— Как вы намерены поступить с теми, кто, выдавая себя за специальных посланников, участвовал в конференции?

Бывший премьер-министр, пожизненный соперник Сайондзи Киммоти — Кацура Таро — широко распахнул свои выпученные глаза и, наконец, разомкнул плотно сжатые губы.

— Прошу, господин премьер-министр, выскажитесь.

— ……

Кацура Таро был главой ястребиной фракции, выступавшей за жёсткий курс в отношении Кореи. Он давно и последовательно критиковал внешнюю политику действующего премьера Сайондзи Киммоти, который относился к аннексии Кореи сдержанно, и теперь, словно рыба, попавшая в воду, откровенно наслаждался сложившейся ситуацией.

— Что ж, молчите. Тогда, Ито-токан! В таком случае на этот раз ответьте вы.

Кацура, не скрывая раздражения, слегка повернул голову в сторону Ито.

Должность Ито как раз и заключалась в управлении корейцами — он был генерал-резидентом Кореи.

— Кхм-кхм… Лица, выдававшие себя за специальных посланников, оскорбили нашу Японскую империю. По естественному праву, они в ближайшее время предстанут перед судом.

— Давно от вас не слышал столь здравых слов.

Ито Хиробуми, не обращая внимания на язвительность Кацуры, стал разъяснять коллегам-депутатам вопрос о наказании самозванцев.

— Послезавтра в Ханъяне планируется заочное судебное разбирательство. Тогда мы и намерены детально рассмотреть это дело.

Заочный суд — это процесс, проводимый при отсутствии обвиняемых. Проще говоря, речь шла о показном спектакле.

Ито, сообщив об этом коллегам, старался хотя бы немного унять их гнев.

— Токан. Я верю, что вы справитесь, но всё же скажу одно: самозванцев необходимо наказать самым строгим образом.

Кацура Таро швырнул на пол зала заседаний Имперского парламента заранее приготовленную пачку бумаг.

— Из-за этих негодяев Япония на этот раз с треском опозорилась перед международным сообществом. И без разницы — какая именно страна.

Английский, французский, немецкий и прочие языки…

Газетные статьи, написанные на языках разных государств, рассыпались по полу. И все до единой были наполнены нелестными словами в адрес Японии.

«Империя зла».

«Абсолютное зло».

От одних только этих слов по коже пробегал холодок, и потому премьер-министр и генерал-резидент, нахмурившись, старательно отвели взгляд.

Кацура вскочил с места и вновь потребовал сурового наказания.

— Мы обязаны покарать их. Если оставить всё как есть, может возникнуть второй, третий «гаагский инцидент». Потребуйте смертной казни для всех участников, подайте пример. Вы меня поняли?

В демократическом обществе, чтобы не допустить концентрации власти, существует разделение властей. В западном мире эта система уже давно действовала, однако Кацура Таро в открытую пренебрегал ею, говоря подобное прямо в парламенте.

«В такие моменты нужно принимать решения, руководствуясь разумом, а не эмоциями… А этот идиот, словно только и ждал случая, начал бесноваться».

Ито не выносил Кацуру Таро. Тот исповедовал милитаризм и постоянно продвигал на политические должности выходцев из армии.

Ито Хиробуми считал, что подобная тенденция отнюдь не принесёт пользы Японской империи. Чтобы сдерживать Кацуру, по его убеждению, такие трезвомыслящие политики, как он сам, должны были сохранять ясность ума.

«Всё из-за этого Ли Кана. Из-за него тот болван и беснуется».

С учётом того, что после этого инцидента Кацура Таро мог вновь занять пост премьер-министра, Ито стремился как можно скорее замять дело.

— Хорошо. Я отдельно свяжусь с судебной системой и распоряжусь, чтобы для Ли Джуна, Ли Сан Соля и Ли Виджона потребовали смертной казни.

— Постойте! Подождите!

Кацура Таро вскочил со своего места и, вскинув руку, закричал:

— Насколько мне известно, зачинщиков было не трое, а четверо.

— ……

— Неужели вы намерены вычеркнуть самого главного и просто так всё замять?

Ито, словно от головной боли, принялся тереть правый висок, глядя на Кацуру в упор.

Тот, не отводя огромных глаз и даже не моргнув, вступил с ним в немой поединок взглядов.

— Что вы собираетесь делать с Ли Каном, вторым принцем Чосона?

Между двумя тяжеловесами повисло тонкое, напряжённое молчание.

— Вы ведь не думаете просто так всё оставить?

— Хватит ходить вокруг да около. Чего вы добиваетесь, депутат Кацура Таро?

Кацура поднял указательный палец правой руки и отчеканил одно слово:

— За-кон-ность.

— ……

— Если есть вина, должно быть и наказание. Даже если он принц. Он перешёл черту.

Ито Хиробуми фыркнул, словно не веря своим ушам.

— Вы хоть представляете, какие последствия это повлечёт?

— «Последствия»?

— Я, может, и выразился резко, но разве я не прав? Вы предлагаете требовать смертной казни для принца Ли Кана?

— Именно. Смертной казни. Это как раз то слово, которое я хотел произнести.

— Вы сошли с ума.

Ито, насмехаясь над вышедшим из-под контроля Кацурой, растянул губы в кривой, гнилой улыбке.

— Вы несёте сущий вздор.

— Ради Великой Японской империи я готов и с ума сойти. Если сейчас ничего не предпринять, Ли Кан и дальше будет бесчинствовать. Разве не так?

— И что изменится, даже если вы потребуете для него смертной казни? Ли Кан сейчас в Европе. Более того, вы разве не видите, как он пытается начать вторую жизнь в Соединённых Штатах?

Если бы Ли Кан находился в Японии или Корее, тогда, следуя логике сторонников жёстких мер, ещё можно было бы говорить о суровом наказании. Но Ли Кан сейчас на Западе.

Попросить правительства Нидерландов или США выдать его…

Разве они пойдут на это?

«Даже смешно».

Продолжать с таким упорством настаивать на заведомо бессмысленных действиях… Глядя на Кацуру, Ито подумал, что мир и впрямь катится к концу.

«Если этот человек станет следующим премьер-министром, для Японии это будет катастрофа».

И как раз в тот момент, когда Ито мысленно переоценивал фигуру Кацуры, тот снова выдал нечто абсурдное.

— Думаете, Ли Кан будет вечно сидеть в Европе? Если не вернётся сам, можно и силой притащить.

Что? Похитить члена королевской семьи? Да ещё и не в Азии, а в странах западных держав?

Даже если не думать об успехе, а представить лишь провал — кто будет расхлёбывать последствия?

«Настоящий безумец…»

Ито лихорадочно соображал. Судя по всему, Кацура не хотел упускать выгодную для себя политическую обстановку. Именно поэтому он и продолжал вытворять подобные безрассудства в священных стенах парламента.

Ито стиснул нижнюю губу и ответил на провокацию:

— Оставьте свои фантазии при себе, депутат Кацура.

— Фантазии? Как вы смеете говорить столь безнравственные вещи…

Корейцы — чем сильнее их давишь, тем яростнее они сопротивляются. И потому Ито придерживался политики умиротворения, стремясь склонить корейцев на свою сторону сверху вниз.

По одному.
По одному.

Сначала сделать их сторонниками Японии, а затем, шаг за шагом, слить две страны воедино, проглотив их без серьёзного сопротивления. Глупый же Кацура, казалось, придерживался прямо противоположных взглядов. Потому-то и нёс такую чепуху.

— Если всё, что здесь прозвучало, дойдёт до корейцев, это лишь сильнее их взбудоражит. Вы ведь, как бывший премьер-министр, должны это понимать лучше других?

— Ничего не меняется. Вы всё так же заискивающе оглядываетесь на корейцев.

Кацура с недовольным видом продолжал задевать Ито.

— Что вы сказали?

— Разве я не прав? По правде говоря, ответственность за этот инцидент лежит не только на министре иностранных дел Хаяси, но и на вас, токан.

— Хватит!

Сайондзи, до этого молча наблюдавший за происходящим, резко повысил голос, временно остановив их перепалку.

— Неужели мы и между собой должны грызться?

Сайондзи вообще не любил споры и хотел как можно скорее положить конец этому затянувшемуся конфликту.

— Поступим так. Оставить Ли Кана безнаказанным мы не можем, поэтому, как предлагает депутат Кацура, лишим его титула Ыйхва.

— Господин премьер-министр, прошу вас ещё раз подумать.

— Токан. Только так мы сможем продемонстрировать международному сообществу нашу решимость.

— ……

Когда Ито умолк, Сайондзи продолжил выдвигать дополнительные меры.

— Кроме того, принудительно аннулируем паспорта четырёх посланников и направим запросы об их выдаче во все страны. Пусть хотя бы создаётся видимость давления. Ах да, токан Ито. До отречения вынудите короля Чосона издать императорский указ. Убедите его вернуть Ли Кана в Корею.

— …Понял.

Кацура с торжествующим видом переводил взгляд с Ито на Сайондзи, словно спрашивая, не найдётся ли ещё что-нибудь.

— И корейским чиновникам прикажите активно содействовать.

— Хорошо. Я пошлю человека к наложнице. Если пообещать её сыну место наследного принца, она хотя бы временно пойдёт нам навстречу.

— А какое наказание вы намерены назначить?

На вопрос Кацуры Сайондзи на мгновение закрыл глаза, а затем открыл их.

— Давайте сойдёмся на пожизненном заточении под надзором.

— Ха-ха, так вы всё-таки не собираетесь требовать смертной казни?

— Как-никак Ли Кан — принц. Даже если мы лишим его титула Ыйхва. Нужно учитывать и те последствия, о которых говорил токан Ито.

— Тц-тц.

Кацура, цокнув языком, стал собираться уходить из зала заседаний.

— Будь я сейчас премьер-министром, я бы так не поступил. Я бы, как прежде, тайно распорядился устроить «охоту на лис»…

При упоминании запретного выражения «охота на лис» умеренные депутаты заметно вздрогнули. Они уставились на Кацуру с выражением: «Он вообще в своём уме?»

Тот же, отмахнувшись, рассмеялся, то ли всерьёз, то ли в шутку.

— Шучу. Если вы будете так остро реагировать на каждое моё слово, разве я смогу хоть где-нибудь спокойно рот открыть?

Пожав плечами, Кацура покинул зал заседаний.

Ито и Сайондзи провожали его всё тем же недовольным взглядом.

— Токан.

— Слушаю, господин премьер-министр.

— Вы, кажется, давно не были на родине. Есть разговор — с глазу на глаз.

— Может, обсудим это у меня дома?

— Хорошо.

Так Сайондзи и Ито остались для тайной беседы. Чтобы сдержать разнузданного Кацуру, им необходимо было объединить свои умы.

* * *

«Его Императорское Величество — экстренное объявление об отречении!»

«27-го числа престол будет передан старшему сыну Его Величества, наследному принцу Ли Чхоку».

«[Редакционная статья] Искреннее ли это решение императора или же интрига Японской империи? Истину знает лишь генерал-резидент Кореи Ито».

— Куда катится эта страна… В глазах темнеет.

Ли Сокён был потомком Ли Ханбока, известного как Осон и Ханым. Он и его братья владели обширными землями — от района Мёндон до Янпхёна — и считались одними из богатейших людей Корейской империи.

— Конец времён. Настоящий конец времён.

Ли Сокён чувствовал это кожей. Конец страны с пятвековой историей неумолимо приближался. И разрушение государства предков грозило прийти от рук тех самых «ва», которых его предки презирали всю жизнь.

— Господин.

— Говори.

— По слухам, японцы готовятся к земельной переписи.

Ли Сокён прищурился, явно недовольный услышанным.

— Так и есть. Чтобы грабить богатства Чосона, им прежде всего нужно понять, где находится его кладовая.

Он посмотрел на склонившегося перед ним Чхве Ёнсе и спросил:

— Ёнсе.

— Да, господин.

— Земли под нашим домом — сколько их сейчас?

— Трудно сказать. Территория слишком обширна, я не знаю точно. Нужно проверить все земельные документы. Это из-за японцев? Вы готовитесь заранее, на случай если они начнут перепись?

Ли Сокён, не вдаваясь в лишние объяснения, отдал приказ:

— Выясни немедленно.

— Есть.

— И ещё. Передай братьям, чтобы ненадолго прибыли сюда.

— Да, так и передам.

Сказав это, Ли Сокён вновь перевёл взгляд на газету. Рядом с новостью об отречении императора была помещена статья о втором сыне монарха.

— Но всё же надежда ещё есть.

Страна гибла, но ещё не погибла окончательно. Особенно если говорить об Принце Ыйхва Ли Кане, который жил далеко, в Соединённых Штатах. В глазах Ли Сокёна он казался человеком необычайно смышлёным.

«Он собирает вокруг себя силы. Готовится к будущему».

Несмотря на то что из-за мер японцев путь за границу был перекрыт, Ыйхва тайно отправлял своих людей и продолжал поощрять эмиграцию в Америку. И его речь в Гааге, и деятельность его сторонников на Корейском полуострове — всё это говорило о том, что у него есть собственный план.

Будь то краткосрочный замысел или долгий путь длиною в жизнь — неизвестно. Но в любом случае это было куда лучше, чем бездействовать и медленно умирать.

«Раз уж всё зашло так далеко, остаётся опереться на Ыйхва».

Впредь народ этой страны будет беднеть всё сильнее. Когда японцы начнут по-настоящему управлять Чосоном, всё то, что они творили до сих пор, покажется лишь прелюдией.

«Я отправлюсь в Америку».

Изначально он собирался переселиться в Маньчжурию и уже оттуда противостоять Японии.

Но теперь он передумал.

Если вести борьбу за независимость рядом с таким духовным стержнем, как Ыйхва, вырваться из японских когтей можно будет быстрее.

— Ох, старший брат. Ты звал?

Один из младших братьев Ли Сокёна, Ли Сиён, как раз переступил порог дома. Ли Сокён тихо позвал его к себе и начал рассказывать о будущем, которое выстраивал в своих мыслях.