Система высшего образования в США немного отличается от современной южнокорейской.

Процессы поступления разнятся, поэтому не совсем корректно ставить их в один ряд и сравнивать.

Существует множество вариантов поступления, в том числе за пожертвования, поэтому можно сказать, что порог входа в американские университеты несколько ниже.

Однако чем престижнее американский университет, тем больше студентов отсеивается в процессе обучения. Из-за этого студентам престижных вузов приходилось зубрить до самого рассвета, просто чтобы благополучно доучиться и получить диплом.

Во время экзаменов кампусы лучших университетов Лиги Плюща становились абсолютно тихими — всё ради того, чтобы не завалить ни один из изучаемых предметов.

Эта тишина порой перерастала в гнетущую атмосферу, которая тянулась с начала сентября до начала мая.

— Войдите.

Но каждый год в конце мая атмосфера в кампусе менялась на 180 градусов. Ведь студенты, выдержавшие изнурительный курс обучения, наконец-то выпускались.

— Превосходно, мистер Ли. Ваша диссертация поистине безупречна.

Ли Сын Ман проходил обучение в докторантуре Принстона — одного из лучших университетов Восточного побережья. И вот только что. Роняя слезы умиления, он поворачивал ручку двери кабинета ректора.

Его научный руководитель, Вудро Вильсон, проводивший финальную оценку, только что утвердил его докторскую диссертацию.

— Я справился. Отлично!

Его итоговая оценка — «А-».

Можно подумать, что это не «А+» и не так уж высоко, но в ту эпоху Принстон славился своей невероятной скупостью на оценки.

Эпоха дефляции оценок.

Оценку «А-» получали лишь 5% лучших студентов, так что это был грандиозный успех.

«Она далась мне с таким трудом. Докторская степень, завоеванная кровью и потом.»

Будучи иностранцем, Ли Сын Ману приходилось трудиться вдвое больше, чем остальным. Вот почему последние три года...

...ему приходилось учиться на износ, порой доводя себя до кровотечений из носа.

«Я стал первым корейцем, получившим докторскую степень. Наконец-то у меня появилась опора среди множества соотечественников.»

В оригинальной истории итоговая оценка Ли Сын Мана была «С+». Но сейчас это была «А-».

Почему же он так отчаянно цеплялся за эту степень, рискуя здоровьем?

На самом деле, можно сказать, что всё это из-за Ли Кана.

В отличие от оригинальной истории, Ли Кан не вернулся в Чосон, а развернул бурную деятельность в США, из-за чего влияние Ли Сын Мана резко упало.

Пусть и очень дальним, но Ли Сын Ман был потомком принца Яннёна в 16-м поколении, и в его жилах текла капля крови Ли Сон Ге, основателя Чосона.

В оригинальной истории он умело приукрашивал это перед людьми, не разбиравшимися в законах престолонаследия, благодаря чему в Америке к нему относились как к принцу.

Но с появлением Ли Кана этот обман стал невозможен. Разыгрывать из себя принца перед настоящим принцем — верный путь прослыть мошенником.

Принц Ли покинул Лондон и направляется в Нью-Йорк.

Инвестор века, Принц Ли.

Куда он вложит свои средства на этот раз?

Возможно, потому что он проходил мимо корпуса, где читали лекции по экономике? На земле валялась финансовая газета «Уолл-стрит джорнэл».

На пятой полосе красовалась статья о Ли Кане. Ли Сын Ман лишь мельком взглянул на неё и направился к своему общежитию.

«С каждым днем пропасть между мной и принцем Ыйхва становится всё шире.»

И в финансовом плане. И по статусу в корейской диаспоре.

Для Ли Сын Мана Ли Кан стал огромной, непреодолимой горой.

«После того случая мои шансы превзойти Его Высочество свелись к нулю.»

Был только один способ превзойти Ли Кана. И это была религия.

Что, если Ли Кан отвергнет христианство? И среди диаспоры поползут слухи?

Выпади ему такой божественный шанс, Ли Сын Ман мог бы стать новым лидером корейского сообщества.

Однако.

Ранее на свадьбе Ли Кан официально принял крещение. Более того, после нападения японцев, которых так ненавидели корейские эмигранты, эта последняя надежда лопнула как мыльный пузырь.

«Какое везение. Надо же было Библии оказаться прямо во внутреннем кармане...»

После инцидента с пуленепробиваемой Библией, в диаспоре поползли упорные слухи, что Ли Кана спас сам Бог. Из-за этого, возможность того, что Ли Сын Ман превзойдет Ли Кана, окончательно скатилась к нулю.

«Раз уж это гора, которую мне ни за что не преодолеть, нужно переманить его на свою сторону. Я обязан стать ближайшим соратником принца Ыйхва.»

С некоторых пор Ли Сын Ман перестал воспринимать Ли Кана как соперника. Считая его непреодолимой стеной, он думал лишь о том, как вырасти вторым человеком под тенью его величия.

— Ах, мистер Ли.

— Да, профессор Вильсон.

— Вы придете на званый ужин, который состоится в моем доме через два дня?

Иногда Ли Кан вел себя так, словно знал будущее. При поступлении Ли Сын Мана в Принстон он дал ему одно поручение.

Присматривать за Вильсоном.

«Для начала выполню то, что поручил мне Его Высочество.»

* * *

Ли Сын Ман прибыл к дому Вудро Вильсона.

Тук-тук—

Постучав, Ли Сын Ман тяжело выдохнул. Он морально готовился перед тем, как войти в особняк Вильсона.

«Всё только начинается.»

Ли Сын Ман считал, что, получив степень доктора, он вошел в высшее американское общество. В ту эпоху, высокообразованных людей со степенью доктора из Лиги Плюща было немного, поэтому он оценивал себя весьма высоко.

— Господин ректор, как ваше здоровье?

— А! Вы пришли? Проходите внутрь.

Вильсон лично вышел к дверям, чтобы встретить Ли Сын Мана.

Войдя в дом, Ли Сын Ман увидел семью Вильсона и нескольких гостей.

— Вы все наверняка хотя бы раз сталкивались друг с другом в кампусе. Этот только что прибывший студент — мистер Ли из Корейской империи.

А ведь он думал, что приглашен на ужин один. Но виднелось несколько незваных гостей.

Знакомое лицо чернокожего юноши, только что получившего степень бакалавра.
Белая женщина, окончившая магистратуру по политологии.
И даже крепкий мужчина, судя по всему, из коренных американцев.
В доме Вильсона собрались люди самых разных рас.

«Журналисты?»

Вильсон в настоящее время был выдвинут кандидатом в губернаторы штата Нью-Джерси от Демократической партии. И Ли Сын Ман в ту же секунду понял, почему Вильсон пригласил его сюда.

«Он собирается использовать меня для выборов.»

Вильсон проницательно решил использовать своих учеников, чтобы завоевать голоса центристов в Нью-Джерси. Чтобы во всеуслышание заявить, что он не расист.

Штат Нью-Джерси, от которого он баллотировался, во время Гражданской войны активно поддерживал освобождение рабов. Проще говоря, это была исконная вотчина республиканцев.

— Я сделаю снимок. Пожалуйста, примите естественные позы.

Вильсон выдвинул популярный в народе прогрессивизм в качестве своего предвыборного кредо.

В то же время он демонстрировал мягкий подход к расовому вопросу, стремясь привлечь центристский электорат. Это была весьма эффективная стратегия.

Именно поэтому в недавних опросах Вильсон обошел кандидата от республиканцев и вырвался вперед.

— Так-так, готово. Теперь можете приступать к трапезе. А я просто посмотрю со стороны.

Вильсон хотел еще раз использовать Ли Сын Мана, чтобы закрепить свое лидерство в предвыборной гонке. Он нарочито представил своих учеников из числа меньшинств перед журналистами.

— Мистер Ли. Представьтесь присутствующим. Все ведь только на вас и смотрят.

Ли Сын Ману было немного неприятно оттого, что им пользуются, но этот ужин был не такой уж плохой возможностью и для него самого.

Он мог завести знакомства с местными журналистами, обменяться контактами с помощниками Вильсона...

...и подружиться с весьма выдающимися студентами из числа меньшинств Принстонского университета.

— Добрый вечер. Меня зовут Сын Ман Ли. Я получил двойную специальность в области политологии и международного права, а под руководством присутствующего здесь ректора Вильсона недавно завершил написание докторской диссертации.

— О! На следующей неделе вы получаете докторскую степень, так что отныне я должен называть вас доктор Ли. Ха-ха-ха.

Глядя на Ли Сын Мана, Вильсон рассказал несколько историй из его студенческих лет в Принстоне. Он также тонко намекнул, что успешное окончание Ли Сын Мана — всецело заслуга его научного руководителя, то есть его самого.

— Потребуется время, чтобы привыкнуть, так что с этого момента при представлении называйте себя доктором.

— Хорошо.

— В любом случае, стоящий справа от меня доктор Ли — великий талант, который в будущем изменит судьбу Корейской империи. Давайте-давайте, познакомьтесь с будущими выдающимися деятелями. Такие шансы выпадают нечасто, так что сегодня вам тоже стоит быть начеку.

Вильсон всегда славился отменным аппетитом. Но именно сегодня, на удивление, он сделал всего пару взмахов ножом и вилкой, а затем остановился.

Потому что ему было несколько неприятно ужинать за одним столом с учениками из числа меньшинств.

Ввиду этого Ли Сын Ману тоже пришлось есть поменьше. Ведь его наставник и будущий крупный политик Вильсон, отложив еду, постоянно с ним заговаривал.

— Доктор Ли.

— Да, слушаю вас, профессор Вильсон.

— Скажите... случайно...

Вильсон немного помедлил, а затем тихо зашептал, глядя на Ли Сын Мана.

— Вы знакомы с принцем Ли Каном?

— Что?

— Я просто спросил на всякий случай. Ведь у вас с принцем Ли Каном одинаковые фамилии.

— Ах!

Во время их личных встреч Вильсон всегда задавал лишь пустые, ничего не значащие вопросы. Но единственным полезным и важным вопросом был именно этот.

Вопрос о том, в каких отношениях состоят Ли Кан и Ли Сын Ман.

Ли Сын Ман на мгновение задумался, глядя на Вильсона.

— Я являюсь стипендиатом фонда, основанного принцем Ли. И поскольку я стану первым стипендиатом, получившим докторскую степень, в будущем у меня будет возможность встретиться с принцем.

— Вот как?

Вильсон редко показывал свои эмоции окружающим. Но сейчас он бросил на своего ученика Ли Сын Мана взгляд, в котором блеснула нескрываемая алчность.

— Значит, вот как.

Вильсон что-то тихо прошептал.

Как научный руководитель, он попросил Ли Сын Мана о чем-то.

Тот внимательно слушал, прищурив глаза. А затем с легкой улыбкой ответил Вильсону:

— Вы хотите встретиться с принцем Ли? Я постараюсь организовать вам встречу.

* * *

— Унам!

Кто-то окликнул Ли Сын Мана по его псевдониму издалека. До боли знакомый голос.

Обрадовавшись, Ли Сын Ман резко повернул голову в ту сторону.

— Пак Ёнман, Чон Сунман!

Ли Сын Ман, Пак Ёнман и Чон Сунман обнялись и заплакали.

Они были настолько близки, что в корейской диаспоре их называли «Тройка Ман», потому и расчувствовались.

— Спасибо, что пришли. В глубине души мне было горько от мысли, что придется быть на выпускном одному.

— Брось.

— Разве это не само собой разумеющееся для названых братьев?

В самом начале иммиграции, эти трое, собравшиеся сейчас вместе, были неразлучны на Гавайях.

Ли Сын Ман с ностальгией посмотрел на Пак Ёнмана и Чон Сунмана, вспоминая те времена.

— Кстати... Комын, а что это за цветы у тебя в руках?

— А, это?

Чон Сунман неловко почесал затылок.

— Я заранее купил букет, чтобы подарить тебе завтра на выпускной.

— Ну и характер у тебя. Если дарить завтра, то и покупать надо было завтра. К чему такие хлопоты сегодня?

— Понимаешь, у главных ворот стояла бабушка и продавала их. Я просто не смог пройти мимо.

Чон Сунман был из тех, кто полон сострадания. Подумать только, проявить заботу о совершенно незнакомой, да к тому же пожилой женщине с Запада, а не кореянке.

Ли Сын Ман, хоть и был его другом, окинул Чон Сунмана недоумевающим взглядом.

Заметив это, Пак Ёнман поспешно сменил тему:

— Кстати, Унам. Ты нашел фотографа, который сделает снимки на твоем выпускном?

— А, это? Да, я уже договорился заранее.

— Правда? Это хорошо. Если бы не нашел, я собирался сам тебя сфотографировать.

Пак Ёнман, в отличие от продолжившего обучение Ли Сын Мана, последние пять лет вкалывал под началом Ли Кана.

И потому, у него водились деньги, а по работе ему иногда приходилось делать снимки. Так что у него была своя дорогая камера.

Ли Сын Ман в глубине души позавидовал и искоса глянул на Пак Ёнмана.

— О, кстати. А что это у тебя в правой руке?

— Ох, неужели новости с родины интересуют тебя больше, чем мы, приехавшие издалека?

Пак Ёнман с выражением лица «с тобой не поспоришь» вложил в правую руку Ли Сын Мана свежий выпуск корейской газеты.

— Я уже всё прочитал. Так что, как будет время, вернешься в общежитие и почитаешь.

Ли Сын Ман не стал читать газету прямо сейчас, ведь перед ним были его друзья. Однако, заголовок статьи на первой полосе оказался настолько провокационным, что он тут же быстро пробежал глазами текст.

— Принц Хэпхун скончался?

Пак Ёнман поправил слова Ли Сын Мана:

— Он не просто умер, его убили. Похоже, он пал от руки праведника, спасителя нации, что денно и нощно печется лишь о стране.

— …

На самом деле Ли Сын Ман не слишком поддерживал распространенную нынче идею вооруженной борьбы против Японии.

Он считал, что это лишь вызовет обратный эффект и заставит англо-американские державы настороженно относиться к корейцам. Поэтому Ли Сын Ман с недовольным видом продолжал слушать своих друзей.

— Ходят слухи об этом мерзавце Юне. Говорят, ему поделом отрубили голову.

— О, правда?

— Да. Согласно надежным источникам, всё так и было. Наверное, ему будет непросто по пути на тот свет тащить с собой свою башку. Будет перекатываться, как мячик, при каждом шаге.

Ли Сын Ману хотелось немедленно выйти из себя, но перед ним стояли его друзья. Тем более лучшие друзья, проделавшие долгий путь, чтобы поздравить его с окончанием.

Поэтому, Ли Сын Ман подавил свое недовольство и подыграл им:

— Похоже, в последнее время на родине весьма активно действуют праведники.

— Ещё бы. И весьма активно.

— Вслед за пятью предателями года Ыльса и семью предателями года Чонми, разве они не отрубили головы еще и родственникам монархов, пытавшимся продать страну? И это не всё. Они расправляются даже с мелкими сошками, торгующими родиной.

— Более того, им следует разделаться и с японцами, которые выкачивают капиталы из наших соотечественников. Пока что... то ли сил не хватает, то ли начальство велит воздержаться, но генерал-резидент Сонэ, похоже, цел и невредим.

Начальство, на которое указывал Пак Ёнман... Вероятно, был Ли Кан.

К счастью, наш настоящий чосонский принц, активно действующий в Америке, похоже, не отдавал приказов о столь радикальных мерах.

«Я должен поскорее обрести силу...»

Только тогда.

Разве я не смогу тогда сдерживать сторонников радикальной вооруженной борьбы, которые до сих пор яростно подстрекают Ли Кана, находясь рядом с ним?

— О! Вон там...

— А?

— Разве это не господин Со Чжэ Пиль?