«Хм, Вест-Пойнт, говорите...»

Топоним «Вест-Пойнт» можно встретить по всей территории Соединенных Штатов. Само собой, даже здесь, в штате Нью-Йорк, где я сейчас нахожусь, существует несколько мест с таким названием.

Тот «Вест-Пойнт», о котором говорил Рокфеллер, — это Военная академия США, расположенная на берегу реки Гудзон.

«А ведь посетить "колыбель звезд" — не такая уж плохая идея.»

Пусть прямо сейчас это не принесет мне никакой выгоды. Однако встреча с кадетами Военной академии — это инвестиция в будущее, то, что мне рано или поздно придется сделать.

«Тем более что сейчас 1910 год.»

Примерно через год. Начнется эпоха того самого «звездного выпуска», который подарит миру бесчисленное множество генералов.

Если я навещу Вест-Пойнт примерно в это время, это, несомненно, сыграет мне на руку в осуществлении моих планов на будущее.

«В том выпуске более трети выпускников стали генералами. Я говорю о выпускниках 1915 года.»

Возможно, из-за начавшейся Первой мировой войны. Или потому, что как раз в то время, когда они были в расцвете сил, разразилась Вторая мировая.

Как бы то ни было, выпускники Вест-Пойнта того периода получали генеральские звезды куда чаще, чем в любое другое время.

«Самые яркие примеры — Эйзенхауэр и Брэдли.»

Учитывая, что Эйзенхауэр в будущем станет не просто генералом, а президентом-тяжеловесом, с ним абсолютно необходимо завязать знакомство.

Нет лучшего подхода, чем наладить отношения еще в курсантские годы, поэтому мне нужно будет посетить Военную академию США как минимум в следующем году.

А до этого было бы неплохо встретиться с суперинтендантом и заложить фундамент для знакомства.

«Кстати, кто сейчас суперинтендант?»

Макартур, который в будущем переломит ход войны одним лишь Инчхонским десантом, займет этот пост только в 1919 году.

Значит, это точно не Макартур.

— …

— …

Я глубоко задумался, пытаясь освежить память. Некоторые детали ускользали от меня, и я хмурился, силясь их вспомнить.

— Кажется, вы не в восторге от этой идеи.

Похоже, Рокфеллер неверно истолковал выражение моего лица, решив, что я недоволен.

— Я замолвлю за вас словечко перед суперинтендантом Бэрри. Когда его родственники оказались в трудном положении, я помог им, так что у нас весьма крепкие связи.

Ах, значит, суперинтенданта зовут Бэрри. Поскольку это имя мне ни о чем не говорило, я продолжил мысленно перебирать информацию об этом человеке.

Тем временем Рокфеллер пододвинулся чуть ближе и принялся расписывать, насколько глубока его связь с нынешним главой Вест-Пойнта:

— Хотя бы из уважения ко мне он примет Ваше Высочество со всеми почестями. Так что не извольте беспокоиться.

Чтобы извлечь из глубин памяти давние воспоминания, мне требовалась предельная концентрация.

Поскольку мое лицо так и не прояснилось, Рокфеллер слегка отстранился, всем своим видом показывая неловкость.

— Похоже, вас одолевают тяжкие думы. Видимо, я зря завел этот разговор.

— Что вы, вовсе нет. Просто в голову вдруг полезли посторонние мысли. Прошу прощения, что отвлекся во время беседы.

Я поспешно вернулся к реальности и первым делом извинился перед Рокфеллером.

— Вы ведь знаете, как сильно я одержим идеей успеха корейцев?

— Ах, да. Разумеется.

Рокфеллер был человеком, связанным со мной узами брака. Поэтому он понимал меня куда лучше других западных капиталистов.

— Разве не поэтому вы назвали ассоциацию переселенцев «Хапсон» — в знак общего стремления к успеху?

— Верно.

Рокфеллер, казалось, на мгновение задумался. А затем тихонько озвучил предположение, которое крутилось у него в голове:

— Неужели вас посетила забавная фантазия о том... как было бы замечательно, если бы корейские юноши поступили в Вест-Пойнт?

Я вздрогнул.

Ведь сначала я ломал голову над тем, кто там суперинтендант, а затем — кого из корейцев стоило бы зачислить в этот грядущий «звездный выпуск».

— Похоже, я угадал.

— Да уж, неловко вышло.

Показывать другим свои сокровенные мысли — дело весьма смущающее. Я мог бы всё отрицать. Но поскольку нас с Рокфеллером связывали семейные узы, я решил использовать эту ситуацию.

Я рассудил, что, если я не стану скрывать от него свои истинные мысли, это лишь укрепит его доверие ко мне.

— Я представил, как один из наших корейских юношей поступает в Вест-Пойнт. Ха-ха. Отвлекся во время разговора на такие нелепые мечты. Прошу прощения.

— Ну что вы.

Рокфеллер покачал головой, не соглашаясь с моими словами.

— Что в этих мечтах нелепого? Желание Вашего Высочества обязательно воплотится в реальность. Разве совсем недавно в Вест-Пойнт не поступил один азиат?

Я хлопнул в ладоши, изображая, будто только что вспомнил.

— Ах! Точно. Кажется, он азиат филиппинского происхождения?

— Верно.

Рокфеллер вдруг принял горделивый вид и привел в пример этого юношу:

— Расовые барьеры, хоть и медленно, но рушатся один за другим. Судя по этим тенденциям, не смогут ли в скором времени и корейцы поступать в Вест-Пойнт?

— Пожалуй.

Рокфеллер на мгновение взял на себя роль консультанта по поступлению, подробно перечисляя всё необходимое для зачисления в Вест-Пойнт.

— Чтобы поступить в Вест-Пойнт, нужна тщательная подготовка. Но самым сложным этапом является получение рекомендации от конгрессмена.

Произнося эти слова, Рокфеллер усмехнулся. Ведь для меня, сидящего перед ним, это условие не представляло особой сложности.

Я имел куда большее влияние на американских политиков, чем многие могли бы подумать.

— Однако... учитывая связи Вашего Высочества, это сущий пустяк. Разве вы не держите в своих руках политические круги Калифорнии?

Слушать похвалу в свой адрес было немного неловко. Мне не хотелось продолжать разговор в этом русле, поэтому я поспешил сменить тему:

— Что ж, об этом я подумаю на досуге. Сейчас есть более насущные дела.

Уловив мой намек, проницательный Рокфеллер вернулся к первоначальной теме разговора:

— Кого бы еще предложить, кроме Леонарда Вуда и суперинтенданта Бэрри?

Ха-а.

Рокфеллер тяжело вздохнул и продолжил:

— То ли из-за того, что вы попросили так внезапно, то ли старость берет свое, но прямо сейчас никто на ум не приходит.

Даже без моих понуканий Рокфеллер принялся усердно перебирать в уме свои связи в военных кругах.

Его лицо было предельно сосредоточенным. Казалось, в его голове мелькают десятки лиц.

Но он проявлял крайнюю осторожность, ведь если бы он порекомендовал мне какую-нибудь посредственность или, что еще хуже, расиста, это стало бы для меня огромным оскорблением.

— Ах! Точно, есть же они. Как насчет генералов Першинга и Джорджа Дьюи?

Першинг и Дьюи? Те самые безумцы, которые в оригинальной истории дослужились до звания «Генерал армий»?

— Думаю, я смогу познакомить вас и с ними.

— Этого более чем достаточно. Начальник штаба Леонард Вуд и новый суперинтендант Вест-Пойнта — это уже великолепно, а вы еще и генералов Першинга с Дьюи предлагаете. Боюсь, вы берете на себя слишком много.

Этого и вправду более чем достаточно. Наоборот, если мне представят слишком многих, будет сложно и графики согласовать. И поддерживать отношения станет проблематично.

— Разве я не был всё это время лишь получателем ваших благодеяний? И этого будет мало, чтобы отплатить Вашему Высочеству за ту помощь, которую вы мне тайно и явно оказывали.

Я замахал руками, прося его остановиться на этом, на что Рокфеллер со скромным видом широко улыбнулся.

Всё это время он только и делал, что просил моей помощи в связи с антимонопольным делом, и вот наконец-то ему выпала редкая возможность отплатить мне тем же.

Похоже, он хотел в полной мере насладиться этой нечастой возможностью побыть моим благодетелем.

— Хм. Принц Ли.

Рокфеллеру хотелось оказать мне еще какую-нибудь услугу.

Он на мгновение задумался, перебирая в уме информацию, которая могла бы быть мне полезна, а затем, с легким сомнением на лице, пододвинулся поближе.

— Я немного колеблюсь, стоит ли говорить об этом Вашему Высочеству, так как эта информация еще не до конца проверена. Но если это правда, будет лучше, если вы узнаете об этом как можно скорее. Поэтому, хоть это и может показаться опрометчивым, я всё же рискну рассказать вам об этом прямо сейчас.

Удивленный его таинственным поведением, я округлил глаза и спросил:

— Что такое? Говорите. А выводы я сделаю сам, когда всё выслушаю.

Рокфеллер придвинулся ко мне вплотную.

Оглянувшись по сторонам, он прошептал едва слышно:

— Кажется, в окружении Вашего Высочества завелась... крыса.

* * *

Вернувшись в свою нью-йоркскую резиденцию, я провел немало времени в одиночестве, приводя мысли в порядок.

Нужно было систематизировать список военных, с которыми мне предстояло наладить связи. А еще — хорошенько обдумать последние слова Рокфеллера.

— В «Американском Трасте» завелась крыса...

Случайно услышав мое бормотание, У Хёншик, мой финансовый управляющий, резко остановился.

С обеспокоенным лицом он подошел ко мне и спросил:

— Ваше Высочество. Что вы такое говорите?! Какая еще крыса?

Поскольку дело могло касаться моей безопасности, У Хёншик отреагировал немного чрезмерно.

Я успокоил его и пересказал суть нашего дневного разговора с Рокфеллером:

— Глава Рокфеллер обмолвился вскользь. Мол, в моей компании завелся шпион. И этот мерзавец, похоже, сливает информацию о моих активах Моргану или Рокфеллерам.

Лицо У Хёншика исказилось от гнева, но затем он взял себя в руки и стал невозмутимым.

Немного подумав, он доложил мне одну деталь:

— В последнее время на рынке действительно наблюдается подозрительная активность.

— Подозрительная активность?

— Да. Думаю, это может быть как-то связано с тем, о чем вы сказали.

— Объясни подробнее.

У Хёншик удалился в свой кабинет, покопался в бумагах и принес мне соответствующие документы.

— Вы ведь помните акции, в которые вы инвестировали, Ваше Высочество? Разве в последнее время по ним не возросло количество коротких позиций?

Я кивнул.

У Хёншик поспешно продолжил свои пояснения:

— Если со Standard Oil и American Tobacco всё понятно — это из-за антимонопольных исков. То в случае с нашими недавними тайными инвестициями в Bell System или GE ситуация иная. Это ведь не публичные компании.

И впрямь. Странным образом, в последнее время против всех моих инвестиций стали открывать короткие позиции.

Когда и на моем лице отразилось подозрение, У Хёншик заговорил с уверенностью:

— А что, если слова главы Рокфеллера — правда, и у нас действительно завелся шпион?

— Сначала нужно провести тщательное расследование, а уж потом решать, как действовать дальше. До тех пор держи язык за зубами.

Акции, против которых были открыты короткие позиции, либо имели огромные перспективы, либо страдали от антимонопольных исков. Со временем в выигрыше всё равно останусь я, поэтому мне не было нужды спешить с расправой.

«Мне нужно только одно.»

Если шпион, сливающий информацию, действительно существует, первоочередная задача — поймать его. Поэтому я планировал провести осторожный внутренний аудит.

— Ваше Высочество. Я вернулся.

Это был мой старший секретарь Чхве Хён У. Я хотел вернуться домой пораньше, чтобы отдохнуть, поэтому оставил его в доме Рокфеллера улаживать дела.

И вот он только что прибыл.

— Отлично. Что сказал глава Рокфеллер? Удалось связаться со всеми военными?

Выслушав доклад Чхве Хён У, я на мгновение замолчал.

— Значит, прямо сейчас они заняты. Время у них появится не раньше конца октября.

— Да.

Что ж, ничего не поделаешь. Раз уж все четверо ответили так, мне остается только подстраиваться под их график.

«Настало время осторожности.»

Америка не сильно отличается от Кореи. Перед выборами военные предпочитают залечь на дно. Ведь в зависимости от результатов выборов одни фракции получают повышение, а другие — пьют горькую чашу.

«Ни к чему наживать себе неприятности. Значит, до выборов они будут вести себя тише воды, ниже травы.»

Раз уж появилось свободное время... Может, проверить подарки, которые я приготовил для них?

Я посмотрел на Чхве Хён У и поспешно осведомился об одном человеке:

— А Ли Хве Ён? Где он сейчас?

* * *

Спустя неделю после моих поисков Ли Хве Ён пожаловал в мою нью-йоркскую резиденцию.

— Давно не виделись.

Увидев меня, Ли Хве Ён первым делом отвесил глубокий традиционный поклон. Давненько со мной не здоровались по-корейски, так что на душе стало как-то по-особенному.

— Мои поздравления, Ваше Высочество. Ах! Так это молодой принц у вас на руках? Выглядит настоящим богатырем.

Мне не терпелось похвастаться сыном, поэтому я пил чай с Ли Хве Ёном, держа первенца на руках.

— Ох, прошу прощения. Кажется, наш юный принц только что обмочился.

Первенец то и дело хныкал, так что сосредоточиться на разговоре с Ли Хве Ёном никак не удавалось.

На это Ли Хве Ён лишь с пониманием улыбался. Он ведь и сам был отцом, так что подобные ситуации были ему не в новинку.

— Видимо, он пошел в меня. С самого рождения такой крупный и крепкий.

Говорят, что только глупцы хвастаются своими детьми. Но он и правда... Рос как на дрожжах по сравнению с другими детьми, так что я и сам не заметил, как, меняя ему подгузник, начал расхваливать сына.

Мне стало неловко от собственного поведения, поэтому я поспешно передал ребенка няне.

Затем я кашлянул, прочищая горло, и сменил тему:

— Кхм-кхм. Ну так как? Слышал, недавно ты побывал в Маньчжурии и Приморье?

— Да.

— А во время вашей прошлой поездки до меня доходили слухи, что ты заглянул и в Манилу на Филиппинах... Поистине, ты как неуловимый мститель: то на востоке появишься, то на западе. Весь мир уже объездил.

На мою похвалу Ли Хве Ён лишь скромно почесал затылок.

— Что вы. Разве наши соотечественники из Армии независимости не ведут изнурительную борьбу с японцами? Ради того, чтобы поддержать их, такие трудности вполне можно стерпеть.

Ли Хве Ён передал мне новости с родины. Поскольку это были не самые радостные вести, я тоже посерьезнел и продолжил разговор:

— Я регулярно получаю сводки с родины. Слышал, недавно наши войска, дислоцированные в Приморье, понесли серьезные потери?

— Да.

Победы не бывают постоянными. В партизанской войне, если противник узнает о маршрутах передвижения, это неизбежно ведет к катастрофическим поражениям.

Ли Хве Ён упомянул об этом и обратился ко мне:

— Из-за этого сражения [ваш покорный слуга] наконец-то осознал всю глубину замысла Вашего Высочества.

— Почему же?

— Разве не для того, чтобы найти выход из подобной ситуации, вы приказали разработать ручной пулемет?

Именно. Существующие пулеметы слишком тяжелые, чтобы таскать их с собой. Если противник, укрепившись и установив пулеметы, устраивает засаду, мы сразу же проигрываем в огневой мощи.

И это приводит к таким вот сокрушительным поражениям, как в этот раз. Чтобы минимизировать подобные потери, нашим войскам тоже необходимо было наращивать огневую мощь.

И в таких ситуациях ручные пулеметы сослужат отличную службу.

— Верно. Как продвигается порученное мной дело?

— Разработка в общих чертах завершена. Сейчас мы проводим испытания перед запуском в серийное производство, чтобы выявить возможные критические недоработки.

Ли Хве Ён посмотрел на меня и сделал предложение:

— Не желаете ли Ваше Высочество лично понаблюдать за процессом испытаний?