Человек дольше помнит печальные события, чем радостные.

Наверное, поэтому современные корейцы могут не знать других государственных праздников, но день начала Корейской войны помнят все без исключения.

Разве не чтят они ежегодно 25 июня, воздавая память павшим героям?

Американцы — те же самые. Стоит наступить 11 сентября, и каждый год они молятся за жертв терактов 9/11.

«По крайней мере, уроженцы Сан-Франциско отлично знают об этом Великом землетрясении.»

В тот день из-за мощнейшего землетрясения погибло около трёх тысяч горожан. И это ещё не всё. Пострадало большинство жителей Сан-Франциско. А 98% зданий старого города были уничтожены. Все до единого сгорели в огненном вихре, ставшем последствием землетрясения.

«По всему Сан-Франциско полно памятников, посвящённых жертвам того дня.»

Я родился в Сан-Франциско и вырос, глядя на них. К тому же в 1989 году здесь произошло ещё одно крупное землетрясение, и после этого всех школьников города начали ежегодно обучать правилам поведения при землетрясениях.

Я слушал эти уроки весьма внимательно, поэтому прекрасно знал, когда и в какой момент произойдёт Великое землетрясение.

«Завтра.»

Катастрофа уже на пороге. Я не стал тихо отсиживаться дома и пригласил всех корейцев Сан-Франциско к себе.

Почему?

Потому что, пока мне хватает влияния, я хочу спасти как можно больше жизней. Конечно, всё моё влияние здесь ограничивается лишь корейской диаспорой.

Даже если я сейчас дам интервью газете и посоветую всем срочно покинуть город — что из этого выйдет? Меня сочтут сумасшедшим.

А дальше будет только хуже. Меня начнут называть пророком, обвинять в чёрной магии и со всех сторон завалят ненужным вниманием, превратив жизнь в сплошную головную боль.

Я не был ни Иисусом, ни Буддой — я не собирался жертвовать своей нормальной жизнью ради спасения всего мира. Поэтому я решил сделать ровно то лучшее, что мог сделать прямо сейчас.

— Проходите, проходите.

— Благодарим за приглашение, Ваше Высочество.

В мой дом пришло более пятисот корейцев. Принять сразу такое количество людей было непросто — комнат явно не хватало. Пришлось установить во дворе временные палатки и разместить гостей там.

Когда людей собралось достаточно, я первым делом велел подать еду.

— Ого… сколько же здесь еды!

— Мама! Мама! Я хочу жить здесь каждый день!

Со всех сторон раздавались возгласы восхищения. Да, как ни крути, для выезда на природу лучше всего подходит шведский стол.

— Ух ты, сколько мяса!

— Кимчи такое вкусное!

Для большинства корейцев это был редкий день, когда можно было наесться без оглядки. Наверное, поэтому на их лицах сияли счастливые улыбки.

— Это всё щедрость Его Высочества. Вон он, видите? Сходите поблагодарите.

— Да.

Хотя большинство присутствующих были взрослыми, среди них нашлось и несколько детей. Не знаю, родители ли их отправили, но они подходили ко мне и кланялись.

— Хочешь попробовать вот это?

— А что это?

— Это называется конфета.

— М-м! Очень вкусно!

Я раздавал детям сладости, зарабатывая дополнительную симпатию. Возвращаясь к родителям, они с гордостью показывали полученные подарки.

— Ваше Высочество. Позвольте представиться. Меня зовут Ан Чханхо.

В самый разгар приветствий Ким Гюсик привёл ко мне одного мужчину. Его псевдонимом было «Тосан».

— Рад знакомству. Выглядите очень опрятно.

— Вы мне льстите.

По словам Ким Гюсика, он был весьма влиятельной фигурой на Западном побережье США. Сам Тосан рассказал, что живёт в Сан-Франциско и помогает иммигрантам Корейской империи.

— Ваше Высочество! Позвольте и мне выразить почтение!

У Ким Гюсика были обширные знакомства. Он представил мне ещё одного человека — Пак Ёнмана.

— Пак Ёнман, к вашим услугам.

— Ну-ну. Наверное, ноги затекли. Вставайте скорее.

Пак Ёнман был невысокого роста, но выглядел человеком твёрдого характера. Увидев меня, он словно встретил давнего благодетеля — сразу же рухнул в глубокий поклон.

Помогая ему подняться, я начал беседу с двумя представленными мне людьми.

— Ваше Высочество.

— Говори.

— Там… люди, охраняющие этот дом.

Пак Ёнман огляделся и указал правой рукой на моих людей, стоящих в отдалении.

— Да?

Охранники, следившие за обстановкой с наблюдательных точек. Пак Ёнман заговорил об оружии в их руках.

— У них, кажется, очень добротные винтовки.

— А, я распорядился закупить их. Слышал, в последнее время за городом участились нападения грабителей.

— Понимаю.

Обычно после знакомства разговор переходил на интересующие собеседника темы. Ким Гюсик говорил о Гавайях. Ан Чханхо — о положении дел на родине. Но Пак Ёнман с ходу заговорил об оружии.

Сам факт, что он поднял эту тему здесь, означал лишь одно — его чрезвычайно интересовало военное дело.

— Ты, в отличие от остальных, особенно интересуешься оружием.

— Разумеется. Я тоже намерен как можно скорее накопить денег и закупить винтовки, как это сделали вы, Ваше Высочество.

Я усмехнулся и бросил ему шутку.

— Зачем? Собираешься потом стать контрабандистом оружия, если на родине что-нибудь случится?

— Скорее хочу создать вооружённую организацию. И собственными руками перебить всех японцев, предателей и тех, кто им сочувствует.

Без контекста эти слова могли показаться чрезмерно радикальными. Но я прекрасно понимал Пак Ёнмана. Почти все, собравшиеся здесь, испытывали ярость по отношению к Японии.

Ноябрь года Ильса.

Прошлым ноябрём Япония, запугав министров Ханяна, лишила Корейскую империю права на внешнюю дипломатию.

— Хм… тогда возможны конфликты и с союзниками Японии.

— Об этом будем думать потом. Что бы ни говорили, свою страну мы должны защищать сами, не так ли?

Я вспомнил один разговор из прошлого.

『Если с нашей империей случится беда, как ты поступишь?』

『Я останусь в Вашингтоне и буду убеждать американских высокопоставленных чиновников. Разве не дипломатией следует решать подобные вопросы?』

Это был разговор с Ли Сын Маном — тем самым, кто на Гавайях называл себя принцем.

『А как вы считаете, Ваше Высочество? Неужели вы поддержите вооружённые формирования, поддавшись эмоциям?』

Пообщавшись с Пак Ёнманом, я понял: его путь был полной противоположностью пути Ли Сын Мана, обучавшегося в Университете Джорджа Вашингтона.

«Ли Сын Ман будет настаивать на дипломатическом решении, унижаясь перед западниками, лишь бы не вызвать их недовольства.»

А Пак Ёнман, напротив, не побоится вооружённой борьбы и возглавит отряды борцов за независимость — будь то на родине или в Китае. По крайней мере, если судить по его словам.

«Даже из-за этих двух направлений диаспора неизбежно расколется.»

На самом деле корейская община уже была сильно раздроблена. Если бы я не появился вовремя, она бы окончательно распалась и долго не смогла бы объединиться вновь.

— Уса.

— Да, Ваше Высочество.

— Как обстоят дела в гавайской общине?

— Объединённое общество развивается именно так, как вы и предполагали.

Сейчас Гавайи были разделены на две фракции.

Лим Чжонсу и Чон Мёнвон — оба вице-председатели, ставшие главами противоборствующих лагерей.

«Это не идеологический раскол. Просто вопрос — на какой плантации кто работает.»

Когда я заезжал на Гавайи, процесс уже зашёл далеко. Вероятно, поэтому и возникли разногласия вокруг Ли Сын Мана.

— Ты должен быть посредником между ними. Чем больше времени пройдёт, тем яростнее будет борьба за лидерство.

— Вы правы.

К счастью, я появился вовремя. И по статусу. И по финансам. Я настолько превосходил всех остальных, что никто не осмеливался открыто возражать мне.

«Ни Лим Чжонсу, ни Чон Мёнвон не настроены против королевской семьи.»

Я поручил Лим Чжонсу административные дела общества, а Чон Мёнвону — управление стипендиальными фондами, демонстрируя беспристрастность. При этом пост главы общины я оставил за собой.

И, возможно, именно поэтому они теперь соревновались в преданности мне.

— Печально.

— Да. Издревле ведь делились на фракции и грызлись насмерть.

Ан Чханхо и Пак Ёнман рассказали мне о давней традиции Чосона — партийной борьбе.

Фракции…

Я, выходец из корейской диаспоры, знал об этом не слишком хорошо. Но информация была полезной.

— Дома грызлись — и здесь то же самое вытворяют.

Пак Ёнман резко раскритиковал происходящее. Я почувствовал, что атмосфера накаляется, и привёл пример из мировой политической истории.

— Люди везде одинаковы. Кажется, что думают одинаково, но у каждого свои интересы. Глупцы дерутся, где бы ни были. А те, у кого есть мозги, извлекают выгоду из конфликтов.

Современная Америка — не исключение. Демократы и республиканцы — два лагеря, готовые вцепиться друг другу в глотку. С развитием соцсетей центр исчезает, а экстремисты захватывают повестку. Я дал им понять, что это не только проблема Чосона, и озвучил свои планы на будущее.

— Ах да… есть ещё кое-что. Думаю, в следующем месяце создать кооператив.

— Кооператив?

— Именно.

В 1906 году был принят новый сельскохозяйственный закон, а вместе с ним — инструкции по созданию кооперативов. Я собирался использовать это для поддержки бизнеса корейцев.

— Присматривайтесь к толковым людям. И рекомендуйте их мне. Вы сами.

В общине все трое славились высокой репутацией, так что даже если они и думали о личной выгоде, откровенных проходимцев советовать не станут.

Ан Чханхо посмотрел на меня с уважением.

— Увидев вас лично… я лишь укрепился в своих мыслях. У вас по-настоящему широкая душа. Вы так заботитесь о нашей общине.

— Просто кажется со стороны. Ничего особенного.

Смущённо улыбнувшись, я пригласил их в дом.

— Ну же… не стойте снаружи. Зайдём внутрь, посмотрите мой дом.

* * *

Ан Чханхо, Пак Ёнман и Ким Гюсик не могли закрыть рты, осматривая дом. И дело было не только в его размерах.

— Ха…

Оглядываясь по сторонам, они заговорили.

— Здесь так много фотографий.

— И все — Сан-Франциско, верно?

Весь дом был увешан фотографиями. До того, как старый город сгорит дотла из-за землетрясения, я нанял фотографа и велел запечатлеть улицы и здания.

Когда сегодня зайдёт солнце, город на этих снимках исчезнет навсегда. Я заплатил немалые деньги, чтобы сохранить его для потомков.

— Ах да, кстати. Помните, я говорил о страховании от пожаров? Я оформил не меньше трёх договоров на каждое здание, которым владею.

Чтобы извлечь максимум выгоды из грядущей катастрофы, я изображал человека, одержимого страхом пожаров. Так обилие страховок не выглядело подозрительно.

— Я оформил один, самый дешёвый.

— И я, по вашей рекомендации, обратился к страховому агенту.

— Вот как?

Многие корейцы, поддавшись моему влиянию, застраховали свои дома и рабочие места. Конечно, были и те, кто проигнорировал мой совет.

Жаль, но ничего не поделаешь. Всегда найдутся те, кто опрокинет ложку, даже если её поднесли прямо ко рту.

— Босс.

— Звал?

Ко мне подошли трое ирландских братьев. Особенно Макс — он указал на место во дворе, где лежал футбольный мяч.

— Может, не будете отказываться, босс? Почему бы вам не сыграть в футбол? Давненько вы не разминались.

Я посмотрел в окно. Между временными палатками на пустыре несколько человек вовсю гоняли мяч.

— Босс, если вы поучаствуете, пикник станет куда веселее!

Я вежливо отказался.

— Если я выйду, веселья не будет.

— Почему вы так думаете?

— Все будут меня избегать… о честной игре и речи быть не может.

Из-за мыслей о землетрясении я давно не занимался спортом, и тело ныло от желания размяться.

«Завтра — день Х. Получу травму — и все планы пойдут прахом.»

Великая цель была слишком близка, чтобы рисковать. Я отослал их и тихо наблюдал за игрой из окна. Наверное, из-за обилия разговоров время пролетело незаметно.

Так долгий день подошёл к концу.

Солнце село.

* * *

Я посмотрел на карманные часы.

Час ночи.

Совсем скоро здесь разразится великая катастрофа.

«Чёрт… может, стоило уехать?»

Меня трясло. Воспоминания из прошлой жизни, до вселения в тело Ли Кана, накрыли меня. Всплыл тот давний кошмар из Токио.

«Как будто кол в грудь вбили…»

Даже такой смельчак, как Джек Майло, боялся воды и не мог сесть на корабль. Вот насколько сильной может быть травма.

И я тоже пережил землетрясение в Японии, ещё в прошлой жизни, — потому эти воспоминания и всплыли.

«Может, всё-таки выйти во двор?»

Руки дрожали. Казалось, сейчас обмочусь. Но я покачал головой.

«Нет. Я не уйду. Я — хозяин этого дома.»

Родовой дом в центре Сан-Франциско был обречён сгореть, поэтому все ценности я заранее перенёс в отдельное здание. В кризисные времена наличные и золото жизненно важны. Особенно золото. Его ценность неизменна.

«Я должен защитить это. Во что бы то ни стало.»

После любой катастрофы появляются мародёры. Нехватка предметов первой необходимости заставляет людей посягать на чужое.

«Подготовка завершена.»

Оружия было достаточно на любой случай. Оставалось лишь правильно воспользоваться ситуацией.

«Этот момент решающий.»

В следующем году будет пересмотрен иммиграционный закон. С этого момента, за исключением японцев, иммиграция азиатов будет ограничена. Численность общины — это моя сила. Я должен этому помешать.

И потому собирался превратить нынешний кризис в шанс. Изменить предвзятое отношение белых к корейцам.

— Хён, почему ты не спишь?

Ко мне подошёл Ким Гюсик. Мы были вдвоём, поэтому он говорил свободно.

— Тебя что-то тревожит? А… ты смотришь на луну.

Он остановился в двух шагах и посмотрел туда же, куда смотрел я.

— Да.

— Когда так смотришь, ты и правда похож на Его Величество. Говорят, он тоже часто не спит по ночам.

Он имел в виду Коджона? Сравнивать меня с ним — это уж слишком.

— Ты ведь должен унаследовать трон после следующего.

Ким Гюсик говорил искренне, с сожалением. Общественное мнение на родине менялось с каждым днём. Наложница, не ведая, что ждёт впереди, объединилась с прояпонскими силами, чтобы возвести своего сына в наследники.

Моё право на трон было почти утрачено.

— Тц. Чего только не придумаешь. Если бы я хотел престола, не вернулся бы в Америку.

— Верно.

Ким Гюсик усмехнулся.

— Недавно Хульберт заезжал на Гавайи и рассказал о положении дел на родине. Всё хуже, чем ожидалось.

— Не удивлён.

— Если вдруг ты передумаешь…

Он осёкся. Почему? Потому что почувствовал неладное.

— Брат? Ты тоже ощутил толчок?

Земля слегка дрогнула.

Похоже, отдельные сейсмические волны достигли поверхности раньше основного удара.

Тат-тат-тат—
Крррррр—
Ку—кунг—

С грохотом, словно от взрыва, земля взбесилась.

— Чёрт! Ложись! Прикрой голову!

— Что?! А-а-а!

Великое землетрясение…

Началось.

Этот проклятый катаклизм наконец обрушился на эту землю.

---