Морган-младший мягко сжал мою руку и, слегка покачав её вверх-вниз, ответил на приветствие.

— Принц Ли Кан. Если во время пребывания в этом городе вам что-либо понадобится, прошу, обращайтесь ко мне в любое время. Если это будет в моих силах, я постараюсь оказать вам максимальное содействие.

Возможно, это были всего лишь вежливые слова, брошенные из приличия. Но стоило взглянуть на лицо Моргана-младшего без предвзятости — и становилось ясно: сказанное он говорил искренне. В его ясных голубых глазах будто мёд капал.

«Странно. Это совсем не совпадает с тем, что я знал раньше…»

Ведь по слухам, Морган-младший — расист… Неужели речь шла о его отце, Джоне Пирмонте Моргане?

Заподозрив, что ошибаюсь, я усиленно прокрутил в голове воспоминания, проверяя их ещё раз. И тут поймал взгляд Хёрста, который всё это время наблюдал за мной со стороны.

— Господин вице-президент Морган, — заговорил он, — вы знаете, что принц Ли, находящийся здесь, занимает ни много ни мало второе место в очереди на престол? В отличие от мошенников, что пытались обмануть вас, это настоящий, подлинный принц.

Хёрст, похоже, неверно истолковал мой безмолвный сигнал и внезапно начал меня расхваливать.

— Кхм-кхм.

Я кашлянул и чуть отвернул голову в сторону.

Взгляд мой остановился на Джаннини — он всё ещё стоял в стороне, так и не представленный, с несколько растерянным видом. Я незаметно подал знак в его сторону.

— А, — тут же спохватился Хёрст, — это Амадео Джаннини, управляющий банка.

На этот раз он правильно понял мой намёк. Подойдя к Джаннини, Хёрст представил его Моргану.

— Он также входит в свиту принца Ли. Прошу, познакомьтесь.

— Джаннини. Управляю Банком Италии. Я из Сан-Франциско — города, который, мягко говоря, весьма далече от Нью-Йорка. Только начал заниматься банковским делом, потому во многом ещё неопытен. Буду признателен за строгие наставления.

Джаннини приветствовал собеседников с поразительным спокойствием. Судя по его манере говорить, он намеренно сдерживался, подбирая слова в присутствии Хёрста и Моргана.

И всё же одно просторечное словечко выскочило само собой.

Ничего не поделаешь. Грубоватая манера речи была частью его натуры — изменить это уже невозможно.

«Покраснел…»

Впервые вижу Джаннини в таком возбуждённом состоянии. Он говорил, что хочет перенять передовые финансовые методы Востока — похоже, ему особенно хотелось встретиться именно с JP Morgan.

«Да. Точно.»

Для финансиста сам факт разговора с семьёй Морганов уже имеет огромное значение. Разве в наше время люди не стремятся любой ценой поговорить с Уорреном Баффетом? Даже платят баснословные суммы — лишь бы услышать его совет.

«А вот с Морганом-младшим…»

Он смотрел на Джаннини холодным, почти ледяным взглядом. Настолько, что трудно было поверить: передо мной тот же человек, который всего минуту назад тепло беседовал со мной.

— Рад знакомству.

Коротко поприветствовав Джаннини, Морган-младший вновь перевёл взгляд на меня. Его застывшее выражение лица мгновенно смягчилось, и он широко, почти лучезарно улыбнулся.

Что с ним не так?
Дионис, что ли?
Честно говоря… жутковато.

— Ну что ж, господа, вы ведь ещё не ужинали? Предлагаю начать с ужина. Пойдёмте в ресторан «Бон Вояж», он прямо напротив.

Мы продолжили беседу, направляясь в ресторан. Морган-младший говорил исключительно со мной и Хёрстом, почти не обращая внимания на Джаннини. Настолько демонстративно, что это начинало вызывать беспокойство.

«И чего это Хёрсту так весело? Он украдкой наблюдает за сменой выражений на наших с Джаннини лицах…»

С самой первой встречи в Богемском клубе у меня возникло ощущение, что у Хёрста есть лёгкая склонность к вуайеризму.

Хи-хи…

Типичный медиамагнат — словно с антенной на голове, вынюхивает происшествия и выискивает только самые занятные сцены. Это и было истинное лицо Хёрста.

— Стейк из телячьей вырезки. Прожарка — медиум-рэр. Напитки закажём позже. А вы, принц Ли, что предпочтёте?

— Я возьму всё тоже, но основным блюдом — каре ягнёнка. Господин Джаннини, выбирайте и вы.

— Тогда и я закажу то же, что и принц.

Как и полагается классическому французскому ресторану, нас ожидало полноценное меню. А значит — достаточно времени для разговора.

— Господин вице-президент, — первым начал Хёрст.

— Слушаю вас, господин Хёрст.

— В последнее время в Белом доме точат ножи всерьёз.

Хёрст передал Моргану-младшему предупреждение, адресованное его отцу — JP Morgan.

— Говорят, разрабатываются различные законопроекты по ограничению монополий… Прошу, передайте председателю, чтобы был осторожен.

Выслушав совет, Морган-младший усмехнулся и отправил в рот только что поданный салат.

— Что бы там ни вытворял Медвежонок Тедди, — усмехнулся он, — да и к тому же, когда ты поставляешь мне такую оперативную информацию, чего мне его бояться?

Хёрст, сидящий напротив меня, ловко балансировал между Вашингтоном и Нью-Йорком. По просьбе Теодора Рузвельта его газеты активно поддерживали нужные администрации инициативы — и одновременно в режиме реального времени передавали нью-йоркским капиталистам свежие вести из столицы.

— Власть не вечна. Через два года он уйдёт. Скоро начнётся хромая утка — и чем он тогда сможет нас ограничить? (п.п. хромая утка - это выборное лицо, которое вскоре должно покинуть свой пост, так как срок его полномочий истекает, он не может быть переизбран или проиграл выборы.)

— И всё же лучше быть осторожными. Не исключено, что Рузвельт нарушит своё обещание и пойдёт на третий срок.

— Публично данное обещание? Да ещё от того, кто без конца твердит о справедливости? От этого благородного Теодора?

— Ну… в этом вы правы.

Критика президента — привычная картина для Нью-Йорка. Местные капиталисты сделали монополию своей верой. Путь к ней тернист, но завладев рынком, можно получить несметные богатства.

А Теодор — убеждённый противник монополий.

Эти две силы не могут сосуществовать. Некоторое время нью-йоркские богачи затаив дыхание следили за Рузвельтом, но с приближением конца его срока начали постепенно поднимать головы.

«Ну, в Чосоне ведь тоже говорят: ругать правителя там, где его нет, — не преступление.»

И всё же…

Морган-младший говорит всё это при мне — человеке, с которым он только что познакомился. Похоже, он и вправду ненавидит Теодора Рузвельта.

«Хотя скрывать тут особо нечего.»

Всем давно известно: отношения между семьёй Морганов и президентом — хуже некуда.

— А каково ваше мнение о Рузвельте, принц? — вдруг спросил Морган-младший.

Ага. Теперь, наконец, обратил внимание и на меня. После всего, что уже наговорил.

— Особого мнения у меня нет. Но сказать, что я отношусь к нему благожелательно, тоже не могу.

После таких слов внезапно встать на сторону президента — значит мгновенно остудить атмосферу. Поэтому я выбрал выжидательный тон, слегка приправив его негативом.

— Почему же?

Хёрст уставился на меня взглядом хищной птицы.

Вот ведь… Совсем забыл про него.

Я мысленно поклялся быть осторожнее и, подбирая слова, изложил факты.

— Около тридцати лет назад наши страны заключили соглашение. Когда мы оказались в трудном положении, Америка помогла нам — в обмен на значительные права и привилегии. Но…

Я усмехнулся и залпом осушил бокал вина.

— Сейчас, как ни крути, США откровенно поддерживают Японию. Будто прежние договорённости были напрочь забыты.

Быстро окинув взглядом окружающих, я поспешно добавил:

— Ах, простите. Развёл тут скучную международную дипломатию.

— Ничего подобного. Мне было очень интересно вас слушать.

— Всё же не стоит утяжелять атмосферу. Сменим тему.

Жаловаться здесь — бесполезно. Я решительно предложил перейти к другому разговору, и Хёрст тут же начал пересказывать нью-йоркские сплетни.

— Господин Морган.

— Слушаю вас, принц Ли.

Когда подали основное блюдо, я снова обратился к Моргану-младшему — ради Джаннини, который всё это время молча ел.

— Господин Джаннини, присутствующий здесь, проявляет большой интерес к передовым финансовым практикам Востока.

— …

— Если у вас найдётся время, не могли бы вы направить нескольких своих людей в BOI?

Морган отложил вилку и посмотрел на меня.

— Судя по вашей заботе, вы, должно быть, вложили в BOI немалые средства.

Проницательный.

— Верно. Я считаю его перспективным. На деле BOI весьма быстро растёт в Сан-Франциско.

Я кратко объяснил бизнес-модель Банка Италии. Мы были конкурентами в одной сфере, но работали с разными слоями клиентов — такую информацию можно было раскрыть.

— Вы выдаёте кредиты мелким предпринимателям? Без залога?

— Да.

На этот раз в разговор вступил сам Джаннини — ведь именно он был фактическим управляющим банка.

— И это приносит прибыль?

— Что?

— Я спросил, можно ли заработать на нищебродах.

…

— Да. Можно.

Подобные мысли были распространены и среди других финансистов, но… Тон у него, мягко говоря, грубоват.

Джаннини сжал кулаки, слегка задрожав от злости. Но, к удивлению, до откровенных ругательств не дошло.

Отведя от него взгляд, Морган сказал мне:

— Что ж. Раз уж вы так просите, принц Ли, я приму вашу просьбу. Да, я направлю к вам нескольких своих людей.

Он громко рассмеялся, а затем поинтересовался, свободен ли я на следующей неделе.

— В резиденции мэра Нью-Йорка состоится благотворительный аукцион. Там будут выставлены весьма ценные лоты. Прошу вас принять участие. Я уведомлю мэра.

Глаза Моргана-младшего вновь ярко блеснули.

— Вы обязаны прийти. Там будет и мой отец. Я представлю вас ему лично.

Я согласился. Новые знакомства, да и его согласие на мою просьбу — весомый повод.

— Хорошо. Я обязательно буду.

Я посмотрел на молчаливого Джаннини и положил руку ему на плечо.

— Можно ли прийти вместе с господином Джаннини? Он тоже весьма заинтересован в нью-йоркских финансовых кругах.

— А!

Морган мельком взглянул на Джаннини и вновь посмотрел на меня.

— Если вы того желаете — разумеется. Хм, мы и так засиделись. Позвольте мне откланяться?

— Конечно.

Хёрст проводил Моргана-младшего до выхода. Я же, глядя ему вслед, прокручивал в голове сегодняшний разговор.

«Теперь понятно, откуда слухи о расизме…»

По моему мнению, Морган-младший не был расистом. Скорее — ярым сторонником классовой иерархии.

«Тех, кто ниже его, он за людей не считает. А тех, кто выше или полезен — почитает.»

Учитывая, что большинство бедных — цветные, его легко можно принять за расиста.

«И демонстративное пренебрежение к Джаннини — из той же серии.»

Верхушка американского общества той эпохи состояла из пуритан. Они считали католиков еретиками и испытывали к ним глубокое отвращение.

Ирония в том, что семья Морганов одновременно управляла активами Ватикана.

Смешно.

«Он считает Джаннини недостаточно “высокого уровня”?»

На Западе Джаннини был восходящей звездой, но на Востоке — никому не известным новичком. Вот почему Морган-младший его игнорировал. Он был до мозга костей классовым снобом.

Оставшись с Джаннини наедине, я заговорил о том, что мы не успели обсудить раньше.

— Тебе, должно быть, было неприятно. Но ты хорошо сдержался.

— Блять… настроение — полное дерьмо. Я старался.

Джаннини сжал кулак, дрожа от злости.

— Но это ведь Морган-младший. Как тут позволить себе гнев?

Нью-Йорк, если слегка преувеличить, — личные владения JP Morgan. Предстоящие финансовые кризисы будут улажены исключительно его усилиями. То, что не под силу правительству, он решит сам. Настолько велико его влияние.

— Мне ещё многому у него предстоит научиться. Да и вы рядом, принц.

Он сдержался, понимая, где находится. И прежде всего…

— Спасибо, что подумал обо мне.

Я продолжил, стараясь его поддержать:

— Пусть сегодняшний опыт станет для тебя уроком. Развивай свой банк так, чтобы Морган больше не мог тебя игнорировать.

Трястись от злости — путь неудачника. Настоящая месть человеку, который силён лишь против слабых, — самому стать по-настоящему сильным.

— Да. Я навсегда запомню твои слова.

В глазах Джаннини вспыхнул огонь. Такой жаркий, что мог бы спалить весь ресторан дотла.

* * *

Со временем я направился в резиденцию мэра Нью-Йорка — на благотворительное мероприятие.

— Добро пожаловать, принц Ли. Позвольте представить: Джордж Бринтон Макклеллан-младший, мэр Нью-Йорка и организатор сегодняшнего вечера.

И здесь — младший. И там — младший. Год младших, не иначе.

«Типичная особенность европейских родов.»

В отличие от восточных иммигрантов, знатные европейские семьи передают старшему сыну не только фамилию, но и имя.

Отца называют «сеньор», сына — «джуниор». Иначе будет путаница.

— Принц Ли.

Я только что закончил обмениваться любезностями с мэром, когда ко мне подошло знакомое лицо.

— Вы пришли. Господин мэр, могу я забрать принца Ли? Отец уже ждёт.

— Разумеется.

— Отец. Я говорил вам ранее…

— А! Это и есть принц Ли Кан, прибывший издалека. Рад знакомству. Я — Джон Пирмонт Морган.

Благотворительный вечер в резиденции мэра собрал множество выдающихся фигур. Помимо JP Morgan, я познакомился со многими политиками и бизнесменами.

— Рад встрече, принц Ли. Вы меня помните?

— Доктор Кинг, не так ли?

— Ха-ха. Рад, что узнали.

— Как же я мог вас забыть?

Я встретил Франклина Кинга — директора Бюро управления землями при Министерстве сельского хозяйства. Мы виделись на моём первом светском приёме. Я никогда не забываю лица и имена — потому сразу его узнал.

— Вскоре мне предстоит служебная поездка в Корею и Японию.

— По каким делам вы отправляетесь так далеко?

— Долгая история… Но скажите, как вам Нью-Йорк? Кстати, вы уже познакомились с другими восточными гостями?

Другими восточными? О ком он?

— Принц Ли. Вон там…

Я повернул голову в направлении, куда указал Джаннини. И правда — двое восточных. Лица незнакомые. И потому — одновременно вызывающие интерес и настороженность.

Взяв у официанта бокал шампанского, я медленно направился к ним.