Ли Хан Гу благополучно добрался до своего дома. Хотя люди Ли Кана отпустили его, не тронув и пальцем.

Дрожь—

Ли Хан Гу еще долго сидел у себя дома, содрогаясь от страха. Тот шокирующий момент в транссибирском экспрессе раз за разом всплывал в его памяти.

«Проклятье, почему отец как назло...»

В столь важное время его отца, Ли Ванёна, не было дома.

По словам старого слуги, который долгие годы работал в их доме, Ли Ванён отправился в короткую командировку на Японский архипелаг, чтобы обсудить с японским правительством вопрос аннексии Кореи.

Ли Хан Гу хотел как можно скорее обсудить с ним эту проблему. Поэтому он с нетерпением ждал возвращения отца, считая каждую минуту.

— Господин.

— Что случилось?

— Вам пора отправляться во дворец.

— ......

— Понимаю, вы сильно устали с дороги, но вы и так слишком долго отдыхали.

Ли Хан Гу, как и его отец Ли Ванён, был потомственным чиновником, получающим государственное жалованье. Как чиновник Корейской империи, он обязан был являться на службу хотя бы раз в неделю.

— Понял.

Ли Хан Гу совершенно не хотелось идти на работу. Но вечно прятаться дома он не мог, поэтому тяжело поплелся к экипажу, ожидавшему его у ворот.

— Подайте копеечку. Подайте копеечку.

Ли Ванён — премьер-министр Корейской империи. Можно сказать, что у него было больше власти, чем у марионеточного императора.

Именно поэтому перед его двором всегда толпилось множество нищих.

— У-ух. Хорошо пошла.

Там были и те, кто ходил с плошкой, выпрашивая мелочь, и те, кто шатался из стороны в сторону от выпитого.

— Продаю хорошие вещи. Подходите, посмотрите!

Виднелись и мелкие торговцы, суетливо предлагающие свой товар.

— Эй, отродье Ли! Думаешь, долго еще будешь так роскошно жить на этой земле?

Среди них находились и те, кто осыпал Ли Хан Гу проклятиями. Обычно он игнорировал их и спокойно ехал на службу, но сегодня, видимо, из-за обострившихся нервов, каждая деталь и каждый человек врезались ему в память.

— Ли Хан Гу. Я за тобой слежу. Пиф-паф — Будь осторожен.

Пьянчуга, который еще секунду назад валялся на земле, вдруг изобразил выстрел из винтовки, целясь в Ли Хан Гу, а затем резво вскочил и ушел. В любой другой день Ли Хан Гу бы подумал, что очередной сумасшедший несет бред, но...

— И-ик...

Сегодня все было иначе. В глазах Ли Хан Гу этот пьяница выглядел как наемный убийца, подосланный Ли Каном.

«Неужели этот ублюдок... человек принца Ыйхва? Нет, не может быть. Наверняка нет.»

Все вызывало подозрение. Торговец хлопком на рынке казался человеком принца. Врач, пришедший лечить душевный недуг, тоже выглядел как шпион, получающий деньги принца Ыйхва.

Даже слуги, долгие годы прислуживавшие Ли Хан Гу, не вызывали доверия. То, что он начал отсеивать тех, чьи родственники перебрались в Приморье, было следствием именно этой паранойи.

— Господин.

К Ли Хан Гу подошел Дольсве — пожалуй, единственный, кому он еще хоть немного доверял. Встретив его осунувшимся лицом, Ли Хан Гу спросил, в чем дело.

— Его превосходительство только что прибыл в Чемульпо. Говорят, вернется завтра. Не стоит ли нам немного прибраться в доме?

— Да.

Что он должен доложить своему отцу, Ли Ванёну? Для Ли Хан Гу настал час выбора.

* * *

— Выглядишь ты неважно.

Ли Ванён скользнул взглядом по лицу Ли Хан Гу и с жалостью вздохнул. Хотя он больше всех преуспел в предательстве родины, дома он оставался нормальным главой семьи.

Как и любой другой отец, он искренне беспокоился о здоровье своего сына.

— Видать, сибирские морозы тебя хорошенько потрепали.

— ...Да.

Ли Хан Гу отвечал на вопросы отца вяло и односложно. Он все еще не мог принять решение. Сказать правду? Или солгать?

— Подойди, присядь.

Находясь в мужской половине дома, Ли Ванён достал свою трубку с длинным мундштуком и раскурил ее.

— Ну так что, дело сделано? Как отреагировал принц Ыйхва?

Выдержав паузу, Ли Хан Гу с трудом открыл рот:

— Он сказал, что если мы передадим полезную информацию, он простит грехи нашей се... нашей «семьи».

Ли Хан Гу решил доложить факты. Разумеется, он рассказал не все как есть. Часть информации, которая могла бы задеть отца, он самовольно утаил.

— Простит грехи «семьи»...

Ли Ванён усмехнулся и расхохотался.

— Заработал немного денег в Америке, и самомнение взлетело до небес. А ведь еще пять лет назад он слезами умывался, не имея возможности вернуться на родину.

Казалось, Ли Ванён погрузился в воспоминания о прошлом. Ли Хан Гу, глядя на отца, продолжал мучиться от внутреннего напряжения.

— Ну и как? Что за человек этот Ли Кан, на твой взгляд?

Ли Хан Гу, уставившись в пол, ответил дрожащим, тихим голосом:

— Он показался мне... весьма опасным человеком. А его способности, как и гласят слухи, просто выдающиеся.

— Да неужели?

Ли Ванён, наблюдая за поведением Ли Хан Гу, высказал противоположное мнение:

— Принц Ыйхва, бесспорно, умен. Но он вспыльчив и легко поддается эмоциям. С таким характером великим человеком не стать.

Для Ли Кана Ли Хан Гу не представлял собой сложного противника. Тем более, Ли Хан Гу был крайне труслив.

Ли Кан, в отличие от своего обычного поведения, кричал на него и постоянно давил. Может, поэтому? В голове Ли Хан Гу образ Ли Кана полностью совпадал с тем, что описывал Ли Ванён.

— Он по-прежнему вспыльчив и легко демонстрирует свои эмоции, но... разве порой достоинства не перекрывают недостатки?

Даже если характер оставляет желать лучшего. Если навыки и способности человека поистине подавляющие, история знает примеры их успеха.

Услышав слова Ли Хан Гу, Ли Ван Ён на мгновение замолчал, вспоминая подобные случаи.

— Хм... Если подумать, Америка, в отличие от Японии или нас — это плутократия. Там нет короля. В этой стране деньги — это власть.

В отличие от других дворян, Ли Ванён хорошо знал Америку. В молодости он учился там и овладел английским языком до уровня свободного общения, так как учил его, непосредственно сталкиваясь с американцами.

— Видать, он с опозданием раскрыл в себе талант к зарабатыванию денег и теперь гребет золото лопатой. И не останавливается на этом, а раскидывается взятками направо и налево, проецируя свое влияние. Что ж, по-своему он выкладывается на полную.

— ......

— Принц Ыйхва тоже зря времени не терял. В отличие от своего отца, он хоть и с опозданием, но демонстрирует черты, достойные крови великого тэвонгуна. Ха! Было бы замечательно, прояви он их лет на десять пораньше.

На лице Ли Ванёна отразилось сожаление. Казалось, в его выражении промелькнула легкая грусть и даже раскаяние.

— Отец.

— Да. Говори.

Ли Хан Гу поведал отцу о будущем, которое предсказал Ли Кан, и доложил, что его предложение стать мостом между принцем и японским правительством было отвергнуто.

— Вернется, когда настанет истинная независимость?

— Да.

— И вдобавок, когда эта независимость наступит, создаст Специальный комитет по расследованию антинациональной деятельности?

— ...Да.

— Ха! А он умеет шутить. Ха-ха-ха.

Ли Ванён отверг будущее, предсказанное Ли Каном. Корейская империя вскоре будет аннексирована Японией, и две страны станут единым целым. Навсегда.

«Но в этой жизни ни в чем нельзя быть уверенным до конца.»

Именно поэтому он послал сына к Ли Кану, чтобы оставить себе лазейку. Ведь принц втайне жаждет мести.

Если предсказание Ли Кана действительно сбудется, и страна обретет независимость, его семью ждет полное уничтожение. Ли Ванён решил, что его нынешний выбор был верным.

— Что такое? У тебя есть еще что мне сказать?

Заметив, что сегодня Ли Хан Гу выглядит особенно подавленным, Ли Ванён недовольно дернул бровью и поторопил сына.

— Н-нет.

— Других ты, может, и обманешь, но не родного отца.

Ли Хан Гу вздрогнул, и когда он уже собрался было выдать утаенную правду, Ли Ванён заговорил первым.

— Наверное, тебе любопытно, как прошла моя поездка в Японию.

— ...Да.

— Что ж. Расскажу.

Ли Ванён поведал сыну о том, что произошло во время его командировки.

— Мы с генеральным резидентом Сонэ отправились в Токио, чтобы обсудить вопрос аннексии.

— И как... все прошло успешно?

— Думаю, придется съездить туда еще раз.

— Почему же? Премьер-министр Кацура и генеральный резидент Сонэ... Разве они не хотят завершить это дело как можно скорее?

Ли Ванён тяжело вздохнул и отрицательно покачал головой.

— Похоже, политическая ситуация в Японии снова обострилась.

Опять?

Ли Хан Гу склонил голову в недоумении, и Ли Ванён принялся объяснять:

— Ты ведь и сам прекрасно знаешь. Об аэроплане, который недавно изобрел принц Ыйхва.

— А!

— Судя по всему, они договорились о его эксклюзивных поставках в армию... но тут министр флота Японии внезапно нарушил договоренность.

Изначально они договорились лишь о восстановлении бюджета военно-морского флота. Аэропланы же должна была закупить только японская армия.

Однако, когда Ли Кан в британской прессе упомянул о потенциале нового вида вооружения — «авианосца», эта масштабная картина начала рушиться.

— Из-за этого премьер-министру Кацуре приходится метаться между армией и флотом, пытаясь выступить посредником, и это дается ему нелегко.

Ли Ванён поцокал языком, слегка порицая японское правительство.

Чосон тоже погряз в политических распрях между фракциями, но и нынешняя Япония, судя по всему, находилась в схожей ситуации, что и стало причиной его критики.

— Более того, принц Ыйхва заявил, что нынешний премьер Кацура — ничтожество, с которым невозможно иметь дело, а вот с предыдущим премьером Сайондзи хотя бы можно было вести диалог. После этого в имперском парламенте поднялась нешуточная буря.

Конфликт армии и флота был лишь полбеды. Когда доселе затаившиеся сторонники жесткого курса и умеренные вновь сцепились по этому поводу, важнейший вопрос об аннексии Кореи отошел на второй план.

— Как ты и сказал, этот мальчишка Ыйхва и впрямь не так-то прост. Раз уж одним словом заставляет трястись всю Японию.

Услышав от Ли Ванёна похвалу в адрес принца, лицо Ли Хан Гу помрачнело еще больше. Он стал еще менее разговорчивым.

Ли Ванён недовольно поморщился.

— Что? Это из-за принца Ыйхва? Странно, почему ты так дрожишь при одном лишь упоминании его имени?

— ......

— Хватит уже трястись от страха. И почему ты до сих пор такой хилый. Тск-тск.

Ли Ванён внезапно начал сравнивать Ли Хан Гу со своим покойным старшим сыном.

— С самого детства ты, в отличие от брата, был слишком пугливым. Я ведь столько раз говорил тебе об этом.

К горлу Ли Хан Гу подступил комок. Обида от постоянных сравнений с покойным братом захлестнула его. Внезапно его охватила острая горечь.

— Ступай.

— Да.

В самый последний момент Ли Хан Гу собирался предупредить Ли Ванёна о том, что ему следует быть осторожнее. Но решил пока отложить это на потом. В его душе вскипела глубокая обида на отца.

* * *

С момента возвращения Ли Хан Гу на родину прошло уже целых три недели. За это время в далеких западных землях скончался тяжело болевший король Бельгии.

«Да чтоб вас всех.»

В Корейской империи также прошла поминальная служба по Леопольду II. Поскольку король Бельгии был католиком, церемония проходила в соборе. Это было сделано из уважения к вероисповеданию покойного.

«Сколько еще раз придется вставать и садиться?»

Поминальная месса в соборе была настоящей пыткой. Вставать и садиться приходилось десятки раз. Самому Ли Хан Гу, в силу молодости, было еще терпимо.

А вот его отец Ли Ванён, как и его ровесник Сон Бён Джун, вероятно, из-за возрастных проблем с суставами, то и дело кряхтели с искаженными от боли лицами.

— Ваше превосходительство. Сюда, пожалуйста.

Долгая и утомительная поминальная месса подошла к концу. Генеральный резидент Сонэ и Ли Ванён, а за ними Ли Хан Гу и Сон Бён Джун вышли из собора Мёндон.

Из-за огромного количества гостей территория собора должна была кишеть людьми. Однако высокопоставленные чиновники кабинета министров покидали здание первыми, поэтому площадь перед собором была относительно пуста.

— Где машина?

— Вон там, внизу. Из-за снега не смогли подняться...

Собор Мёндон располагался на холме, возвышаясь над остальной местностью. Поэтому, когда выпадал снег, припарковать машину прямо перед входом было невозможно.

«Местность как на ладони.»

Поскольку мессу посетили генеральный резидент Сонэ и премьер-министр Ли Ванён, безопасность территории обеспечивало множество японских солдат.

По этой причине передний двор собора, который обычно был полон прихожан, сейчас пустовал, и обзор был абсолютно открытым.

— Ну что ж, пойдемте.

Заснеженная дорога была слегка скользкой. Генеральный резидент Сонэ, Ли Ванён, Сон Бён Джун и Ли Хан Гу медленно, мелкими шажками, спускались по склону от собора Мёндон.

Они неспешно направлялись к припаркованной машине, как вдруг.

Бах— Бах— Бах—

Внезапно одновременно прогремели три выстрела.

— Ах.

Сон Бён Джун, который только что разговаривал с Ли Хан Гу, замертво рухнул на землю.

Ли Хан Гу в ужасе повалился на землю. Инстинктивно схватившись за голову, он задрожал, отчаянно желая выжить.

— Проклятый убийца. Как он смеет нападать без айсацу (приветствия)!

Генеральный резидент Сонэ, который так же упал на землю, озирался по сторонам и громко кричал. Переводчик тут же перевел эти слова, хотя в этом не было никакой необходимости.

Реакция Ли Хан Гу была: «Что за псих?», он округлил глаза, но вскоре его взгляд метнулся туда, откуда доносились стоны.

— Отец! Отец!

— Кх...

В отличие от Сон Бён Джуна, который скончался на месте от выстрела в голову, Ли Ванён был еще жив. Однако пуля прошила его тело насквозь, и он истекал кровью.

— Врача, позовите врача!

Ему срочно требовалась медицинская помощь. Ли Хан Гу закричал на помощников жандармов, которые вместе с японскими военными охраняли территорию. Но те лишь растерянно покачали головами.

— Что? Все лучшие врачи уехали в Пхеньян?

Оказалось, что организация под названием «Синминхве» проводила там медицинскую конференцию. Из-за этого все иностранные доктора и лучшие врачи Ханъяна отправились в Пхеньян.

«Неужели и это дело рук принца Ыйхва?»

Синминхве была организацией, которую активно спонсировал принц Ыйхва. То, что она существует на пожертвования от Ассоциации корейцев в Америке (Хапсонхёпхве), было известно каждому гражданину Корейской империи.

— Отец!

— Сп-спаси меня.

Быть может, из-за приближающейся смерти? Обычно Ли Ванён никогда не показывал своего страха перед другими.

Даже если бы гром грянул среди ясного неба, его лицо осталось бы невозмутимым. Но не сейчас.

— Я х-хочу жить.

— Отец, потерпите немного.

Ли Ванёна била дрожь, казалось, ему было невыносимо холодно. Японские солдаты, охранявшие собор, бросились обыскивать окрестные здания в поисках убийцы.

Но звуки выстрелов были тихими, и эхо разнеслось повсюду, поэтому быстро вычислить преступника им не удалось.

— Х-Хан Гу...

Вот так. Пока японцы тщетно искали убийцу. Ли Ванён медленно умирал прямо на улице.

Ли Хан Гу, глядя на умирающего отца, думал.

«Какой выбор я должен сделать? Как мне поступить, чтобы прожить долгую жизнь?»

Он погрузился в раздумья.