Едва услышав предложение управляющего отделением Мадри, я украдкой окинул взглядом зал. Одни смотрели на меня с откровенной завистью. Другие же — с нескрываемой ревностью, прожигая меня глазами.

«Обе реакции понятны».

Уже несколько часов люди здесь места себе не находят, переживая, получат ли они страховые выплаты. И вдруг — откуда ни возьмись — появляется богатый восточный принц, которому оказывают особые почести.

Тут и позавидуешь, и поневоле позлишься.

«Он-то, конечно, хотел как лучше, ради моего удобства… да только выходит, что мне же это и вредит».

Фу-у…

Я мысленно вздохнул и, повернувшись к Мадри, задал ему вопрос.

— Благодарю. Правда, спасибо. Но скажите, это… у вас с самого начала в правилах так обслуживать клиентов?

— А?

Мадри недоумённо наклонил голову — он явно не понял, к чему я клоню.

— Почему меня выделяют? Потому что я потратил в вашей компании немалые суммы? Или просто потому, что я принц?

— Ну, это, разумеется…

Глупо, но он, похоже, собирался ответить, что дело вовсе не в первом, а во втором. Впрочем, чего ожидать — в нынешние времена о каком-то VIP-сервисе и речи быть не может.

— Если меня выделяют лишь потому, что я принц, то я буду ждать здесь, — спокойно сказал я. — Тут полно людей, у которых положение куда более срочное. Я пришёл позже них и не могу первым требовать выплату.

Человек должен быть последовательным. Если в одном месте говорить одно, а в другом — совсем другое, доверие к нему рушится.

«Три дня назад на Северном пирсе я ведь толкал целую речь о том, что нужно уступать тем, кому хуже. И что будет, если сейчас я сам всё это проглочу без зазрения совести?»

Особое отношение — вещь, конечно, приятная. Хоть я и окреп за последнее время, сидеть в битком набитом зале по нескольку часов всё равно не хочется. Но разве не говорит корейская пословица: прежде чем вытянуть ноги, посмотри, есть ли где лечь? (п.п. или русская: семь раз отмерь — один раз отрежь)

У всех здесь дома и рабочие места сгорели, нервы на пределе. Если я полезу вперёд — разговоров за спиной не избежать.

«Тем более что кое-кто и так уже косится недобро…»

Какой-то «восточный человек», а пресса без конца превозносит его как «героя». В эпоху, где расовая дискриминация — норма по умолчанию, это наверняка кого-то заденет. Пока моя сила не станет по-настоящему весомой, я должен действовать как можно осторожнее.

Кто-то, может, и цокнет языком — мол, слишком уж я оглядываюсь по сторонам. Но это не Чосон — это Соединённые Штаты. Страна, где оружие разрешено законом. Стоит какому-нибудь безумцу невзлюбить тебя всерьёз — и пуля может угодить прямо в грудь.

«Да и далеко ходить не надо. Вспомнить хотя бы события пятилетней давности…»

Как Теодор Рузвельт стал президентом без выборов? Да потому что предыдущий глава государства погиб от пули сумасшедшего. Даже самый влиятельный человек в Америке может пасть в одно мгновение — такова реальность.

Вот почему я намерен держаться ниже травы и не наживать лишних врагов.

«Прости, Джаннини, но и поэтому я не хочу становиться банкиром».

BOI сейчас работает с простыми людьми. Для ростовщиков, наживавшихся на них прежде, эта новость, мягко говоря, неприятная. По слухам, они уже точат ножи.

Представим, что не я инвестор, а я — глава банка. Стрелы, направленные в Джаннини, непременно полетели бы и в меня.

— Ваше Высочество, прошу вас, подумайте ещё раз, — вновь обратился Мадри.

Видимо, из-за слухов о том, что восточные люди трижды отказываются из вежливости, он решил настаивать.

— Я благодарен за заботу, но буду ждать здесь, — снова отказал я.

Я вновь отвернулся от его умоляющего взгляда. И тут по залу поползли шёпоты.

— Ого! Вот это характер.

— Настоящий принц. Манеры — загляденье.

— Это и есть noblesse oblige (пер. с французского: Благородство обязывает)? Я бы на его месте сразу согласился…

— Вот потому ты и не принц.

— Чего?! Ах ты…

Выбор был продиктован исключительно соображениями самосохранения, но окружающие, похоже, снова всё поняли по-своему.

Хм?

Некоторые даже доставали блокноты и что-то записывали. Журналисты? Или наблюдатели?

— Ваше Высочество.

Джаннини, стоявший рядом, шагнул ближе. Из-за этого человек с блокнотом оказался заслонён.

Я чуть сместился в сторону, пытаясь разглядеть подозрительного типа, но тот ускользнул из поля зрения.

— Ваше Высочество!

— А, да. Господин Джаннини.

— Вы и впрямь намерены ждать здесь?

Теперь вопрос задал уже он, вместо Мадри.

Я ответил не напрямую.

— Именно так. А! Вы-то можете идти. У вас ведь дел невпроворот? Попросите Мадри — пусть хотя бы вам оформят выплату вне очереди.

Я-то могу подождать. А вот Джаннини лучше бы поскорее вернуть на место. Разница между наличием руководителя и его отсутствием ощутима.

— Не могу, — покачал головой Джаннини. — Как я уйду, если вы здесь? Я тоже подожду.

Вот здесь и проявляется разница между Джаннини и Максом. Оба, конечно, не прочь поговорить. Но если Джаннини просто резковат, то Макс — напрочь лишён чутья.

— В таком случае и я останусь здесь, — вмешался Мадри. — Я как раз хотел побеседовать с вами, Ваше Высочество. Очень кстати.

Управляющий оказался на редкость упрямым. По идее, ему бы уже подняться в кабинет и заняться делами, но он упорно оставался на первом этаже, желая вести со мной светскую беседу.

Из-за этого страдали лишь обычные сотрудники Commercial Union. Когда начальник стоит прямо у стойки выплат, не расслабишься.

Все, поглядывая на Мадри, ускоряли работу.

— Ваше Высочество. Теперь действительно ваша очередь.

К концу рабочего дня очередь передо мной полностью рассосалась. Три часа Мадри держал на лице вежливую улыбку и наконец проводил меня в свой кабинет.

— Я сам буду сопровождать Его Высочество. Господин Джаннини, вами займётся заместитель управляющего. Возражений нет?

— Ясен хуй нет, спрашиваете тоже.

Западное общество — общество индивидуалистов. И даже Джаннини, сравнительно душевный по меркам выходцев из Северной Европы, не стал бы лезть в страховое дело, где затрагиваются личные данные.

Так мы и расстались. Я последовал за Мадри в его кабинет.

— Прошу, присаживайтесь.

Он подал мне напиток.

Я сделал глоток тёплого американо и передал ему папку с документами.

— Немало, — заметил Мадри.

Он тщательно проверял бумаги, раскладывая их на столе стопками по зданиям.

— Все полисы заключены с нашей компанией.

— Именно так.

Мадри на миг крепко зажмурился. Даже без точных подсчётов было ясно — сумма иска выйдет внушительной.

— Честно говоря, даже не знаю, с чего начать.

Полисов было горы. Я застраховал от пожара все свои дома, здания и склады.

— Вы основательно подошли к делу.

— Я по натуре осторожен.

— Даже чересчур.

— Все вокруг советовали страховаться. Я пытался отказываться, но меня уговаривали снова и снова.

С прошлой зимы я активно вращался в сан-францисском высшем обществе. Часто бывал на приёмах — и многие считали меня лёгкой добычей. Неудивительно: я скупал земли в долине Сакраменто, тогда ещё почти пустоши.

Когда пошёл слух, что я всерьёз опасаюсь пожаров и подумываю о страховке, весь город загудел.

А дальше — что было дальше?

«Да что там. Один за другим ко мне потянулись страховые брокеры».

Почему? Потому что страхование — это деньги.

Во все времена.
В любой стране.

В страховой индустрии есть комиссия. За каждого нового клиента брокеры получают процент. Вот и старались — десятки раз предлагали мне оформить очередной полис, лишь бы урвать свою долю.

«Впрочем, и это было частью моего плана».

Я играл роль наивного богача, но выбирал только проверенные, надёжные компании. Одной из них и стала эта.

— Чтобы не возникло недоразумений, я подготовил дополнительные документы.

Я передал Мадри ещё одну папку — с перечнем имущества на складах и моими перемещениями в день пожара.

— Во время землетрясения я находился в Сосалито вместе с соотечественниками. Там у меня загородный дом.

Обычный человек оформляет один-два полиса. А у меня их было множество — с перекрытием. Разумеется, страховая проверяет такие случаи особенно тщательно. Подозрительно ведь. И сейчас, и в будущем мошенников хватает.

— Я в курсе, — кивнул Мадри. — Пусть с виду я грубоват, но газеты читаю ежедневно.

Он уже всё знал. И, передав мои бумаги обратно, протянул стопку газет со стола.

— Nevada Times? Газета, в основном работающая в Неваде.

— Да. Мой младший брат привёз их оттуда.

Мадри указал на одну из статей.

— Взглянете? Материал о вас начинается здесь. Восточный принц, пять дней бок о бок с полицией и солдатами тушивший пожары. Сплошная героическая хроника.

Мне стало неловко. Слушать собственные похвалы из чужих уст — то ещё испытание.

Но Мадри, не обращая внимания, продолжал читать.

— Здесь есть и интервью жителей. Подробно расписано, где и чем вы занимались, буквально по часам.

Он пожал плечами и посмотрел на меня.

— Как же после этого вас заподозрить?

Верно. Я не поджигатель. Факты говорили сами за себя.

Мадри с горькой усмешкой снова принялся за бумаги.

— Ваше Высочество, могу задать вопрос?

— Конечно.

Он пробежался взглядом по документам и, помедлив, спросил:

— Вы… не предвидели ли это заранее…

Вот уж точно — один в один как Джаннини. Я уже хотел ответить, что на шамана не похож.

— Нет, — поспешно перебил он сам себя.

Мадри замолчал.

— Да бросьте. Говорите. Нет ничего хуже, чем обрывать разговор на полуслове. Мне любопытно.

Он неловко покачал головой.

— Просто… ходят слухи, что вы предсказали землетрясение. Простите за дерзость.

— Какие слухи?

— Говорят, вы видите будущее. Не все так думают, конечно… но кое-кто болтает.

Говорили и о том, что люди начали скупать земли в Сакраменто, подражая мне. Типичные подражатели. Радостно — и одновременно тревожно.

«У популярности есть свои минусы».

Решение, впрочем, есть. Скрыть имя. Это проще, чем кажется.

«Достаточно создать несколько трастов».

Пока я об этом размышлял, Мадри резко поднялся.

— Мне нужно подсчитать сумму выплат. Не могли бы вы подождать вон там? Из-за объёма это займёт время.

— Хорошо.

Я устроился на диване и принялся считать собственные активы.

«Сейчас у меня примерно четыре миллиона долларов».

Тайный фонд Коджона и средства, переданные фавориткой, в сумме давали эту цифру.

Два миллиона ушло на покупку земель в долине Сакраменто.
Около ста тысяч — на пожертвования.
Ещё сто тысяч — на мелкие расходы.
Триста тысяч лежат в Bank of Italy.
Оставшиеся полтора миллиона пошли на покупку земли и зданий в Сан-Франциско.

«А здесь я получу…»

От Commercial Union — около ста тысяч долларов.

Мало? Может показаться. Но если вспомнить, сколько я заплатил страховых взносов…

«Да и трёхсотую часть не набрал».

За триста долларов получить сто тысяч — неплохая доходность. К тому же, это лишь одна компания. Впереди ещё больше десяти.

«К счастью, сейчас действует система фиксированных выплат».

Если ущерб — сто, то в наше время страховая компенсирует восемьдесят–сто пять.

«При пяти страховках каждая заплатит по двадцать».

Но сейчас иначе.

«Каждая платит по сто».

Вот где выгода. И это ещё не всё. После реконструкции Сан-Франциско моя земля вырастет в цене ещё сильнее.

Я выбирал места, которые в будущем станут чем-то вроде ганнамских районов Сеула.

— Эм… Ваше Высочество.

— О! Подсчёты закончены?

— Да. Около ста двадцати тысяч долларов.

— Понятно.

— Только… прошу прощения…

Он замялся. Запахло неладным.

— Что-то не так? Бумаг не хватает?

— Нет, дело не в этом…

Мадри заговорил почти шёпотом.

— Значит, у вас просто нет наличных?

— Понимаете… у нас сейчас крайне ограниченные резервы. Сумма слишком велика…

Он бросил взгляд на газету. Там была статья обо мне:
【Принц из Корейской империи проповедует надежду на Северном пирсе】.

Взглянув на неё, он снова повернулся ко мне.

— Если вы проявите понимание… мы бы хотели сначала выплатить компенсации тем, кто в более срочном положении. А вам — немного позже.

Вот оно что. Так вот зачем он лично спустился вниз и устроил весь этот спектакль? Чёрт.

«Ну кто бы сомневался — британская страховая».

Англия — страна с дурной репутацией. Куда ни глянь в мировых конфликтах — везде её след.

«Вечно ищут лазейки…»

Людям нельзя выглядеть слабыми — ни на Востоке, ни на Западе. Слабость всегда используют.

«Если бы пресса меня не вылизывала… было бы куда хуже».

Они бы просто тянули время. Но Мадри не рискнул заходить так далеко. Слишком опасно связываться с «героем» центральных газет.

«И всё же… так дело не пойдёт».

До сих пор я играл роль простачка, чтобы разогнаться перед решающим ударом. Теперь время собирать урожай. Уступать снова — нельзя.

— Значит, вы просите меня подождать, потому что у вас не хватает наличных.

— Именно так.

— Хорошо. Я согласен.

— Как и ожидалось, Ваше Высочество великодушны.

Я усмехнулся и сложил указательный и большой палец в жест, означающий деньги.

— Не обязательно платить наличными. Я принимаю и другое.

Например — недвижимость. Облигации. Акции. Вариантов хватает.

— Натура тоже подойдёт.

Лицо Мадри потемнело.

Потому что я был совсем не тем наивным простаком, на которого он рассчитывал.