Эдвард Мунк — художник родом из Норвегии, той самой северной страны, где гостю даже тарелку супа не предложат, если он зайдет в гости.

Его главный шедевр — картина «Scream», выставленная прямо передо мной. В переводе на русский это означает «Крик».

«Неужели она выставлена на этот аукцион?»

А ведь в оригинальной истории в 2012 году на аукционе Sotheby's она ушла с молотка за 120 миллионов долларов.

Картина стоимостью более 150 миллиардов вон находится прямо передо мной. Да еще и вместе с самим её создателем.

— А! Так вы, говорите, Мунк?

— Да.

— Меня зовут Ли Кан. Что ж, рад знакомству.

В отличие от других людей искусства, Мунк обладал на удивление заурядной внешностью.

Однако, в его глазах читалась глубокая печаль.

— Встретить здесь принца Ли, прибывшего издалека, из Корейской империи… Для меня это тоже искренняя честь.

Ого. То, что я ношу титул принца, было хорошо известно широкой публике. Но большинство не знало моего точного гражданства.

Всякий раз, когда я встречал этих заносчивых британских аристократов, они задавали дурацкие вопросы в духе: «Ваше Высочество, как там поживает Токио?».

Но Мунк, будучи художником, а не политиком, попал в самую точку.

— Похоже, вы весьма неплохо осведомлены обо мне.

— Разговоры о принце Ли весьма популярны даже в наших кругах.

— Хотите сказать, мое имя на слуху во всем мире искусства?

— Да.

— Да бросьте, вы просто льстите мне, чтобы сделать приятное. С чего бы мне быть известным?

Мунк, казалось, изо всех сил пытался доказать, что вовсе не занимается лестью. Слегка повысив голос, он начал выкладывать всё, что знал обо мне.

— Ведь каждый раз, покупая работы, вы передавали чеки лично нам. Причем напрямую, в обход галерей.

А… Значит, слухи о моих выходках в духе щедрого покровителя дошли и до его ушей.

Я думал, что разбрасываю чеки в основном среди новичков, так что признанные мастера об этом не узнают. Но эти слухи каким-то чудом добрались даже до Мунка.

— Разве можно легко забыть столь благородного человека?

Мунк смотрел на меня как на простака.

Нет, не так. Он смотрел на меня, сверкая глазами, как на очередного «Длинноногого дядюшку-спонсора».

— В народе говорят, что духовный мир творцов непостижим… Но они тоже люди. Люди, которые помнят добро.

— Ха-ха. Вот как?

— Да.

Мунк немного развил эту тему, а затем спросил меня. Зачем я утруждаю себя тем, что посылаю людей и связываюсь с начинающими авторами напрямую.

— Что ж, никакого скрытого умысла тут нет. Я делал это не для того, чтобы похвастаться деньгами, а просто потому, что не хотел бросать их на ветер в сомнительных местах.

На самом деле я просто хотел без лишнего шума, скупить побольше работ новичков по дешевке.

Но не было нужды выкладывать всё как есть, поэтому я слегка приукрасил причину, завернув её в красивую обертку.

На что Мунк начал смотреть на меня с таким благоговением, будто я был каким-то святым.

— И то верно. Новички… нет, большинство художников вообще бедны. Если все деньги от покупок Вашего Высочества достаются самим начинающим творцам, их положение становится хоть немного лучше.

Что тогда, что сейчас, всегда существует так называемый «произвол власть имущих». Крупные галереи сдирают с новичков огромные комиссионные за продажу.

Эта доля составляет от скромных 20% до грабительских 50%. Если покупать напрямую, как это делаю я, минуя посредников, бедные художники экономят на комиссии.

Расхваливая этот мой поступок, Мунк поспешно повернулся к своей картине.

— Ха-ха, для меня огромная честь иметь возможность так побеседовать с Вашим Высочеством. Ах, я бы хотел представить вам свою работу, что находится здесь. У вас найдется немного времени?

Ну разумеется. Как часто выпадает шанс услышать рассказ о главном шедевре из уст самого автора?

— Но прежде позвольте мне рассказать то, что знаю об этом я.

— Прошу вас.

— Картина «Крик» написана на фоне твоего родного города. Разве не тогда, когда ты гулял с друзьями в окрестностях Кристиании, у тебя случился очередной приступ твоей ужасной болезни — панической атаки?

— …….

— Я слышал, что ты перенес на полотно пейзаж именно таким, каким увидел его в тот момент. Я прав?

Мунк изобразил крайнюю степень удивления. Ведь я только что без запинки выдал скрытую историю создания «Крика».

— Более того, насколько мне известно, на данный момент существует всего три версии этой картины. Судя по дате создания (1895 год), та, что выставлена здесь, выполнена пастелью.

— Видимо, вы пристально следили за мной и моим творчеством. Надо же, столько всего разузнать.

Я пожал плечами.

В ответ, Мунк добродушно рассмеялся.

— Для начала отвечу на вопрос Вашего Высочества. Ваше объяснение отчасти верно, а отчасти нет.

— Вот как?

— Да. На закате небо стало кроваво-красным и словно истошно закричало на меня. И то, что я перенес это в точности на картину — чистая правда.

Мунк сглотнул. Оглядевшись по сторонам, он тихо прошептал мне:

— Однако я увидел этот пейзаж вовсе не из-за панической атаки.

— А из-за чего же?

— Просто в тот день я слишком много выпил…

Что? Это как-то разрушает всю магию, нет?

Заметив, как изменилось мое лицо, Мунк почесал затылок и поспешил объясниться:

— Честно говоря… Мне было немного стыдно, поэтому я сослался на свои привычные приступы паники.

Ай-яй-яй. А ведь говорил, что лучше промолчит, чем соврет… А на деле оказался лгунишкой.

— Ваше Высочество.

— Говори.

— Вас ведь очень интересует эта картина?

— Верно.

— В таком случае. То, что я вам только что рассказал, останется секретом. Только между мной и Вашим Высочеством.

И впрямь. Если правда выплывет наружу, это может сказаться на ценности картины.

Да. Будет правильнее сохранить это в тайне между нами двумя. По крайней мере, если я собираюсь купить эту картину.

— Ха-ха-ха. А я-то думал, ты только картины хорошо пишешь. А ты, оказывается, еще и байки травить мастер. Ладно-ладно. Секрет. Только между нами двумя.

Я огляделся, проверяя, не подслушал ли кто наш разговор. К счастью, кроме моих сопровождающих, поблизости никого не было.

Я внимательно посмотрел на Мунка, а затем продолжил то, о чем хотел сказать:

— Кстати говоря… Твое здоровье, похоже, пошло на поправку. Разве ты недавно не лежал в больнице?

Мунк, очевидно, не собирался скрывать свою болезнь и охотно ответил на вопрос:

— Да. Из-за неразделенной любви мое душевное расстройство немного обострилось… но, отдохнув в клинике, я пришел в норму.

В эту эпоху, большинство людей искусства страдали психическими заболеваниями.

Из-за абсента.
Из-за несчастной семейной жизни.
Из-за женщин.
Из-за нищеты.
Из-за наркотиков.
Из-за венерических болезней (сифилиса).
Из-за врожденных наследственных заболеваний.

Они бесчисленное множество раз ложились в психиатрические лечебницы и выписывались из них.

Поэтому лечение в клинике для душевнобольных не было для художников чем-то постыдным. Туда попадал каждый встречный-поперечный.

— К тому же, я имел возможность насладиться множеством работ других авторов, которые подарили мне новое вдохновение… Так что можете смело ждать моих следующих картин.

— Вот как?

Как только Мунк закончил говорить, мои глаза загорелись. Разговоры о новых работах всегда вызывали любопытство.

Особенно если речь шла о Мунке, которому суждено было войти в пантеон величайших мастеров.

— Ах, принц Ли.

Заметив мой неподдельный интерес к его будущей картине, Мунк тут же отреагировал:

— Вас как коллекционера интересует моя новая работа?

— Ну разумеется. Не мог бы ты показать её мне?

— Это было бы честью. Она не представлена на этой выставке, я храню её у себя в гостинице.

Коллекционер и художник. Нет ничего лучше прямой сделки между ними.

Ведь если покупать через выставки или крупные галереи, неизбежно придется платить огромные комиссионные.

— Если вас интересует моя визитная карточка, «Крик»… Вы будете крайне довольны. Недавно я завершил последнюю, четвертую версию «Крика».

При жизни Мунк написал ровно четыре версии «Крика». Прямо передо мной находилась третья из них. А четвертая, получается, хранится у него в номере.

Если я заполучу их обе, то стану владельцем половины всех существующих версий этой картины.

— Весьма интригующе. Как только выставка закончится, я сразу же направлюсь в твою гостиницу.

— Благодарю вас.

Направляясь к другим экспонатам, я на мгновение остановился и снова обратился к Мунку:

— А! Хочу спросить еще кое о чем.

— Слушаю.

— Ты упоминал ранее. Что нашел новое вдохновение в психиатрической клинике, так?

— Да.

— Что за человек подарил тебе это вдохновение?

Если картины этого человека произвели столь глубокое впечатление на самого Мунка. Значит, в них определенно стоит вложиться.

Сгорая от любопытства, я начал настойчиво расспрашивать Мунка о личности этого творца.

— Я бы хотел приобрести работы этого человека. Не мог бы ты назвать мне его имя? Или хотя бы название картины.

В ответ Мунк лишь безмолвно улыбнулся, а затем повернул голову и указал взглядом в определенном направлении.

— Как раз удачно совпало. Вон там висит его картина.

* * *

— Прошу прощения… Могу ли я рассказать вам об этой работе?

Ко мне медленно подошла какая-то женщина.

— Йоханна Ван Гог. Владелица картин Ван Гога, которые здесь выставлены. Принц Ли. Рада знакомству с вами.

Йоханна Ван Гог. Жена Тео, младшего брата Винсента Ван Гога, приходившаяся ему невесткой.

Поскольку и Винсент, и Тео уже ушли из жизни, все работы Ван Гога теперь принадлежали ей.

«Гениальный маркетолог, превративший картины Ван Гога в шедевры мирового масштаба».

Маркетинговые стратегии Йоханны считаются легендарными. Ведь именно она сделала прижизненно неизвестного художника величайшим мастером после его смерти.

— Рад встрече.

— Принц Ли. Вас интересуют картины Ван Гога, представленные здесь?

— Да. Кажется, работы, которые я так долго искал, висят именно здесь.

Начало XX века, в которое я перенесся, было временем столь же бурных потрясений в стилях живописи, как и XXI век.

С изобретением беспрецедентного чуда техники — фотоаппарата — разгорелись споры о том, не лишатся ли куска хлеба художники, писавшие портреты богачей.

«Событие, сопоставимое с появлением искусственного интеллекта в XXI веке».

Впрочем, когда возникает проблема, человечество всегда находит способ выжить. Если раньше главным мерилом таланта художника была максимальная реалистичность изображения.

То сразу после изобретения фотоаппарата, признаком первоклассного мастера стало умение передать на холсте свои эмоции и мироощущение.

Ван Гог был художником, идеально вписавшимся в эти перемены в мире искусства. Стоящая передо мной Йоханна тоже прекрасно это понимала, поэтому я осторожно сделал шаг к ней.

— Принц Ли. Какую из этих трех работ вы бы хотели приобрести? Я вам о ней расскажу.

Она словно прощупывала мои намерения, упоминая и о других картинах, которых не было на аукционе.

— Если вам не по душе то, что выставлено здесь или на выставке… Я могу лично приехать к вам в гостиницу и показать каталоги других работ.

Не отрывая пристального взгляда от полотен Ван Гога, я ответил ей прямо, не глядя в её сторону:

— Эти работы мне по душе, но я заинтригован и теми, что хранятся у вас.

— О, правда?

Я кивнул, выражая сожаление о смерти Ван Гога.

— Ваш покойный деверь Ван Гог был поистине трагическим гением. Проживи он дольше, то в эпоху стремительных перемен в искусстве достиг бы расцвета и жил бы в достатке.

— …….

— Всю жизнь он терпел лишь лишения, а в итоге безвременно покинул этот мир. И вам от этого больно. Именно поэтому вы вкладываете столько сил и страсти в продвижение его картин, не так ли?

Йоханна взглянула на меня с легким интересом.

— Некоторые газетчики считают меня просто помешанной на деньгах вдовой… Но вы, Ваше Высочество, смотрите на это иначе.

— Разумеется. Помешанная на деньгах вдова давно бы распродала все картины, как только цена достигла приемлемого уровня. Но вы поступаете иначе и продолжаете делать всё, чтобы имя Ван Гога не сходило с уст в мире искусства.

Во взгляде Йоханны, устремленном на меня, читалось нечто большее, чем просто вежливость.

— Не могли бы вы мне помочь?

— Вы имеете в виду, готов ли я стать вашим спонсором?

— Да.

Я усмехнулся и ответил на её вопрос:

— Он уже стал весьма знаменит, но до истинного признания ещё далеко.

Я протянул Йоханне свою визитку.

— Приезжайте в Америку. Человеку нужно играть на самом большом рынке.

— …….

— Я поддержу вас. И не пожалею никаких средств на спонсорство.

— Правда?

— Да. А. Но прежде чем мы начнем. Для начала я хочу спросить. Йоханна, каким количеством картин Ван Гога вы владеете?

* * *

— Кажется, с этим всё.

Я осмотрел все работы, которые меня интересовали и которые я собирался купить. Оставалось только одно дело.

«Нужно пообщаться с людьми».

Не знаю, от того ли, что слишком много говорил, или из-за сильной концентрации. Но я изрядно вымотался.

Однако на такие масштабные выставки приходят не только ради того, чтобы полюбоваться искусством. Туда, где крутятся деньги, неизбежно стекаются сливки общества и богатейшие люди региона.

«А?»

И в этот момент. В мое поле зрения попало знакомое лицо.

— Министр Черчилль.

— Принц Ли.

---