Давно я не слышал слова «Ротшильд».

Вау!

У меня буквально отвисла челюсть.

Было ощущение, будто я только что отыскал древнюю карту сокровищ, веками передаваемую из рук в руки тайком.

«Да, припоминаю. Тогда это смотрелось довольно забавно.»

Порой стриминговые сервисы подсовывали совершенно нелепые видео.

То один род якобы управляет всем миром. То все финансовые кризисы в истории — дело рук именно этой семьи. То американские политики полностью находятся у них в подчинении.

Ютуб был забит роликами, до краёв наполненными всевозможными теориями заговора, и почти в каждом из них за кулисами непременно маячил род Ротшильдов.

«Настоящее имя — Натан Майер Ротшильд, кажется?»

Титул барона Натана Ротшильда чем-то напоминал мой собственный титул Ыйхва. Я отложил в сторону первые два слова и сосредоточился именно на слове «барон», мысленно ставя вопросительный знак.

«Судя по гуляющей о нём дурной славе — минимум граф, а то и выше. А титул всего лишь барон.»

Хотя, если задуматься о происхождении его предков и о том, чем они занимались, получить титул выше баронского было бы сложно.

«Он ведь не коренной англичанин, а еврей. Уже за это — минус.»

Да и не рыцарский род — обычная купеческая семья. В Средние века — нет, но в Новое время буржуа, конечно, получали титулы. Правда, всем им доставались исключительно низшие.

«И всё же… если он так старательно подчёркивает свой титул…»

Похоже, среди пятерых простолюдинов, собравшихся здесь, он испытывает определённое чувство превосходства.

Я быстро набросал у себя в голове психологический портрет барона Ротшильда, после чего перевёл взгляд на тех, кто стоял рядом с ним, почтительно выпрямившись.

— Яков Шифф.

— Пол Варбург. Рад знакомству, Ваше Высочество.

Вот так.

Всего в кабинете Моргана собралось семеро — включая меня. Разобравшись с биографиями каждого, я тихо выдохнул с восхищением.

«Золотое сечение.»

Дж. П. Морган, Рокфеллер и Джеймс Хилл — финансовые титаны Соединённых Штатов.

Ротшильд — гость из Британии.

Яков Шифф — вассал Ротшильда, стоящий прямо передо мной.

Пол Варбург — представитель другой ветви Ротшильдов, германо-австрийской. Если не считать меня — ровно три на три.

Невольно ощущалось, насколько велико влияние дома Ротшильдов.

«Говорят, даже Рокфеллер и Морган в своё время находились под их влиянием… хотя сейчас они уже слишком разрослись, чтобы считать их вассалами.»

Если Морган и Рокфеллер объединятся, они уже способны противостоять Ротшильдам.

(п.п. У вас могло сложиться впечатление "че за... почему Рокфеллер, тот кто владел всей нефтью Америки только в купе с Морганом дотягивают до Ротшильда. На самом деле свою знаменитую компанию Standard Oil он создал только в 1897 году. Так что он ещё не успел "разжиреть". А пик цен на бензин и керосин случились только в 1918-1920 годах, а стал первым миллиардером в мире только в 1916 году)

Дорасти до таких масштабов — значит перестать быть чьим-то подчинённым.

И всё же…

Пока что самым влиятельным человеком в этой комнате оставался вон тот — сэр Ротшильд. Поэтому перед началом основного обсуждения я решил как следует потешить его самолюбие.

— Барон Ротшильд, — произнёс я. — Когда вы представлялись, вы сказали, что носите титул барона. Это верно?

— Верно.

Ротшильд едва заметно дёрнул бровью, глядя на меня. Мол, недоволен своим титулом?

Я склонил голову набок и продолжил:

— Судя по вашей внешности, я бы принял вас за графа… нет, даже за герцога. А вы всего лишь барон. После такого вера в британское правительство заметно падает. Как они умудрились так промахнуться? Ц-ц.

Моя внезапная лесть сработала мгновенно — лицо Ротшильда заметно посветлело.

— …Хо-хо. Неужели?

Говорят, похвала и кита заставит танцевать. Этот старик, похоже, тоже смягчился от моих сладких речей.

«Я всё-таки принц.»

Когда человек благородного происхождения превозносит тебя, трудно не расплыться в улыбке.

— Благодарю вас, Ваше Высочество.

Даже тон изменился.

В английском есть слова, передающие уважение, нечто вроде вежливых форм. До этого его речь казалась отрывистой, а теперь он явно стал относиться ко мне серьёзнее. Как говорится, чтобы что-то получить, нужно сначала что-то дать.

— А вы и сами излучаете благородство, даже молча, — улыбнулся он.

— Неужели больше, чем вы? — ответил я.

— Ха-ха! Быть может. Прошу, Ваше Высочество, присаживайтесь сюда.

Ротшильд лично проводил меня к почётному месту. При виде этого выражения лиц остальных пятерых изменились.

Все были явно удивлены.

Похоже, подобное отношение со стороны Ротшильда — редкое зрелище даже для них.

— Дамы и господа, времени у нас немного, — заговорил Морган. — Предлагаю сразу перейти к делу.

Когда все расселись, он без лишних разговоров перешёл к сути.

— Для начала предлагаю собрать по десять миллионов долларов в стабилизационный фонд. Прошу всех о содействии.

* * *

Морган быстро начал «сбор членских взносов». Десять миллионов долларов — сумма немалая. Но все присутствующие приняли его предложение так, словно просто достали из кошелька один чек.

— Согласен.

— Ради стабильности американской финансовой системы это необходимо.

Подозрительно.

Не обсудили ли они всё заранее, ещё до моего прихода? Доказательств нет — спорить бессмысленно.

Я колебался, но всё же дал согласие.

— Я тоже внесу вклад.

— Благодарю, Ваше Высочество. Ах да… в этот раз без дополнительных условий?

Морган улыбнулся и бросил типично американскую колкую шутку.

«Вот он, Морган во всей красе.»

Припомнил мой прошлый финт. Видимо, задело.

Он говорил с улыбкой — разозлиться не получится.

Я высоко оценил его политическую игру и ответил:

— Это ведь не пожертвование, а инвестиция. Вполне разумно. К тому же, вы наверняка распорядитесь средствами должным образом. Неужели сам Морган может уйти в убыток? А если так — вам придётся покинуть этот пост.

Проще говоря: потеряешь деньги — подниму шум. Так, окольным путём, я объяснил, почему не стал выдвигать условий.

Морган лишь молча кивнул.

Никто из присутствующих не пришёл сюда спасать экономику США. Все думали исключительно о собственной выгоде.

Когда я это обозначил, Морган больше не стал задевать меня.

— Ваше Высочество.

Это был Рокфеллер.

— Слушаю, мистер Рокфеллер.

— Как вы считаете, помимо сбора средств, какие дополнительные меры необходимы?

Все взгляды устремились на меня.

Меня явно испытывали — проверяли, насколько я полезен. Оценивают боеспособность новичка.

Я усмехнулся и ответил:

— Для начала нужно взять под контроль прессу.

— Прессу?

— Именно. Они ведь ежедневно кричат о крахе Нью-Йоркской биржи.

Что делает федеральное правительство? И солидные газеты, и жёлтая пресса — все в один голос требуют мер.

— У каждого из присутствующих есть финансовые институты. И, без сомнения, немалые доли в медиа. Пора использовать влияние и заткнуть бесполезный шум.

Когда СМИ раздувают панику, даже мелкий кризис превращается в катастрофу. Этот банковский набег уже подпитывался страхами нью-йоркцев, превращаясь в чудовище. Нужно было ударить по источнику тревоги.

— Но будут ли СМИ действовать по нашей воле? — возразил Варбург.

Я посмотрел на него взглядом «если не получается — значит, нужно заставить».

— Одними угрозами не обойтись. Нужно предложить решение и залить всё рекламными бюджетами. Даже независимые издания с их журналистскими принципами на этот раз разместят наш голос на первой полосе.

Реклама — чит-код.

При выполнении определённых условий она эффективно затыкает рот СМИ.

— Понимаю.

— Теперь ясно, Ваше Высочество. Вы прекрасно умеете работать с прессой.

— В Нидерландах и Германии о вас говорят в реальном времени… не без причины, значит.

Все шестеро смотрели на меня с удовлетворением.

Морган выглядел облегчённым. Похоже, именно он рекомендовал меня остальным.

— Нам стоит встречаться чаще. Учиться у вас есть чему.

Варбург протянул руку. Кажется, их маленький экзамен я сдал.

— Что ж… тогда перейдём к главному. Как вы считаете, что необходимо, чтобы подобное больше не повторилось?

* * *

Долгое воскресенье осталось позади, наступил понедельник.

Получив от Кортелью полные полномочия, Морган с молниеносной скоростью начал гасить финансовую панику.

— Барон, ситуация быстро стабилизируется.

Ротшильд кивнул.

Перед ним лежали свежие нью-йоркские газеты. Все как одна вынесли на первую полосу новости о спасательном фонде Моргана, успокаивая общественное мнение.

«Всего на пять миллионов больше нас вложил — а весь почёт забрал себе.»

С шести участников встречи Морган выжал шестьдесят миллионов долларов. Помимо них, он собрал ещё двадцать миллионов с владельцев средних и мелких банков Нью-Йорка.

Добавив 25 миллионов, выделенных правительством, и 15 миллионов собственных средств, он сформировал фонд в 120 миллионов долларов. Эти деньги планировалось выдавать банкам и трастовым компаниям под высокий процент.

Рынок отреагировал мгновенно.

Падение прекратилось, начался отскок. А при активной поддержке прессы нью-йоркцы, стоявшие в очередях за вкладом, стали возвращаться по домам. То, с чем не справилось федеральное правительство, сделал один человек.

Ротшильд, оценивая успех Моргана, тихо цокнул языком.

«Тот, кто слишком высовывается, рано или поздно получает молотом по голове. А Морган… до сих пор не понял, как устроен этот мир.»

Как дом Ротшильдов выживал последние сто лет? Через посредников, скрываясь в тени. Именно поэтому поведение Моргана вызывало у него тревогу.

— Вот, сэр Ротшильд.

— Благодарю.

Натан Ротшильд не жил в США. Его дом был в Англии. Вернувшись на остров, он надолго терял возможность бывать в Америке. Поэтому, находясь здесь, он решил внимательно изучить документы и дать указания своему представителю.

— Это всё?

— Да. Мы отобрали лишь наиболее известные события — времени было мало.

Перед отъездом в Европу Ротшильд хотел узнать больше об Ли Кане. Одна-единственная встреча, но впечатление он оставил сильное.

— Западное финансовое побережье… он буквально съел его с процентами. Пугающе.

— Именно так.

В следующий визит в США состоится важнейшее совещание. Речь пойдёт о создании будущего аналога центрального банка — Федеральной резервной системы.

— Одно место придётся отдать Ли Кану.

— Полагаю, да.

Последние сто лет Ротшильды продвигали идею частного центрального банка. Америка должна была быть разделена на двенадцать округов — по числу апостолов. И запад, без сомнений, достанется Ли Кану.

— Хм.

Ротшильд перелистнул отчёт.

— Рост B.O.I. впечатляет.

— Да. И в США скоро введут систему филиальных банков, как в Англии. Этот кризис лишь усилит требования реформ.

— Я тоже хотел бы инвестировать в этот банк. Какую сумму можно привлечь?

— Несколько миллионов — без труда. Но есть одно ограничение.

— Какое?

— Компания ещё не вышла на биржу. И доля, доступная частным лицам, строго ограничена.

— Нет мажоритарного акционера… максимум три процента?

— Да. Но Ли Кан владеет привилегированными акциями в объёме, сопоставимом с обыкновенными.

То есть более половины всех дивидендов уходили именно ему. Он виртуозно обходил ограничения основателя Джаннини.

— Ливермор… тоже его находка.

На Востоке у Ли Кана был ещё один «фасад» — Джесси Ливермор, недавно ставший звездой.

— Хо-хо.

— Простите, но…

— Словно вижу себя в молодости.

Ротшильд никогда не выходил на передний план. Он действовал через агентов, управляя из тени. Ли Кан поступал схожим образом. Не совсем так же — но куда ближе к Ротшильду, чем Морган.

— Он немало инвестировал в Японию… Что будет, если Ли Кан вырастет?

— Посмотрим.

Ротшильд прищурился.

— Пока оставим всё как есть. Чем больше карт, тем лучше.

Инвестируя и в Японию, и в Ли Кана, он рассчитывал, что хотя бы одна сторона принесёт прибыль.

— Но докладывай мне о каждом его шаге. Может появиться ещё один гигант, которого будет невозможно контролировать — как Морган или Рокфеллер.

Все трое давно перевалили за шестьдесят. Им осталось не больше двадцати лет. А Ли Кану едва исполнилось тридцать. Их наследники ещё не внушали доверия.

«Если дать ему время… он может стать титаном.»

Финансовый мир Нью-Йорка — это джунгли. Здесь нельзя терять бдительность.

«Лучший способ…»

Связать его браком. С этой мыслью Ротшильд отложил отчёт об Ли Кане на стол.