приближенных, которых раньше никто не трогал.

«Наверняка сейчас он дрожит от страха и ищет утешения у женщин».

То ли из-за обрывочных воспоминаний Ли Кана, то ли по какой-то другой причине, но, хоть я никогда и не встречался с Коджоном лично, я знал его лучше, чем кто-либо другой.

Тяжело вздохнув, я быстро принялся разрабатывать контрмеры.

— Аннексию необходимо предотвратить любой ценой. Стоит только поставить печать — и пути назад уже не будет.

— Да.

Я поднял два пальца, систематизируя пришедшие в голову решения.

— Для этого нам придется делать две вещи одновременно. А! Не хотите ли угадать, какие именно?

Ли Виджон, раскладывавший принесенные документы, поднял руку и ответил:

— Для начала нужно вновь дипломатически изолировать Японию.

— Верно.

В настоящее время США на моей стороне. Они боятся появления абсолютного гегемона в Маньчжурии.

А поскольку наиболее активно в этом направлении действует японское правительство, Вашингтон опасается Кацуры больше, чем кого бы то ни было.

«И британцы думают так же. Хоть они и поддерживают союз с Японией...»

До тех пор, пока Россия не вмешивается, Британия вполне удовлетворена текущим положением дел. Они явно не захотят нарушать баланс сил в Маньчжурии, который с таким трудом удалось установить.

«Из-за спешки Кацуры я смог так быстро обрисовать в голове следующий шаг».

Что, если предложить Великобритании сделку? Поставить условие, что я не буду вкладывать активы царя в новую компанию «Мантэцу»?

Убедить их сохранить статус-кво? Как они отреагируют?

Британцы с радостью пожмут мне руку.

«Внешние силы обуздать будет несложно».

Проблема внутри. Я совершенно не представляю, как именно прояпонский кабинет министров собирается продать страну.

— Где сейчас находятся Ким Чхан-Су и Ан Джун Гын?

— Последняя телеграмма от них пришла из Харбина.

Будет полезнее услышать обо всём напрямую от тех, кто работает на местах, не так ли?

— Немедленно вызовите их.

Услышав мой приказ, Ли Виджон широко раскрыл глаза и переспросил:

— Вы планируете начать отложенный проект по ликвидации прояпонских предателей на родине?

— Да. Раз уж они раскрыли свои карты, я тоже должен действовать быстро.

Если промедлить...

Позор года Кёнсуль может повториться, поэтому необходимо по одному устранить тех высокопоставленных чиновников, которые готовы поддержать этот шаг.

Только так Коджон не проявит слабость и будет сопротивляться до конца.

— Ваше Высочество.

— Говори.

Ли Виджон слегка нахмурился, настороженно относясь к моему плану.

— Из-за недавней зачистки шпионов в Ыйджу убить ключевых лиц может быть несколько затруднительно.

— Да?

— Так точно. Так называемые «Пять предателей года Ыльса» и «Семь предателей года Чонми» — высокопоставленные прояпонские чиновники — из-за инцидента в Ыйджу сейчас сидят по домам и не кажут носа на улицу.

Усмехнувшись, я открыл один из шкафчиков, стоящих в углу кабинета.

— Даже те, кто, подобно черепахам, прячутся в панцире, рано или поздно вылезают наружу. Они все непременно покажутся на официальных правительственных мероприятиях.

Я положил на стол запечатанное письмо. И велел Ли Виджону прочитать имя отправителя.

— Это ведь... письмо от бельгийского короля Леопольда II?

— Верно.

Со злорадной ухмылкой я вспомнил лицо этого мясника, Леопольда II.

— Я слышал, что этот серийный убийца дышит на ладан.

— .......

— Видимо, ему всё же страшно. Перед смертью он хочет встретиться с Хёрстом, чтобы заставить его дать опровержения в газетах.

Состояние здоровья Леопольда II было гораздо хуже, чем известно публике. Находясь в России, я под предлогом занятости постоянно отклонял его просьбы о встрече.

Но судя по тому, что он продолжал слать мне письма, несмотря на такое пренебрежение... В голове уже вырисовывалась примерная картина.

«Он злодей похуже Гитлера. Но даже он боится суда истории».

По справедливости, его имя должны были проклинать вечно, но поскольку позже появился ублюдок еще похуже, злодеяния Леопольда II оказались слегка задвинуты на задворки учебников истории.

Я испытывал к этому человеку крайнее отвращение, поэтому, цокнув языком, я лишь сильнее возненавидел Гитлера.

— Они могут игнорировать любые мероприятия императорского двора, свалив всё на Министерство двора, но что, если король Бельгии умрет в следующем месяце? Как бы ты поступил на их месте?

— Пожалуй, я бы присутствовал на похоронах.

Ли Виджон кивнул, соглашаясь с моими доводами.

— Кто знает насчет остальных, но Ли Ванён точно будет присутствовать.

— Верно. В отличие от других чиновников, Ли Ванёну не занимать бесстрашия.

Человек, который даже глазом не моргнет, если прямо перед ним средь бела дня ударит молния — это Ли Ванён.

«Тогда как все остальные, кто там был, попадали от страха».

И вправду. Только поэтому он и смог подписать предательские договоры сначала в год Ыльса, а затем и в год Чонми.

Вспомнив эту историю о Ли Ванёне, я был уверен, что он непременно посетит похороны Леопольда II.

— Более того, Ли Ванён — премьер-министр страны. Ему будет сложно сослаться на болезнь или личные обстоятельства, чтобы избежать участия.

— Если мы нанесем удар в этот момент, то сможем отправить прояпонским предателям очень четкое послание.

— Да.

Если ты собрался продавать свою страну, то должен быть готов к смерти, не так ли?

«Если убрать Пятерых предателей Ыльса и Семерых предателей Чонми, то следующими будут...»

Члены королевской семьи. Они пользовались всеми возможными благами и богатствами Чосона, а затем приняли участие в его предательстве.

Придется заплатить по счетам.

— Ваше Высочество.

— Слушаю.

— Вы планируете, чтобы мадам Зонтаг сопровождала вас в оставшейся части поездки?

Чхве Хён У, до сих пор хранивший молчание, задал вопрос о мадам Зонтаг.

Я кивнул, вспоминая наш вчерашний разговор.

— А почему бы и нет? Она женщина, которая боролась против Японской империи ради нашей. К тому же она свободно владеет не только французским, но и английским, русским и корейским языками. Никто не справится с переводом лучше неё, разве что вот этот агент.

— Как вы и говорили вчера, вы планируете забрать её с собой в Америку.

— Конечно. И я действительно намерен доверить ей свои отели.

Вспомнив лицо мадам Зонтаг, я слегка смягчился.

— Она ведь не замужем, и у неё не осталось семьи, верно? Она посвятила всю свою жизнь Корее. Разве можно позволить ей провести старость в одиночестве?

Кто о ней позаботится, если не я. Вспоминая лица других иностранцев, которые помогали Корейской империи, я мысленно остановился на одном знакомом человеке.

— Ах да! Чем сейчас занимается Гомер Хульберт?

— Видимо, у него еще осталось много незавершенных дел, поэтому он до сих пор не покинул Корею.

— Вот как?

— Да. По нашим данным, в настоящее время он находится в Инчхоне.

С сожалением на лице я предсказал его будущее:

— Он не сможет продержаться там долго. Генерал-резидент Сонэ всерьез взялся за уничтожение доверенных лиц моего отца.

Я поднял указательный палец, предупреждая Ли Виджона:

— Хульберт наверняка находится под пристальным наблюдением японского генерального резидентства. Так что не пытайтесь легкомысленно выйти с ним на связь. Дождитесь, пока он прибудет в Америку или Китай, а затем передайте ему, чтобы он приехал ко мне в Сан-Франциско.

— Слушаюсь.

Я также приказал вызвать в Сан-Франциско еще одного прокорейски настроенного иностранца — Андервуда.

Судя по отчетам агентов «Икмунса», у него проблемы со здоровьем из-за хронической болезни.

Я планировал оказать ему поддержку, чтобы он ни в чем не нуждался во время лечения.

«Нужно помочь им всем. За исключением этого ублюдка Аллена, вора мирового масштаба, который проглотил золотой рудник Унсан».

* * *

Ан Джун Гын и Ким Чхан Су, получив приказ Ли Кана, сели на Транссибирский экспресс.

Прибыв на вокзал Санкт-Петербурга, они широким шагом направились к месту назначения.

— Брат Ан, как ты думаешь, зачем Ваше Высочество вызвал нас сюда?

— Кто знает.

Ан Джун Гын был типичным военным.

Он не принадлежал к числу политиков, которые вечно взвешивают выгоды и убытки, поэтому просто примчался сюда по первому приказу Ли Кана.

— Но в одном можно быть уверенным.

— В чем же?

— Скоро на родине прольется кровь.

Ким Чхан Су кивнул.

Тот факт, что Ли Кан специально вызвал их в Россию, оторвав от дел вдали от родины, означал, что его планы изменились. Полный предвкушения, Ким Чхан Су потер озябшие ладони.

После этого они направились в резиденцию Ли Кана.