Если речь о Богемском клубе — неужели о том самом, который я знаю? Понимая, что на этом вряд ли всё ограничивается, я перевернул карточку. На обороте белыми чернилами было что-то написано; на первый взгляд — адрес.

«Я помню, что клубхаус находился в центре Сан-Франциско… неужели…»

Когда я жил под именем лоббиста Пак Бен Чжуна, мне однажды довелось посетить Богемский клуб. Я поспешно восстановил в памяти детали и сопоставил их.

«Адрес на карте совпадает в точности».

Значит, правда. С ума сойти…

Я, переведя дух, снова вложил вынутую карту в конверт.

«Вот это удача. Пади преподнёс мне поистине щедрый подарок?»

Богемский клуб — вовсе не обычный светский кружок. Он дожил до наших дней, а значит, его смело можно назвать величайшим тайным клубом.

«Когда я был лоббистом, я отчаянно пытался вступить туда».

Но вступить не удалось. Я раз за разом терпел неудачу. Если ты не прямой потомок действующего члена, после подачи заявки приходится ждать целых двадцать лет.

Причём даже в течение этих лет ожидания постоянно проверяют, соответствуешь ли требованиям. Насколько я помню, сам процесс вступления был невероятно строгим….

«Похоже, теперь не придётся сходить с ума, выжидая по двадцать лет».

Что ж, по-настоящему знаменитым этот клуб стал лишь с конца 1920-х годов. Пусть сейчас он ещё не столь особенный, но совсем скоро Богемский клуб прославится как тайное общество, породившее целую череду президентов.

Начиная с уроженца Калифорнии Герберта Гувера, затем Эйзенхауэр, Ричард Никсон, Рональд Рейган, Джордж Буш и Джордж Буш-младший.

Множество президентов-республиканцев — все они были членами этого клуба.

— Что ж, я, пожалуй, откланяюсь.

— Да. Счастливого пути, принц Ли Кан.

Оставив Джаннини, я поспешно вернулся домой. После этого, готовясь отправиться в клуб, я вновь внимательно осмотрел чёрную карточку.

«27 июля. Четыре часа дня. Значит, послезавтра».

Помимо адреса, на обороте были указаны дата и время. Ну да, одной лишь рекомендации действующего члена для вступления в такой тайный клуб явно недостаточно.

Придётся пройти собеседование.

Хочется сказать — к чему такие сложности, но большинство американских светских клубов именно так и устроены. По сути, это всего лишь своеобразный фильтр для своих.

«Послезавтра…»

Пока ещё он не оказывает влияния на всю Америку. Но здесь, в Калифорнии, его власть, несомненно, колоссальна. Я сжал кулак и твёрдо решил: в этот клуб я должен вступить.

* * *

Сан-Франциско после Великого землетрясения лишился большей части своих зданий.

Однако…

Здание, в котором располагался Богемский клуб, было каменным, и потому пострадало от огня сравнительно меньше. Часть внешних украшений была повреждена, но само строение уцелело, и, похоже, его быстро восстановили.

Скрип—

Я толкнул входную дверь — и в поле зрения попали несколько служащих, охранявших клубхаус, а также бесчисленные книги. На первый взгляд всё это напоминало городскую библиотеку.

Я неспешно осмотрелся, и вскоре, как и в знакомые мне современные времена, ко мне медленно подошёл человек, по виду — сотрудник.

— Добрый день. Вы что-нибудь ищете?

В ответ я молча достал из-за пазухи карту и показал её.

И тут…

Отношение сотрудника развернулось на сто восемьдесят градусов — он стал предельно учтив.

— Ах, вы кандидат, проходящий сегодня собеседование. Не могли бы вы немного подождать здесь?

Между книжными стеллажами стояли диваны, на которых могли расположиться гости. Я сел и немного подождал, и вскоре тот самый сотрудник снова подошёл ко мне.

— Кандидат, прошу вас, сюда.

Благодаря потоку статей, обрушившихся в последнее время, большинство жителей Сан-Франциско узнавали меня в лицо. Но человек, сопровождавший меня, на протяжении всего пути неизменно называл меня «кандидатом».

Это показалось мне слегка странным, но я не стал задавать вопросов.

— Кандидат, перед тем как приступить к собеседованию, вам необходимо сделать ещё одну вещь.

Сотрудник протянул мне лист бумаги.

Прочитав его содержимое, я спросил:

— Соглашение о неразглашении?

— Да. Мы бы не хотели, чтобы происходящее здесь попадало в прессу. Разумеется, этот документ не имеет юридической силы.

Зато за его нарушение, без сомнения, последуют санкции.

Социальные.

Финансовые.

Какие угодно — всеми средствами, какие у них только есть.

— Кандидат, просим вас отнестись с пониманием.

— Хорошо.

Что тут поднимать шум в прессе — всего лишь собеседование в светском клубе? Я быстро поставил подпись и передал бумагу сотруднику.

Тот вышел, и минут через пять…

Дррр—

Со стороны входа, через который я пришёл, появилась группа людей. Я пересчитал — всего одиннадцать человек.

«Что это ещё за нелепый вид?»

Мало того что все они были в чёрных костюмах — так каждый носил маску в виде животного. Их решимость скрыть свои личности чувствовалась очень отчётливо. Скорее всего, это и были интервьюеры.

— Рад приветствовать вас, кандидат.

Мужчина, сидевший в самом центре из одиннадцати, улыбнулся и поздоровался, после чего сел на диван напротив. Лишь тогда остальные десять заняли свои места.

А-а…

Значит, ты здесь главный.

— Взаимно.

— Прежде чем мы перейдём к основному собеседованию, позвольте задать один вопрос.

— Слушаю.

— Речь идёт о приглашении, которое вы нам предъявили. Не могли бы вы сказать, кто именно его вам вручил?

* * *

С первого же вопроса — и так занятно. Сами отчаянно скрывают лица, прячут личности, а у меня спрашивают, кто меня рекомендовал? Они что, за дурака меня держат?

— Разве не вы?

— Что?

— Кто-то из вас и передал мне эту карту.

Человек в маске кролика, сидевший слева, поспешно вмешался:

— Председатель спрашивает, кто именно вручил вам карту.

Значит, тот, что в центре, — председатель.

Уяснив это, я вновь ответил:

— Все вы здесь в масках, стремясь скрыть свои личности, а от меня требуете назвать рекомендателя? Разве это не противоречит само себе? Если вам так интересно — снимите маски. Тогда и я без утайки назову того, кто меня рекомендовал.

С этими словами я поочерёдно оглядел каждого. По маскам нельзя было прочесть выражения лиц, но взгляды — можно.

Я старался обменяться взглядом с каждым, прикидывая, о чём они думают.

— Я пришёл сюда, получив эту карту. Кто именно её дал — не столь важно. Разве не важнее сейчас понять, насколько полезен я могу быть этому клубу?

Второй справа, мужчина с перьями павлина, кивнул, явно удовлетворённый ответом, и задал вопрос:

— Как вы считаете, что представляет собой наш Богемский клуб?

— Кто знает. Мне ничего не рассказывали, откуда же мне знать? Но, судя по всему, вы любите маскарады, значит, театр вам не чужд.

— Ха-ха… вот как?

Я — принц.

И потому мне незачем заискивать перед ними. Скорее наоборот: если я проявлю слабость, меня сочтут лёгкой добычей и могут выступить против моего вступления.

Это эпоха откровенного расизма.

Стоит мне забыть о своём статусе — и я тут же стану их пищей. Поэтому, пусть это и выглядело немного высокомерно, я держался максимально уверенно.

— А в вашей стране были подобные собрания?

Теперь вопрос задал третий слева — мужчина в маске лягушки.

«Что это?»

В его голосе слышалось искреннее любопытство. Похоже, его интересовало не столько моё вступление, сколько сам ответ.

— Разве люди в разных местах так уж отличаются? И у меня на родине существовали подобные тайные собрания — в своего рода гостиных.

— А вы состояли в таком обществе? Как оно называлось? О чём вы там говорили?

— Состоял? Да вы что….

Я фыркнул, возражая мужчине в маске лягушки.

— Пусть я и принц, но сил, желающих мне зла, немало. Стоило бы мне ввязаться в подобные кружки и допустить ошибку — на этом моя жизнь бы и закончилась.

Я поспешно добавил:

— Хотя, конечно, в Америке всё иначе. По крайней мере здесь никто не покушается на мою голову.

— Разумеется. Кому придёт в голову посягать на жизнь принца?

Председатель, казалось, попытался меня успокоить.

— Как вы и сказали, мы — частный клуб единомышленников. Большинство из присутствующих здесь проявляет глубокий интерес к искусству.

Окак. На словах — да. Но у меня есть глаза и уши.

В современном Богемском клубе полно деятелей искусства, но разве не там же состоят все ключевые фигуры, сотрясающие политические и деловые круги США? Неужели они обсуждали исключительно искусство?

Если бы говорили только о нём, откуда тогда такая череда президентов-республиканцев?

— Интерес к искусству?

— Да, именно.

— А я вот считаю искусство одним из объектов инвестиций. Любопытно, подойдём ли мы друг другу.

— Вы смотрите на искусство… как на деньги?

Голос мужчины, до того скучающе наблюдавшего за мной рядом с председателем, вдруг стал резче.

Чёрт.

Похоже, я его задел.

— Я слишком прямолинеен? Искусство — один из самых перспективных видов инвестиций.

— Хм… это оскорбляет искусство.

— Возможно. Но я так считаю. И не смотрите на меня слишком предвзято. Разве не благодаря таким коллекционерам, как я, бедные художники получают шанс вырваться из нищеты?

Мужчина рядом с председателем явно был недоволен, зато остальные смотрели с пониманием.

Я потерял один голос, но приобрёл поддержку большинства — и потому закончил речь с уверенностью.

— Инвестиции в искусство будут лишь набирать ценность. При случае советую каждому из вас приобрести что-нибудь — по вкусу.

— Благодарим за совет.

Разговор продолжался. В основном — обо мне самом. Им, похоже, хотелось понять, насколько моя жизненная история соотносится с их кругом.

— Благодарю за ценную информацию.

Председатель вновь заговорил, разомкнув до того сжатые губы.

— Кандидат. Как и вы поделились с нами полезными сведениями, так и мы — сообщество, где люди помогают друг другу.

— Похоже на то.

— Если вы вступите в клуб, то, по нашим оценкам, получите значительную выгоду. Но… какую выгоду получим мы? Скажите напоследок.

Я пожал плечами и ответил:

— Судя по самому факту собеседования, вы высоко оцениваете мой статус, но считаете, что одного этого недостаточно. Однако тот, кто рекомендовал меня, сделал это не из-за моего происхождения. Выгода здесь одна. Я могу предложить свой секрет инвестиционного успеха. Если появится возможность, я хотел бы делиться с вами тем, что станет следующей золотой жилой.

Разумеется. Основное я приберу себе, а им достанутся лишь крохи.

— Понятно, кандидат. Мы вас услышали.

Председатель поднялся.

Следом встали и остальные десять.

— Просим вас немного подождать. Нам нужно обсудить это между собой.

* * *

В другой комнате, на некотором расстоянии от той, где проходило собеседование, одиннадцать интервьюеров начали обсуждение, посвящённое Ли Кану.

— Итак, прежде чем перейти к голосованию, давайте обсудим кандидата.

Они отбросили надоевшие маски и заговорили о новом претенденте.

— Есть ли у кого-нибудь мнение относительно принятия принца Ли Кана в полноправные члены Богемского клуба?

— Я против.

Тот, кто носил маску кролика, нахмурился и сжал кулак.

— Почему ты против?

— Он ведь не американец.

— Ха-ха. Это ты мне говоришь? Я, между прочим, тоже не американец.

Мужчина, носивший маску лягушки, рассмеялся.

Кролик откинул прядь волос со лба и, наконец, признал то, что держал в себе.

— Скажу честно. Он ведь… низший восточный человек, разве нет? Если он войдёт в клуб, вода здесь помутнеет.

Джеймс Стэнфорд, носивший маску павлина, тут же возразил:

— Пусть восточный, но всё же принц.

— Принц — и что с того?

— Как это «что»? В его жилах течёт королевская кровь.

— Не из Европы, не из Цин и не из Японии — всего лишь наследник какого-то восточного захолустья. И что в этом такого?

Мужчина в маске лягушки вспылил:

— А много ли в мире по-настоящему цивилизованных королевств? И пусть его страна пала под протекторат Японии, он всё равно законный наследник престола. Да к тому же второй в очереди, не так ли?

Председатель поспешно поправил:

— Может стать и третьим.

— Что вторым, что третьим — сути не меняет. Королевская кровь есть королевская кровь. Нельзя так просто презирать его за происхождение.

— Пф… получил дворянский титул в Европе — и теперь распинается о благородстве.

— Что ты сказал?! — вспыхнул другой.

Председатель быстро вмешался, гася назревающий конфликт.

— Господа, мы слишком повысили голоса.

— Прошу прощения. Я недостойно поддался на столь детскую провокацию.

— Что?

Мужчина в маске лягушки, игнорируя возмущение кролика, сдержанно продолжил и обратился ко всем присутствующим:

— Мы ведь собрались здесь ради взаимной выгоды. Какая разница — светлая кожа или тёмная? Главное — польза для каждого.

— Значит, ты за?

— Он мне по душе.

— Я тоже согласен. За столь короткое время он сумел очаровать губернатора. Возможно, в нём есть нечто особенное.

— Очарование? Да он просто слил губернатору информацию о Руэфе.

Кролик с силой ударил по столу.

— Делаете вид, что не знаете, но ведь большинство здесь в курсе, верно? Не знаю, как он это выяснил, но этот принц сообщил губернатору о плане замены кандидата от Абэ Руэфа.

— Ну, удача — тоже своего рода достоинство. И смелость донести информацию — тоже. Сколько людей способны сделать ставку, когда это действительно нужно?

— Из-за него двое наших людей оказались в тюрьме!

— Они нарушили правила клуба. В чём проблема?

— Что?!

— На прошлом собрании мы ясно решили не вмешиваться в нынешние выборы губернатора. Нарушил договорённость именно Руэф, разве не так? Он самовольно продвигал своего кандидата.

Издалека за происходящим наблюдал светловолосый мужчина. Он усмехнулся и подвёл итог:

— Забавно. Впервые вижу, чтобы вокруг одного кандидата возникали такие споры. Если он вступит в клуб, всё станет ещё интереснее. Я тоже голосую «за».

— Что?

— Мистер Хёрст, вы серьёзно?

Председатель медленно оглядел собравшихся.

Внутренне что-то прикинув, он нахмурился.

— Пять против пяти… Такого у нас ещё не было.

— Председатель, а вы как считаете?