С тех пор как мы с золотодобытчиком Джеком Майло учредили совместную трастовую компанию, прошёл уже месяц.

— Ещё нет?

— Да.

— Понятно… Тогда пока выйдем наружу.

К сожалению, с тем самым «Амадео Пьетро Джаннини», которого обещал представить Джек Майло, связаться так и не удалось. Хотя Джек и человек нетерпеливый, но, видимо, поскольку дело касалось не его самого, он раз за разом откладывал знакомство с Джаннини.

«Хотелось бы хоть раз поговорить с ним до Великого землетрясения…»

Причина, по которой я так стремился встретиться с Джаннини, была одна. Он — пророк и новатор, способный коренным образом изменить финансовую систему США.

Банки этого времени — привилегия высшего класса. Они принимали в залог лишь имущество богатых — недвижимость, акции —
и выборочно выдавали только лёгкие, надёжные кредиты.

Именно Джаннини первым реформировал эту систему так, чтобы кредит мог получить каждый — как в современности.

«В Банке Италии он впервые начал принимать в залог будущие доходы бизнеса. Прямо как современные банки».

Люди насмехались над Джаннини, называя его простофилей. Считали, что, выдавая деньги мелким предпринимателям под такие низкие проценты, он неминуемо разорится. Но Джаннини развеял все сомнения результатами своей работы.

«Цифры не врут».

Основанный им Банк Италии рос день ото дня. Начальный капитал в десять тысяч долларов всего за год превратился в миллион. И на этом он не остановился.

Его банк продолжал расти настолько, что следы его деятельности отчётливо видны даже в современности.

«Второй по величине коммерческий банк США — Bank of America (BoA) — лучшее тому доказательство».

Во время финансового кризиса 2008 года, выкупив пошатнувшийся Merrill Lynch, он стал одной из немногих гигантских волнорезов, спасших экономику США. Этот банк и был прямым наследником Банка Италии.

Я хотел сделать основателя такой компании своим «подчинённым», а если не получится — хотя бы «партнёром».

— То здание там впереди — это и есть Банк Италии?

— Да, босс.

Перед встречей с человеком полезно заранее знать его вкусы, сильные и слабые стороны. Профессиональная деформация, приобретённая за годы работы лоббистом.

Поэтому перед знакомством с новым человеком я всегда проводил предварительное расследование. Так было и сейчас. Хотя встреча ещё не была назначена, я уже готовился к ней, изучая Джаннини.

— Хм…

Сидя в экипаже и глядя издалека на здание Банка Италии, я достал из-под плаща документы. Это были материалы, собранные тремя братьями-ирландцами, которые обошли окрестные кабаки и разузнали всё о Джаннини.

Я вновь перечитал отчёт, анализируя его.

— На первый взгляд, человек порядочный. Ничего подозрительного не делает.

Аарон рядом со мной кратко пересказал содержание доклада.

Младший, Макс, кивнул и добавил:

— Верно, босс. Этот парень не гуляет налево, семье предан. Хотя итальянец, пьёт удивительно мало и на работу приходит строго вовремя.

Так и должно быть. Ведь он — один из немногих людей с Уолл-стрит, которых я искренне уважаю.

«Среди всей этой уолл-стритовской мрази он ещё относительно нормальный».

За годы лоббистской деятельности мне чаще всего приходилось иметь дело именно с ними.

Профсоюзы.
Зерновые ассоциации.
Фармацевтические корпорации.
Оборонные концерны.

Все они приходили к нам, но что ни говори — деньги решают всё. А больше всего денег в лоббизм вкладывали именно парни с Уолл-стрит.

«Как вспомню этих ублюдков…»

Общаясь с ними, я насмотрелся на такое, чего обычный человек не увидит за всю жизнь. И дело было не только в сексе, наркотиках, деньгах и женщинах, о которых так любят писать в новостях.

Прослушка конкурентов — норма. Насилие, мошенничество, убийства. Самые разные грязные дела.

Я повидал слишком много человеческого дна, и до сих пор, стоит мне подумать о Нью-Йорке, меня передёргивает.

— Босс.

— Говори.

— Джаннини хорош всем, но… язык у него острый.

Ну, что ж. Он, как и Джек, начинал с самого низа. А такая жизнь редко делает речь мягкой.

«Истории о Джаннини широко известны».

Он мог без стеснения послать даже будущего председателя Федерального резерва. Мат был для него привычным языком.

— Говорят, он даже хуже Голдкинга.

В прежней жизни я встречал немало финансистов. Грубая речь даже не входила в список того, на что стоило обращать внимание.

— И ещё… характер у него, в каком-то смысле, похож на ваш, босс.

— М-м?

Я вопросительно наклонил голову, и Макс, слегка напряжённый, продолжил:

— Джаннини придаёт огромное значение общине.

— Общине?

— Да. Он сам итальянский иммигрант и постоянно твердит, что земляки должны держаться вместе.

Создавая кооператив на Гавайях, я тоже выдвигал идею общего успеха. Похоже, Джаннини действовал схожим образом.

— Он орёт, что тех, кто обманывает своих, будет преследовать до конца. Из-за этого некоторые даже называют его мафией. Разумеется, я так не считаю.

В современной Америке итальянцев и ирландцев считают белыми, но тогда всё было иначе. Англосаксонские переселенцы презрительно называли их «белыми неграми».

Были и те, кто вовсе не считал их за людей. Забавно, не так ли? Иерархия даже среди белых.

«А нас, по сравнению с итальянцами, и вовсе за людей не считают».

Как бы то ни было, им остаётся только сплачиваться. Для меньшинств это единственный путь к выживанию.

— Значит, они тоже сталкиваются с дискриминацией и потому призывают держаться вместе. В этом смысле он и правда похож на меня.

— Видите? Я же говорил, что мой глаз не ошибается.

Макс широко улыбнулся.

Я задал ему ещё пару вопросов и вскоре решил возвращаться домой.

— Кстати, босс. То здание рядом… Разве это не одно из тех, что вы недавно купили?

По дороге домой Аарон указал на новое приобретение.

— Верно.

— Если позволите, спрошу. Зачем вы его купили? Остальные здания я ещё могу понять, но это… совсем не укладывается в голове.

Понимая, что разговор будет долгим, я велел кучеру остановиться и сложил руки на груди.

— Это центр города, но рядом городская тюрьма.

— Да, там тюрьма, — вставил Макс.

Я продолжил, глядя на них по очереди:

— Вы считаете это минусом из-за тюрьмы, верно?

— Да.

— Ну… место неприятное.

— В будущем я собираюсь открыть кооператив. А может, и банк.

— Кооператив? Банк?

— Именно.

Щёлкнув пальцами, я начал объяснять, насколько выгодно это место.

— В любом случае, оба бизнеса связаны с деньгами. А значит, уязвимы для грабежей.

Я мельком взглянул на часы.

— Примерно сейчас должны проехать.

Глаза Аарона и Макса расширились.

— Это…

— Да. Полицейские.

— Рядом тюрьма, поэтому полиция постоянно патрулирует этот район. Стоит кому-то сбежать — город встанет на уши.

— О-о… значит, для банка это идеальное место.

— Именно.

— Даже не думал, что вы так глубоко всё просчитали.

— Если не наблюдать внимательно, этого и не заметишь.

Хотя была ещё одна причина, о которой я умолчал. Этот старый квартал в центре города полностью сгорит во время Великого землетрясения.

«А после реконструкции его будет не узнать».

Разумеется, тюрьма не сгорит. Она каменная, да и вокруг неё нет плотной застройки из-за мер безопасности.

«И на этой обновлённой земле появятся банки. С огромной арендной платой».

Цены на землю подскочат. А потом, спустя время, когда район станет безопасным, из-за жалоб тюрьму перенесут за город. И тогда цены взлетят ещё раз.

— Босс, мы прибыли.

Под охраной ирландских братьев я вошёл в дом, где меня уже ждал Чхве Хён У с по-настоящему радостной новостью.

— Ваше Высочество. Сторона Джаннини наконец вышла на связь.

* * *

Завтра я встречусь с легендарной фигурой. Перед встречей я в последний раз проанализировал его.

«Если он будет работать подо мной, финансовую сферу можно полностью ему доверить».

Но была одна проблема. У Джаннини была твёрдая управленческая философия.

«Он терпеть не может концентрацию власти в одних руках».

В Банке Италии из первоначальных 3 000 акций ни у кого не было больше ста. Даже у самого основателя — всего 99.

«Он болезненно этого опасался».

Недоверие к старой банковской системе. Наверняка из-за того, что Дж. П. Морган тогда всё подмял под себя.

«Он верил, что финансовую отрасль нельзя отдавать на откуп одному человеку».

Это был принцип всей его жизни. Изменить его с ходу невозможно. Даже убей — не выйдет. Эта история известна даже в современности.

«И шантаж тут не сработает».

Если попытаться привязать его силой, он просто сбежит при первой возможности. Нужен был другой путь.

«Надо подумать о варианте, который устроит нас обоих».

Я мысленно рисовал схемы и стрелки.

『Я хочу зарабатывать деньги.』

『Но Джаннини не допустит, чтобы я стал мажоритарным акционером.』

Как совместить оба условия?

«А! Есть способ».

Выпустить привилегированные акции. Без угрозы управлению, но с регулярными дивидендами. В современности таких примеров полно.

«Google — классический случай».

Материнская компания Alphabet выпустила три типа акций. Кроме Alphabet B, принадлежащих основателям, на рынке обращаются Alphabet A и Alphabet C, причём C — это акции без права голоса.

«Даже цена у них почти одинаковая».

Мне нужны только деньги. Вложив сравнительно немного и скупив привилегированные акции будущего Bank of America, я получу куда больше выгоды.

Управлять банком, не имея знаний, — дело неблагодарное. Проще доверить это тому, кто умеет.

«Нечего самому лезть в дерьмо».

Конкуренты Джаннини — не банки, а ростовщики. А это люди крайне опасные. Мне незачем выходить на передовую.

«Если что — во время Великой депрессии можно будет просто скупить всё за бесценок».

Тогда никто не выйдет сухим из воды. Кроме меня — единственного, кто будет ждать с наличными в предвкушении грандиозной распродажи.

* * *

Мысль о встрече с Джаннини не давала мне уснуть всю ночь. Под утро я всё же задремал, из-за чего следующее утро выдалось суматошным. К счастью, в Банк Италии я прибыл вовремя.

— Ох, принц! Прошу, проходите!

Джаннини вышел встречать меня лично.

— Амадео Пьетро Джаннини. Рад знакомству.

Хм…

Все итальянцы такие? Первое впечатление от него поразительно напоминало Джека Майло. Без позы, широкая душа, и в то же время — настоящий мачо.

— Принц Ли Кан. Рад встрече.

— Ёбаный в рот! Да чтобы такой человек в такую дыру пожаловал… Пойду домой — похвастаюсь сыну.

Мат с первого слова. Да он и правда горячее Джека.

— Сюда, прошу.

Джаннини схватил меня под руку и буквально затащил в приёмную банка, усадив на диван.

После чего заорал на подчинённых:

— Эй, черти, вы чего? Гость важный, а вы кофе не несёте!

— Есть, босс!

Банковские служащие, выглядевшие как мафиози, поклонились и исчезли. Через минуту здоровенные ребята принесли кофе.

— Ха-ха! Простите, принц. Мои ребята тугодумы… Вы кофе-то пьёте? Днём решил кофе, но если хотите выпить — могу велеть намешать бомбу!

Его легко было принять за мафиози.

Я вспомнил слова Макса.

«Нельзя судить по внешности».

Через десять лет он станет главой банка, подчинившего себе Запад. А ещё через десять — возглавит второй по величине коммерческий банк США.

— Хмм… С вами пить — даже чёртов кофе охуенно хорош. Горячо…!

Втянув аромат латте, он залпом осушил чашку. Характер — действительно огонь.

— А! Принц. Джек мне сказал, что вам нужны деньги. Так сколько?

Когда дело дошло до бизнеса, он сразу стал серьёзен.

— Мы выдаём кредиты, учитывая будущие доходы. Расскажите о своих проектах — и я прямо сейчас скажу, сколько можем выдать.

Отпив кофе, я осторожно пояснил, что пришёл не за кредитом.

— Я лишь хотел познакомиться. Похоже, Джек опять ляпнул лишнего.
— А? Вот же засранец… Ну да ладно. Вы ведь один из самых богатых людей Сан-Франциско. Зачем вам мои деньги? Чёрт… Я уж переживал,
сколько готовить.

— ……

— Даже злюсь теперь. Из-за этого пошёл проверять сейф. Ха! Вот бы врезать этому Джеку. Ха-ха. Я грубоват, простите.

Он извинился, потом немного поболтал и осторожно спросил:

— Но тогда… зачем вы хотели меня видеть? Кредит не нужен — какой смысл? Или… Из-за младшей сестры моей жены? Ну да, Виола — чертовски красивая.

— Опять недоразумение.

Вот бы спросить — насколько красивая… Но я сдержался и прямо сказал цель визита.

— Ты человек прямой, поэтому скажу без недоговоренностей. Я хочу вложиться в тебя. Скажем, сначала — сто тысяч долларов. Как ты на это смотришь?