В корейских пословицах есть выражение: «Тыква сама прикатилась вместе с плетью».

п.п. в русском тоже что то похожее есть «И рыбку съел и на хуй сел»

Ситуация, развернувшаяся сейчас передо мной, как нельзя лучше подходила под это сравнение.

— Рад знакомству, Ваше Высочество. Меня зовут Орвилл Райт.

— А он?

— А, это мой старший брат, Уилбер Райт. Брат, скажи и ты пару слов.

— Прошу вашего расположения, Ваше Высочество.

«Нет, почему именно братья Райт пришли ко мне?»

Сердце вдруг заколотилось, будто готово было выпрыгнуть из груди.

— Лично встретиться с такой известной персоной — радость и для меня.

— В-вы… вы знаете нас?

Ну конечно знаю. Кто они такие, если не…

Знаменитые братья Райт.

— А знаете ли вы, по какой причине мы сюда прибыли?

— Из-за самолёта… или чего-то в этом роде?

— Да. Именно так.

Братья заговорили с воодушевлением, наперебой начиная меня расхваливать.

— На самом деле и мы хорошо знаем Ваше Высочество.

— Меня?

— Да. Вы ведь человек чрезвычайно прогрессивных взглядов, не так ли?

«Я?»

Неужели слухи разошлись настолько широко?

— По крайней мере, в обществе о вас говорят именно так. Разве не вы превратили бесплодные земли в плодородные?

— Услышав об этом, мы были глубоко тронуты. Это был по-настоящему смелый шаг — то, на что никто прежде не решался.

— Успех даётся куда труднее, чем сам вызов. А вы сумели совместить и то и другое — это поистине выдающе.

— Ха-ха. А вы сами-то не такие же? Кто вообще мог представить, что человек сможет летать по небу?

— Благодарим за столь высокую оценку.

Старший из братьев, Уилбер, словно немного расслабился — его лицо заметно посветлело по сравнению с началом разговора. А вот младший, Орвилл, всё ещё держался напряжённо.

— Говорят, в последнее время вы проявляете большой интерес к молодым компаниям. Как насчёт того, чтобы инвестировать и в нашу?

— Ваше Высочество, прошу, взгляните вот на это.

Орвилл принялся рыться в сумке и вскоре протянул мне увесистую пачку документов.

«Братья Райт. Человек покоряет небо».

Внутри были аккуратно собраны статьи, посвящённые их успешным полётам. Там же кратко излагались характеристики созданного ими летательного аппарата.

— В статьях говорится о модели «Флайер-1». Однако в переданных мне документах указано «Флайер-3».

Я всегда читаю бумаги предельно внимательно. Мне не раз доводилось видеть, как одно неверно написанное слово перерастало в судебный процесс.

Уилбер широко улыбнулся и ответил:

— Мы не сидели сложа руки. Значительно улучшили характеристики.

— Верно. Нам удалось увеличить продолжительность полёта вдвое — теперь аппарат способен находиться в воздухе целых тридцать минут.

Я с заметной обеспокоенностью озвучил своё сомнение.

— А как обстоят дела с надёжностью новой модели? Ошибка ведь может привести к падению.

Падение с самолёта означает смерть. А даже если и выжить — с учётом уровня медицины той эпохи, в лучшем случае останешься инвалидом.

— Не беспокойтесь. Мы учли этот момент и сделали конструкцию корпуса гораздо безопаснее.

Я скрестил руки на груди и откинулся на спинку дивана. Поза вышла слегка высокомерной. Но сейчас нож был у меня в руках — а значит, проблем не возникнет.

«Рад встрече с ними, но дело есть дело, а торговля есть торговля».

Мне было немного жаль братьев Райт, но так уж устроен этот мир: тот, кто нуждается сильнее, — «слабая сторона», а тот, кому нужда меньше, — «сторона с преимуществом».

Так бывает и с дружбой. И с любовью. И с переговорами между инвестором и изобретателем. Со всем.

— Есть один вопрос, который я хотел бы вам задать.

— Спрашивайте, Ваше Высочество.

Словно подчёркивая, у кого сейчас инициатива, я задал им самый ключевой вопрос.

— Этот ваш самолёт, «Флайер-3». Для чего вы вообще собирались его использовать?

— ……

— ……

Братья не спешили с ответом. Говорить, что он «умеет летать», — это то, что они, вероятно, уже растрезвонили всем подряд после первых успехов.

«Самолёты ведь существуют уже лет пять, если не больше».

И всё же ни одного серьёзного инвестора они так и не нашли. Да, Смитсоновский институт в Вашингтоне по каким-то причинам постоянно вставлял им палки в колёса, но всё же…

«Если бы вещь была настолько хороша, её бы сметали с рук. Причём так, что мне и инвестировать было бы уже не во что».

Уилбер поспешно начал объяснять возможные варианты применения.

— П-прежде всего мы планируем поставлять эту модель армии.

— Контракт уже заключён?

— Условный.

— Какие условия?

— Если полёт будет признан успешным, мы передаём самолёт армии США.

— Хм. Странно.

Я немного помолчал, а затем вновь обратился к братьям.

— Тогда что это за статьи? Все они пишут об успехе ваших полётов. Они поддельные?

— Нет. Это правда.

— Тогда…

— ……

— ……

— А-а… значит, армия США не выполняет условия договора?

— Да. Именно так.

Я цокнул языком, вновь скрестив руки.

— Значит, даже если вы построите завод, продавать самолёты сейчас попросту некуда.

— Н-нет, не совсем. Мы получаем немало предложений из-за границы.

— Верно. Франция, Османская империя, Япония — все они проявляют серьёзный интерес.

В ответ я лишь фыркнул.

— Но при условии, что завод будет построен за рубежом, не так ли?

— Д-да.

— В таком случае ключевые технологии утекут. Вы ведь и сами это понимаете.

— Если действовать через надёжных людей, всё может сложиться иначе.

— Сомневаюсь. Надёжные люди чаще всего и вонзают нож в спину. Бизнес всегда таков.

На некоторое время воцарилась тишина.

Как и ожидалось, братья Райт были гениями изобретательства — но во всём остальном полный ноль.

«Они не понимают, в чём их продающая ценность».

Отсутствие навыков продаж. Полное отсутствие маркетинговой стратегии. Никакой работы с прессой. А дальше — утечки и предательства. Да и с безопасностью у них всё печально.

Полный тупик.

«Хороший продукт — это ещё не всё. Товар — это не только вещь. Информационная игра тоже крайне важна».

Поняв, что разговор идёт не так гладко, братья заметно приуныли. Я же, глядя на них, продолжал анализировать их сильные и слабые стороны.

«Изобретательский талант у них на высшем уровне — значит, нужно заставить их сосредоточиться именно на разработке. А всё остальное либо доверить профессиональному управляющему, либо взять на себя».

Если они объединятся со мной, история пойдёт совсем по другому пути. А в чём я силён больше всего? В пиаре. В информационной игре. Если я прикрою их слабые стороны, то будущие конкуренты не смогут так легко откусить свой кусок пирога.

— Для начала я хотел бы увидеть показательный полёт. Нужно самому убедиться, есть ли у изобретения изъяны. Итак, когда я смогу увидеть «Флайер-3» собственными глазами?

* * *

До следующей встречи прошло немало времени.

Пришлось в спешке строить временный аэродром недалеко от Сан-Франциско, а братьям Райт — заново собирать разобранный «Флайер-3».

— Сюда. Следуйте за мной.

Я распорядился, чтобы Ан Чханхо и Пак Ёнман занялись созданием учебного учреждения. Ким Чонгриму поручил отобрать людей для модернизации сельхозтехники. Собравшиеся здесь люди были учениками, отобранными этими троими. Я счёл, что это идеальная возможность для обучения креативности, и пригласил всех на аэродром.

«Чем раньше они увидят мир, тем лучше».

Так и воображение станет богаче.

— Ваше Высочество, кто эти люди?

Орвилл бросил настороженный взгляд на незнакомцев.

Я спокойно представил их.

— Это мои люди. Сегодня они будут присутствовать на демонстрации.

Я ещё раз окинул взглядом свою группу, а затем вновь посмотрел на братьев.

— Что такое? Есть проблемы?

Уилбер сделал шаг вперёд.

— Нет. Просто мой брат становится слишком нервным, когда речь заходит о полётах. Думаю, он задал вопрос слишком резко.

Он поспешно сгладил ситуацию и успокоил брата. Орвилл кивнул.

— Прошу прощения. Ведь вы не разбираете самолёт, а всего лишь наблюдаете. Я был слишком напряжён.

— Ничего. Такое бывает.

— Тогда я пойду. Пора готовиться к полёту.

Орвилл направился к «Флайеру-3» и вскоре запустил двигатель.

Дрр-р… дрр-р…

Тяжёлый гул разнёсся вокруг.

— В течение ближайших тридцати минут мой брат будет находиться в небе.

Выслушав объяснение Уилбера, я подошёл к своим спутникам.

— Смотрите внимательно. Сейчас всё начнётся.

Уилбер перешёл на противоположную сторону аэродрома и взмахнул флагом, подавая сигнал старта. Орвилл медленно повёл «Флайер-3» вперёд.

— Ого!

— Невероятно!

Разогнавшись по длинной взлётной полосе, «Флайер-3» взмыл высоко в небо. У студентов от удивления буквально отвисли челюсти.

— Невероятно… человек летит.

— Ваше Высочество… это сон или явь?

Дети лет десяти, юноши, едва вышедшие из подросткового возраста, и даже взрослые эмигранты — все, не отрываясь, смотрели в небо, издавая возгласы восхищения.

Для меня, человека из будущего, самолёты были привычным зрелищем, но для них это было первое подобное чудо.

— Теперь вы понимаете, зачем я собрал вас здесь?

Сложив руки за спиной, я обратился к ошеломлённым зрителям.

— В этом мире нет ничего невозможного. Настала эпоха, когда человек летает по небу. Так стремитесь же ещё усерднее и воплощайте в жизнь то, что раньше существовало лишь в воображении.

Подбодрив каждого из студентов, я подошёл к Ким Чонгриму.

— Как поживаешь? Сельхозмашины, купленные в прошлом месяце, оказались полезны?

Он ещё мгновение смотрел в небо отсутствующим взглядом, а затем обернулся ко мне.

— Эффективность выросла в разы. Один трактор работает быстрее, чем сотня человек.

Я усмехнулся и указал на самолёт в небе.

— Как думаешь, зачем я позвал сюда и тебя?

— Полагаю, вы, Ваше Высочество, задумываетесь об очередной сельскохозяйственной революции с использованием этого летательного аппарата?

— Верно. Я не знаю меры. Тех машин, что я купил ранее, мне уже недостаточно.

Я снова улыбнулся.

— Что скажешь? Этот самолёт пригодится? Если да — для чего именно?

— Пока трудно сказать.

Я подозвал слугу.

— Принесите мне стакан воды.

Взяв стакан, я медленно расплескал воду по земле.

— Если с неба распылять жидкости или твёрдые вещества, они будут равномерно рассеиваться.

— Хм… А!

Ким Чонгрим наконец понял, к чему я веду.

— Можно разбрасывать семена. А также пестициды или удобрения.

Два из трёх — верно.

«Удобрения слишком тяжёлые — с самолёта их не так просто распылять».

Но я не стал поправлять его вслух. Через ошибки он дойдёт до этого сам.

— Верно. Но на этом пути тебя ждёт немало трудностей. Равномерно распределить нужное количество в нужном месте будет непросто.

— Да. Должно совпасть сразу много условий: погода, мастерство пилота, характеристики самолёта… Да и тридцати минут полёта слишком мало.

— Именно.

Я тут же перевёл взгляд на Пак Ёнмана, который всё это время прислушивался к разговору. После нашей встречи сегодня мы обменялись лишь приветствиями — и вот я впервые обратился к нему напрямую.

— Теперь твоя очередь. Как думаешь, зачем я пригласил сюда тебя?

— Не знаю.

Я указал на Уилбера, стоявшего ярдах в двадцати, и осторожно намекнул на ещё одно применение самолёта.

— Он говорил, что пытается продать этот аппарат армии.

— Армии США?

— Да. Это займёт время, но рано или поздно военные начнут использовать самолёт как оружие.

Я сделал шаг ближе к Пак Ёнману.

— Пока технология слаба, но со временем, возможно, отсюда можно будет долететь до Гавайев. На этом самолёте.

— До Гавайев?

— А может… и до Японии.

При слове «Япония» мышцы на лице Пак Ёнмана едва заметно дёрнулись.

— Ты ведь говорил, что хочешь открыть военную академию?

— Да.

— Сейчас рано. Слишком много глаз за мной следит — лишние подозрения ни к чему.

Пак Ёнман выглядел слегка разочарованным.

— Но с лётной школой всё иначе. Если использовать самолёты для сельского хозяйства, никто не станет придираться.

Он прищурился.

— Вы хотите доверить мне и лётную школу?

— Да. Как ты знаешь, грань между гражданским и военным назначением — всего лишь тонкая линия.

Порох тому лучший пример: чем отличается взрыв в шахте от бомбы?

Поняв мой скрытый замысел, Пак Ёнман широко улыбнулся и хлопнул себя по груди.

— Доверьтесь мне. Я вас не подведу.

— Хорошо.

Я вновь посмотрел в небо.

«Флайер-3», с Орвиллом на борту, медленно начинал снижаться к земле.