Троица господ Ли, блеснувшая в Гааге — Ли Джун, Ли Сан Соль и Ли Виджон — отправилась в Нью-Йорк.

После того как они согласились стать моими людьми, я поручил им первое задание.

«Справятся».

Им предстояло следить за передвижениями Дж. П. Моргана. В разведке они знали толк, так что задача была им по плечу.

— Добро пожаловать.

Если кто-то временно уходит от меня, обязательно найдётся тот, кто приходит на замену.

— Орвилл, Уилбер. Давненько не виделись.

— Ваше Высочество!

— Как вы поживали все это время?

Братья Райт прибыли в столицу Нидерландов — Гаагу. Почему они пересекли Атлантику?

Ради успешного выхода компании «Райт & Ли» на европейский рынок.

— Познакомьтесь. Это мой новый друг — принц Хендрик.

— А, так это и есть те самые господа, о которых ты говорил… те, что изобрели самолёт. Рад знакомству с каждым из вас.

Хендрик широко улыбнулся и протянул правую руку.

Я поочерёдно взглянул на него и на братьев Райт и рассказал, кем он является.

— Младший сын Франца II, правителя Мекленбург-Шверинского. К тому же, друг, который поможет нашей компании с выходом в Европу. Общайтесь с ним почаще — даже если меня не будет рядом.

— А…

— Как и ожидалось от Вашего Высочества. Вы сказали, что нашли нового друга, и я гадал, кто же это может быть… но не думал, что вы представите столь высокородную особу.

Узнав о статусе Хендрика, братья явно опешили.

А сам Хендрик, похоже, окончательно развеселился и не скрывал довольной улыбки.

— Ах, и ещё… — протянул я, намеренно понизив голос, чтобы слышали только они. — Он ещё и супруг королевы Нидерландов Вильгельмины. Но при нём это лучше не упоминать.

— Да…

— Мы запомним.

Двадцатый век, в котором я жил сейчас, был куда более патриархальным и мужским, чем современное общество. И в такую эпоху Хендрик носил титул «супруг королевы».

Он был обычным мужчиной начала XX века. И потому само это обращение — «королевский супруг» — ему откровенно не нравилось. Слишком уж оно подчёркивало, что он стоит в тени жены.

«Стоит пообщаться с ним подольше — и всё станет ясно. Он не из тех мягких мужчин вроде принца Альберта или Филиппа».

Супруги двух британских королев были скорее исключением. В целом же жизнь принцев-консортов редко была счастливой. Стоять рядом с успешной женой, не имея права высказать ни одного политического мнения, быть лишь трофеем — кто от такого будет счастлив?

Кто-то может сказать, что это пустяки, но, как говорили, подобное положение приносило куда больше стресса, чем кажется.

«Чтобы прожить спокойно, нужно вовсе не иметь ни амбиций, ни жадности».

Увы, стоявший рядом со мной Хендрик таким аскетом не был.

— Ваше Высочество. Я поспешно прибыл в Европу по вашей просьбе, но…

— Беспокоит договорённость с Шанютом?

— Именно.

Октав Шанют был сотрудником компании «Райт & Ли» и участвовал в разработке самолёта вместе с братьями Райт. Он немного помог им, и в благодарность получил эксклюзивные права на продажи в Европе.

— Об этом можешь не волноваться. Я изучил контракт — там чётко прописаны только права на французский рынок. А важнее вот что…

Я передал братьям фотографию и один документ, которые хранил при себе.

— Сначала посмотрите на это.

— Это…

В отчёте без прикрас была изложена истинная сущность Шанюта.

— Т-то есть… выходит, Шанют всё это время пытался тайно украсть наши технологии?

— Да.

В реальной истории он действительно предал братьев. Собрав все ключевые технологии, он перебрался во Францию и основал собственную авиастроительную компанию.

«С людьми им катастрофически не везёт. Будто бы совсем не умеют разбираться в людях».

И Шанют, и Сэмюэл Лэнгли, у которого братья когда-то искали совета… Все они при удобном случае били их в спину, посягая на их интеллектуальную собственность.

«Оставлять это так нельзя».

Попытка украсть патенты братьев была равносильна попытке украсть моё собственное имущество. Собрав неопровержимые доказательства, я собирался раздавить его через суд.

— Ну что ж, давайте выдвигаться, пока не стемнело.

Хендрик был немцем, но по-английски говорил весьма неплохо. Поэтому он без труда участвовал в нашем разговоре.

— Выдвигаться?

— Ах, совсем забыл сказать. Мы с тобой собираемся в гольф-клуб неподалёку от Гааги. А вы как? Не хотите составить нам компанию?

— Мы тоже?

— Конечно. Скажи-ка, друг мой, — это гости из Америки. Вы играете в гольф?

Я не стал отвечать и лишь слегка отвернулся. Пусть братья скажут сами.

— Д-да… я — не особо, а вот Уилбер играет неплохо.

— О! Прекрасно.

Хендрик расхохотался и окинул их оценивающим взглядом, будто пытаясь прикинуть уровень игры по внешности.

— Тогда решено. Поедем вместе.

Я подошёл к братьям и тихо пояснил, отчего Хендрик так оживлён.

— Мы с ним заключили пари.

— А!

На самом деле ему, вероятно, были куда интереснее деньги, чем сам гольф. Но при нём такое говорить было нельзя. Поэтому я лишь слегка приукрасил правду.

— Как вы себя чувствуете?

— Отлично.

— Правда?

Я посмотрел на них выразительным взглядом — мол, вы ведь понимаете, о чём я?

— После долгого пути вы, наверное, ещё не размялись. Играйте спокойно, не перенапрягайтесь. А то ещё беды наживёте.

* * *

— Друг мой. Ты тренировался?

— Конечно. Сегодня всё будет иначе, так что будь начеку.

До сих пор Хендрик был чем-то вроде красивой, но пустой обёртки. Иностранец, которого нидерландское правительство официально не поддерживало. К тому же его племянник прекратил финансовую помощь. Проще говоря, он был на мели.

Поэтому до тех пор, пока бизнес не встанет на рельсы, я собирался подкармливать его дружескими ставками в гольфе.

— Сегодня ты необычайно сосредоточен. Это из-за того, что мы пешком шли от машины?

— Можно и так сказать.

Неделю назад я купил автомобиль — совершенно не в моём стиле, зато полностью в стиле Хендрика.

Разумеется, в подарок ему.

— Ах… кстати. Помнишь, мы говорили о том?

— О кофе из кошачьего помёта?

— Именно. Луак.

— Хм… а ты уверен, что это будет продаваться?

— В Европе и Америке — не знаю. А вот в Японии и Цинской империи будет разлетаться. Если подать его как европейский деликатес, будут с руками отрывать.

— Что ж, раз ты так говоришь, я могу довериться. Восточные люди всё-таки лучше понимают друг друга.

— Тут ты прав.

У Нидерландов была колония в Азии — Ост-Индия, нынешняя Индонезия.

(п.п. Ост-Индия была не только в Индии, там была британская колония. Ост-Индия была еще и на территории Явы и прочих мелких островов. Насколько я помню, Филиппины не входят в их число. На тот момент она была колонией Испании)

Через Хендрика я намеревался получить там бизнес-права. И первым шагом должен был стать именно луак-кофе.

— Надеюсь, это действительно принесёт деньги.

— Не сомневайся. Мы скоро разбогатеем. И это ведь не единственный бизнес, куда мы собираемся зайти.

Гольф — не агрессивный вид спорта. Во время раунда есть время поговорить, отдохнуть, обсудить дела. Часто именно в такие моменты лоббисты и заказчики обсуждали бизнес.

«Да и не только они… бизнесмены делают то же самое».

В Нидерландской Ост-Индии хватало ресурсов: натуральный каучук, древесина, сахар, кофе, нефть…

— Значит, ты собираешься открыть логистическую и сырьевую компанию уже в следующем году?

— Да.

— Тогда обязательно пришли ко мне людей. Я негласно поддержу твою фирму.

Из-за статуса супруга королевы он не мог напрямую вести бизнес. Но действовать через посредников — вполне.

— Ах!

Я громко вздохнул.

Мой удар ушёл в бункер.

— Ц-ц. Обидно. Удар был хороший.

Обидно, говоришь… А сам-то я внутри едва не ликую.

Тук.

Очередь перешла к младшему из братьев — Орвиллу.

Хм?

Судя по траектории, удар вышел превосходным. И дальность отличная, и приземление — идеальное.

«Э?.. Эй?..»

Слишком уж идеально. Мяч покатился прямо к лунке с флажком. Стой! Остановись!

— Вау! Ваше Высочество! Кажется, у меня хол-ин-ван!

Нет… нет, только не это! Мяч, вопреки моим надеждам, исчез в лунке.

— П-поздравляю.

Подожди-ка. Орвилл…

Пусть даже на пятой лунке он сделал игл (−2), но сколько он уже набрал в сумме?

Я отвлёкся на разговоры о бизнесе и не следил за счётом.

— Американский гость… играет весьма неплохо.

Хендрик, закончив мысленные подсчёты, с кислым видом поглаживал свою клюшку.

Что?

Выходит, Орвилл уже обходит Хендрика?

Я подошёл к нему у бункера и прошептал:

— Ты что творишь?

— Простите? Я… играю в гольф.

— Мы сюда не гольф играть пришли.

— А?.. Я не понимаю…

Ну и тугодум же. Чёрт возьми!

Поддайся хоть немного. Ты что, не знаешь, что такое гостевой гольф?!

— Так вот что вы имели в виду, говоря «играй не спеша»…

— Именно.

Вот потому вас и обвели вокруг пальца в Смитсоновском институте.

— Орвилл, отвернись немедленно. Хватит пялиться на лицо принца Хендрика.

— А… да, понял.

Орвилл…

Ну постарайся же.

— Улыбайся! Если будешь выглядеть таким серьёзным, что он подумает?

— П-простите, Ваше Высочество.

— Я объясню один раз, так что слушай внимательно.

Я дал ему чёткое указание:

— Свинг делай как обычно. А вот паттинг — не надо. Бей рассеянно.

— …

Если он резко начнёт мазать, Хендрик может что-то заподозрить. Суть гостевого гольфа — чтобы соперник ничего не заметил. Если же Хендрик всё поймёт, всё может пойти наперекосяк.

— Разница — два удара. Разумеется, в его пользу. Понял?

— …

Что ещё за молчание?

— Ты меня слышишь?

— Д-да.

— Запомни. Ты здесь не для того, чтобы хорошо играть в гольф. Ты здесь для переговоров.

Я собрался и сделал удар, пытаясь выбраться из бункера.

Тик.

Мяч снова остался на месте.

— Ай-ай. Ты говорил, что тренировался, а на этой лунке что-то совсем не ладится.

Я слегка улыбнулся и переглянулся с Орвиллом. Так поднимают настроение новому другу.

Он выглядел так, будто не верил, что до такого вообще нужно доходить, но подчинился. Он был не спортсменом, а продавцом. И вынужден был принять мои правила.

* * *

После партии мы с Хендриком выпили в баре при гольф-курорте.

Он налил мне немецкого виски и спросил:

— Друг мой. Ты ведь говорил, что хочешь познакомиться с кайзером и другими знаменитыми монархами?

— Да.

— Говорят, в следующем году они приедут в Гаагу… но это, пожалуй, слишком поздно.

Хендрик происходил из Мекленбург-Шверинского. Его родное великое герцогство входило в Северогерманский союз, а потому его связи с Германской империей были особенно крепки.

— Сейчас начало сентября… ждать до следующего года — не лучший вариант.

— Понимаю. Я свяжусь с Вильгельмом II. Скажу, что ты приедешь.

Потягивая виски, он добавил:

— Если понадобится, я могу поехать с тобой в Германию. Заодно навещу родину.

Хм? В этом вроде бы нет необходимости…

— Позволь уточнить… вы это уже обсудили с королевой?

— А нужно ли?

Хендрик с лёгким раздражением заговорил о сложностях брака.

— Разве семейная жизнь не такова? То хорошо, то плохо. А когда плохо — иногда полезно пожить порознь.

Ага. Значит, он хочет выбраться из дворца, прикрывшись мной. А заодно и родные места навестить.

— Кстати, ты, кажется, ещё не женат.

В ответ я вскользь рассказал о своём прошлом.

— О… ты потерял супругу?

— Да.

— Прими мои соболезнования.

— Не стоит.

Он хлопнул меня по плечу и посмотрел с откровенной завистью.

А затем, опираясь на собственный опыт, дал совет:

— Детей у тебя пока нет, так что советовать не жениться снова я не стану. Но одно скажу.

— И что же?

— Даже если женишься снова… не на королеве. И вообще — держись подальше от женщин с тяжёлым характером.

Похоже, его гордость изрядно пострадала за годы брака. Ну, королевы Нидерландов рядом сейчас не было.

Я кивнул, показывая, что принял его совет.

* * *

— Держи.

В поезде, направлявшемся в Германию, я передал братьям заранее составленный список.

— Люди, с которыми нужно установить контакт в Германской империи.

Официально мне предстояло встретиться с кайзером Вильгельмом II. Я не знал, сколько времени проведу при дворе, поэтому передал список тем, с кем им следовало встретиться или кого попытаться привлечь.

— Наверху написано «Рудольф Дизель». Это тот самый изобретатель дизельного двигателя?

— Да.

Я кивнул, глядя на братьев.

— Полезный человек. Пусть он и работает не с бензиновыми моторами, но знание разных конструкций пойдёт вам на пользу.

— Верно… обмен знаниями может привести к новым идеям.

— Именно.

Германия — технологическая держава. И тогда, и сейчас. Ценных специалистов и патентов здесь было в избытке.

Я сжал кулак.

«Я заберу всё».